Dragon VS Princess-3: Падающие звезды

      Откуда-то из недр чужой незнакомой квартиры доносится шум воды. Джин озирается. Видимо, вчера он все-таки напился. Видимо, все-таки, до поросячьего визга, как и планировал. Видимо, вырубился в клубе и… И вот что «и»?       Он в квартире у своей несостоявшейся невесты, помолвку с которой они вчера торжественно расторгли на третьей бутылке виски? Или он в квартире ее распрекрасного хахаля, рассказы о котором успели осточертеть Джину еще на второй бутылке? Или он вообще неизвестно где, возможно даже похищен и продан в рабство. Хотя это вряд ли — вот на стуле аккуратно сложены его вещи, бумажник и телефон. О! Телефон!       Джин хочет потянуться за телефоном и просмотреть те восемьсот пятьдесят тысяч неотвеченных вызовов, которые, наверняка, имеют место быть за ночь, но за дверью раздаются шаги и Джин замирает. Не столько со страху, сколько из интереса — кто же там, за дверью?       Он ожидает увидеть кого угодно, но только не смущенного и робкого Джиёна в чуть мятой футболке, легких шортах, с собранным на затылке забавным хвостиком и отросшей челкой, делающей его похожим на среднестатистического неблагополучного разгильдяя школьного возраста. — Привет, — кивает Джиён и замирает в дверях. — Привет, — кивает Джин.       В воздухе повисает неловкость — хоть пили ее на куски и продавай на килограммы. Джиён исподлобья разглядывает сидящего на кровати растрепанного и до невозможности забавного Джина. Джин исподлобья разглядывает смущенного как подросток Джиёна, который не решается переступить порог, судя по всему, своей же собственной спальни.       Джиён первым берет себя в руки, откашливается и выдыхает, покраснев: — С днем рождения! Извини, кексика со свечкой у меня нет. Как-то не предусмотрел. — Спасибо, — Джин тянет край покрывала, увидев, как спотыкается взгляд Джиёна о его голый живот и плечи, и в этот момент его обрывками начинают накрывать воспоминания о сегодняшнем сне. Джин охает и закрывает лицо руками.       Джиён тревожится: — Тебе плохо? Может быть, тебе нужно в ванную?       Джин бубнит что-то, не отнимая руки от лица. — Что? — не понимает Джиён.       Джин всхлипывает: — Да. Ванная — это явно то, что надо.       Полотенце — на стуле, халат и тапочки — у кровати. Джиён, как аккуратная домохозяйка, все предусмотрев, показывает дорогу в ванную, а сам удаляется на кухню. Джин закрывает дверь на замок и выдыхает. Внушительный стояк упирается в брюки настолько недвусмысленно, что с этим явно надо что-то делать.       Он оглядывается. Большая ванная, вся в стали и граните, каждой своей деталью напоминает о том, кто здесь хозяин. Здесь все пахнет Джиёном. Здесь все похоже на Джиёна. Здесь все — сам Джиён.       Джин кое-как раздевается и шагает под струи душа. Выдыхает, упирается рукой в стенку. Воспоминания из сна накрывают с головой, вызывая из глубины мозга остатки вчерашнего опьянения. Только сейчас, при свете дня, кажется, что и не было в том сне никаких Тэхёна или Чимина — глаза и кожа пальцев на руках помнят только татуировки на голом плече, помнятся поцелуи на чувствительной коже живота, а еще помнятся горячие губы, мягко обволакивающие головку. Джин пропускает стон и опускает руку на член. Два движения, и разрядка не заставляет себя долго ждать. Боже мой, как давно у него не было секса!       По ту сторону двери ошарашенный Джиён зажимает ладонью рот, услышав несдержанный стон, прерываемый шумом воды. — Господи, дай мне пережить этот день, ну честное слово! — бормочет он и линяет на кухню.       Когда в кухню входит посвежевший и какой-то настороженный Джин, у Джиёна уже не остается живого места на обкусанных губах. Он страшно нервничает, и, если бы была возможность, он бы сбежал из собственной квартиры и отсиделся где-нибудь, пока Джин не уйдет. — Можно умирающему имениннику одно последнее желание в качестве подарка на день рождения? — смущенно просит Джин, входя. — Все, что угодно, — почти хрипит Джиён, и в этих словах Джину чудится такой мощный подтекст, что он нервно сжимает колени, чтобы, не дай бог, не допустить повторения утренних событий. — Чашечку крепкого кофе в качестве противоядия, — выдавливает из себя Джин и усаживается за стол. — И, может быть, ты просветишь меня, как я оказался у тебя дома.       