Добрый вечер.

      У каждого человека утро свое. У кого-то оно счастливое, а кому-то оно доставляет адскую головную боль. Хотя, у Лаврова виновато не утро, а вечер. Голова будто в вакууме, а тело ломило из-за одного спящего положения. Игорь открывает глаза, а потом морщится из-за резкого света в лицо. Резкая боль появилась в районе висков, а затылок неприятно заныл. Любишь бухать — люби и страдать на утро.       Лавров поворачивает голову вправо и видит мирно спящего Стаса. Какой же он милый, когда спит. Расслабленное тело, спокойное лицо, которое можно увидеть не так уж часто. Не приходило в голову только одно: куда делись шелковистые волосы? Зачем Конченков подстригся почти налысо? Наверное, потому, что он на голову пришибленный. Хотя и без волос он как котенок. Особенно эти глаза, которые резко открылись и смотрели прямо в глаза Игорю. — Доброе утро. — голос Стаса хриплый, от чего у мужчины бегут мурашки. — Доброе. — Сколько ты на меня смотрел? — кареглазый мило улыбается, закрывает глаза и кладет руки под щеки, как ребенок. — Минуты три. — Ммм. — сонно протягивает Стас, приоткрыв глаз.       «Если бы я не бухнул, то хуй знает когда бы я осмелился на такое» — с такими мыслями Игорь уходит на кухню готовить завтрак. Скорее всего никогда бы не решился на такое в трезвом состоянии. Хотя… Этот человек непредсказуем, поэтому как бы он поступил в дальнейшем — эти двое не знают. Но это одно из тех качеств, которое полюбил Стас. Лавров был разнообразным, что ли. К каждому человеку у него был свой подход. Нет, он не двуличный пес, который с каждым общается, как выгодно ему — он общался со всеми, как нужно было общаться.       Сзади слышаться тихие шаги, и мужчина поворачивается, замечая все еще сонного Стаса. Хотелось провести ладонью по его скулам и спуститься до шеи, а там уже начать целовать, оставляя отметки. Но страшно. Такое делать впервые на трезвую голову очень страшно и непривычно. Это как делать тату… На пьяную голову ты побежишь делать желаемый рисунок к любому человеку, лишь бы в скором времени увидеть эту картину на себе, но на трезвую ты будешь сутками сидеть и обдумывать, а стоит ли? Пожалеешь ли потом? — Ты любишь меня? — вот так сразу, с налету спрашивает Игорь, чтобы убедиться, не делает ли он самую главную ошибку в жизни. — Что за глупый вопрос? — удивленно спрашивает Конченков, но потом он поднимает честные-честные карие глаза. — Да… Я люблю тебя… Я готов на все, лишь бы ты остался… Лишь бы любил меня…       От этих слов что-то екает… Где-то в районе грудной клетки. Игорь никогда подобных слов такой искренней интонацией не слышал. От такого голоса пробежались мурашки, а ноги стали ватными. Лавров разводит руками, заманивая этим в свои медвежьи объятья, а Стас ведется. Ведется, хотя сам боится, что это — самая не смешная шутка Игоря. Страшно ошибиться, ведь сейчас кареглазый подходит обнимает и отдавая себя полностью. Отдает все: тело, душу, сердце, а главное — любовь. — Я тоже тебя люблю.       Ноги Конченкова становятся ватными и он слабеет, единственной опорой остаются сильные, вроде бы чужие, но такие родные руки Игоря. Сухие губы Лаврова ложатся на белую кожу шеи напротив. Через минуту на ней остается багряный, округлый фингал. Через пару дней он станет зеленоватого оттенка, а после и вовсе исчезнет, а взамен ему придет новый. И так всю оставшуюся жизнь. Раз за разом.       Губы спускаются ниже и ниже, очень медленно, заставляя стонать, просить о большем, и в конце концов Игорю сносит крышу, когда чужие бедра начинают двигаться в его ногу. Одним рывком мужчина переворачивает парня, и теперь Стас прижат к столешнице. Игорь вновь прильнул своими губами к шее парня, пока его руки расправлялись со своими брюками. Хотелось большего. Они жаждали друг друга все эти месяцы, и вот сейчас насытятся. Стас садится на колени, дожидаясь, пока мужчина спустит лишнюю одежду. — Хочу, что… — стон вырывается из уст Игоря, когда Конченков впервые лизнул его член, поднимая пошлый взгляд. — Чтобы ты заглотнул полностью…       Конечно это было невозможно, ведь эти размеры сложно было бы заглотнуть даже профессиональной шлюхе. Но Стас попытается, правда. Он сделает все, лишь бы его папочке было хорошо. Он еще пару раз проводит языком и, наконец, заглатывает. Поначалу он вбирал в себя половину горячей плоти, ведь это происходит у него впервые. Но Игорю слишком хорошо, и как он говорил: «Глотка, не дырка, заживет быстрее», поэтому он начал ускоряться, придерживая голову парня, положив большую ладонь на затылок.       После разрядки, Стас уходит в ванную, дабы принять душ и умыться, а Лавров доготавливает завтрак, после расставляя его на стол. У Игоря такая эйфория была давно-давно. Он даже забыл, какого быть счастливым.

Забыть тебя? А с кем я буду Печали, радости делить? Пусть лучше все меня забудут, Чем я смогу тебя забыть