Дракон мелко ржет и пододвигает Джину чашку дымящегося кофе: — Мне позвонила твоя бывшая невеста. И попросила забрать твое тело. — Именно так она и сказала? — хмыкает Джин. — Именно так она и сказала, — подтверждает Джиди. — А почему она позвонила именно тебе? — осторожно уточняет Джин. — Потому что ты на этом категорически настаивал и орал на весь бар: «Джиённи не спалит, Джиённи не сдаст!», — Джиён улыбается и внимательно смотрит на смутившегося тут же Джина. — И я мог бы потребовать объяснений хотя бы за эти слова, но у тебя и так сильно жалкий вид. — Боже мой, представляю, — тянет гость, закрывая в который раз за это утро лицо ладонями. — Когда ты приехал, я, надеюсь, уже спал? — Спал, — кивает Джиён. — На коне.       Джин от неожиданности роняет ложечку, которая обреченно звякает об стол. — На коне??? На каком коне??? — На белом, — еле сдерживая смех, поясняет Дракон. — Где я его взял? — удивляется своей пьяной предприимчивости Джин. — В фонтане, — прыскает в свой кофе Джиён.       Джин решает, что ладошки его пылающее лицо уже вряд ли спасут, поэтому пытается прикрыть свое смущение столешницей, уронив на нее голову и притворившись мертвым. — Так, подожди-ка… — воскресает он через секунду. — Если я спал на коне в фонтане, то почему моя одежда сухая? — Потому что ты ее снял, — с садистским наслаждением делится подробностями вчерашней ночи Джиён. — Снял, аккуратненько сложил на барную стойку, а затем уже полез в фонтан. — И обувь снял? — уточняет зачем-то Джин. — И обувь. — И нижнее белье? — не веря сам себе, уточняет Джин. — И даже украшения, — подтверждает Джиён. — Ты очень аккуратный мальчик. — Господи, мне, кажется, лучше умереть прямо сейчас, — стонет Джин. — Или есть еще что-то, о чем мне нужно знать?       Джиён задумчиво чешет макушку: — Да, вроде, нет. Ну, возможно, за исключением того, что ты приставал к охране в холле моего дома…       Джин краснеет как вишня и бормочет: — Нееееет…. — Даааа…… — жестоко возражает ему Джиён. — А зачем? — испуганно спрашивает Джин, — Зачем я к ним приставал? — Ты их сексуально домогался и рассказывал, что тебе срочно надо освоить гейский секс, чтобы не оплошать перед вот этим вот твоим парнем. И просил говорить и делать все быстро и тихо, чтобы я, то есть твой парень, ни о чем не догадался.       Джиён уже откровенно развлекается. Он складывает руки на груди и провокационным взглядом сверлит Джина. Тот не знает, куда деваться от его взгляда, но все-таки собирает остатки самообладания в кулак и задает последний вопрос: — Извини, но я должен это спросить: между нами что-нибудь было?       Вместо ответа на этот вопрос Джиди достает телефон и принимается показывать Джину все те селфи, которые тот успел наделать за вчерашний вечер на драконовский телефон, мотивируя это тем, что на свой телефон «может быть палевно». — Ты уснул на моменте, когда попросил принести тебе попить водички, а затем требовал поставить стакан на пол и пытался лакать из него по-собачьи, объясняя это тем, что «раз собака Юнги считает, что так удобнее пить, то у тебя нет причин ей не верить, потому что собака Юнги — одно из самых умных существ на планете, и в твоем личном рейтинге идет сразу после Намджуна». Думаю, Намджуну это очень бы польстило, — Дракон смеется. — А вот теперь скажи, в каком из этих эпизодов я должен был начать тебя соблазнять?       Джин с облегчением выдыхает. А Джиди как-то заметно мрачнеет. — Мне нужно просмотреть пропущенные звонки и неотвеченные сообщения, — говорит Джин, вставая. — Ок, а я пока закажу что-нибудь из еды, — кивает Джиён. — Тебе обязательно надо поесть. Да и мне не мешало бы.       И, пока набирает номер службы доставки еды, сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и просит всех богов на свете, чтобы Джин остался здесь, в его квартире, еще хотя бы на несколько часов. — Кстати, — прячет он за спиной шелестящий пакет, когда возвращается в комнату. — У меня для тебя есть подарок. Это шарф.       Джин округляет глаза. — Это ебеняче дорогущий дизайнерский единственный в своем роде роскошный шарф! — улыбается именинник, разглядывая белое полотно, по которому ползут лаконичные черные цветы. — Называй вещи своими именами.       И прищуривает глаза. — Ты, значит, собирался меня поздравить? — Я, значит, собирался подарить тебе этот шарф. Просто тебе просто подарить. Неважно, в день рождения или нет.       И краснеет как малолетка.       Провести день в обществе Джиёна — это оказывается самым лучшим вариантом дня рождения из всех, что когда-нибудь были у Джина. Этот человек видел Джина в таких неприглядных ситуациях, что притворяться при нем не нужно. Они вместе хохочут над подробностями вчерашних похождений Джина, вместе критикуют лапшу, доставленную из ресторана, вместе листают телеканалы в попытках найти хоть что-то не про кей-поп. И когда Джиен приносит из холодильника бутылку безалкогольного детского шампанского, Джин расплывается умильной улыбкой. Шампанское агрессивно ударяет в нос малиновыми пузырьками, и они, фыркая, оба хохочут.       Неумолимо надвигается вечер, и Джин понимает, что стоит все-таки вернуться в общагу: уж больно увольнительная затянулась. Но еще он понимает, что ему ужасно не хочется уходить отсюда. И, что самое главное, ему не хочется уходить от Дракона.       И все-таки. — Мне пора, — тихо и чуть хрипло говорит Джин, поднимаясь с дивана. — Уже поздно. Мне пора уходить.       Джиён тоже встает и останавливается напротив него в нерешительности. — Пора? — спрашивает он, поднимая на Джина черный масленый взгляд. — Пора, — кивает Джин. И торопится сказать что-то такое, что избавило бы обоих от необходимости волноваться, кто же из них скажет то самое важное первым. — Спасибо тебе, и… — Я хочу быть с тобой! — вдруг выкрикивает Джиён, как-то по-дурацки и по-детски делая пафосное ударение на слове «быть». Выкрикивает, испуганно прикрывает ладошкой рот и в панике отворачивается, поворачивается спиной к Джину. Безмолвный вакуум ползет под корни волос, где-то в глубине квартиры гулко скрежещет секундная стрелка часов.       Дракон уже собирается повернуться, сделать что-то, хотя бы вид, что это все было шуткой… но теплые сильные руки оплетают его талию, а к спине прижимается упругая сильная грудь. Подбородок Джина впивается в плечо, давит. — Я так скучал по тебе… — говорит он, смешно шевеля подбородком. — Очень скучал.       Джиён разворачивается. Джин разрывает объятия.       Молчание заполняет большую прихожую со скоростью всепожирающего Ничто.       Дракон медленно приближается и цепляет указательным пальцем подбородок Джина: — Ты уверен, что тебе пора? — почти шепотом спрашивает он. — Пора… — кивает, преодолевая давление пальца, Джин. — Если, конечно, не найдется повода остаться… — А ты забудь что-нибудь… — предлагает Джиен, чуть улыбаясь краешком губ. — Придется возвращаться…и… — У меня нет ничего, что можно было бы забыть, — растерянно хлопает себя по карманам Сокджин, не отводя взгляда от мерцающих опасностью и странным жаром глаз Дракона. — Тогда просто так… — Что «просто так»? — Останься… просто так…       Глаза Джина вспыхивают, полыхают вместе со щеками смущением, смешанным с радостью. Он приоткрывает свои мягкие губы, на секунду соприкоснувшиеся и чуть смявшиеся в легкой ухмылке, и хочет уже что-то сказать, что-то лишнее, потому что сейчас, на самом-то деле, не слова вовсе нужны. Но не успевает. В кармане пиликает несколько раз телефон. Пиликает, а потом настойчиво начинает голосить. — ПиДи! — испуганно восклицает Джин, глядя в экран. — Слушаю!       Джиен наблюдает, как меняется его лицо при разговоре, как нервно он теребит рукава своей мягкой куртки, как округляются его глаза, выслушивая, судя по всему, неожиданные и даже в чем-то потрясающие новости… наблюдает и думает, что, наверное, шанс поцеловать Джина упущен. — Куда? — кричит в телефон Джин, — В Россию? — Представляешь, — растерянно бормочет он, засовывая телефон в карман. — Мы едем в Россию…       И, да, пожалуй, упущен.