Двое против Содружества

      Свет ударил в глаза, заставив поморщиться и закрыть рукой гудящую голову.       — Похмелье? — зазвучал женский голос.       С трудом удалось подняться в сидячее положение, светящая лампочка выжигала глаза, и я не в силах была поднять голову, чтобы рассмотреть лицо гостьи. Только грязные сапоги и драный бордовый плащ ниже колена.       Не считая гула в башке, я чувствовала себя отлично. Три года по заблеванным коморкам Боевой зоны отучили от комфорта. Воспоминания о далеком и не очень прошлом преследовали меня каждую ночь. Каждую сраную ночь я просыпалась в ужасе и еще долго не могла прийти в себя. Но это не такая проблема, когда знаешь отличный способ разобраться с этим. Перед сном я старалась как следует накидаться, что даже нарочно не разбудить.       Привыкнув к свету, я наконец рассмотрела женщину. Высокая, темноволосая, с округлым лицом и пухлыми щеками. За двоих жрет, небось. На ремне поверх плаща висел пистолет. Дамочка явно не дверью ошиблась. И чего ей тут надо? Нейт подыскал мне замену? Кого-то, кто не долбит целыми днями и от кого не воняет алкоголем на весь Даймонд-сити. Хреново дело. И где сам хозяин?       Я потянулась дрожащей рукой к столику, чтобы взять себе выпить, но лишь неуклюже посбивала пустые бутылки на пол. Хорошо, хоть не разбились.       — Кто такая? Чего надо? — взяв последнюю сигарету из пачки на столе, спросила я.       — О, мы не знакомы. Пайпер Райт. Газета «Общественные события», — заулыбалась она.       — Газеты… Я больше картинки смотреть люблю, — я расслабилась и сделала затяжку. — Чего надо, газетчица?       — Вообще-то у меня дело к Нейту. Он сказал подождать здесь.       — Какое у тебя к нам дело может быть? Хотя, плевать. Сколько платишь?       — Лучше поговорить об этом… О, Нейт, — Пайпер заметила спустившегося по лестнице мужчину.       Нейт безразлично взглянул на меня и присел напротив.       — Слушаю, Пайпер, — произнес он.       — У меня к тебе дело. Без лишних подробностей, все, как ты любишь. У моей знакомой пропала дочь. Девочка-подросток. Мать с ума сходит, я предложила ей обратиться к Валентайну, но времени уже столько прошло. Шансов мало. Я прошу тебя разобраться с этими похищениями. Оно уже не первое за последние месяцы, это явно не случайность.       — Банды похитителей еще не хватало. Есть зацепки? — спросил Нейт.       — Какого хера? — вмешалась я. — С каких пор мы бесплатно работаем? Или гони крышки, или вали нахер отсюда.       — Заткнись, Кейт, — грубо оборвал меня напарник.       — Не так много, — продолжила Пайпер. — Обстоятельства похищений указывают на четкий мотив и организованность. Это не случайные рейдеры. Кто-то зарабатывает на этом. «Стрелки» или…       — Не продолжай. У самого догадки есть. Я возьмусь, только ничего не обещаю.       Пайпер поблагодарила мужчину и тут же свалила. Нейт ничего мне не прояснил, даже слова не сказал про все это. Так же молча поднялся с кресла и пошагал к входной двери. Пригрел меня и теперь думает, что я всю жизнь теперь ему обязана? Задаром батрачить и под пули лезть? Ради чего?       — Без крышек нихера и с места не двинусь. Ты понял? — крикнула я ему вслед.       — Можешь оставаться, — спокойно ответил он. — За пару недель мы с тобой заработали столько, что еще надолго хватит. Я пойду сам.       — Блядь! Объясни хоть, в чем дело. Кто она такая и почему ты ей бесплатно помогаешь?       — Есть вещи которые я готов делать без награды и с большим удовольствием. Например, помогать друзьям.       — Гонишь. Не верю я в эту бредятину. Без ценных жестянок любой договор — херня собачья. Или она заплатила иначе. Спишь с ней?       — Нет, — коротко ответил он.       — Значит, хочешь, чтобы она была у тебя в долгу. Девка она самое то. Любой бы развлечься не отказался.       — Меня твои фантазии мало интересуют. Скорее всего, до завтрашнего дня я не успею вернуться. Не ужрись тут до смерти, — Нейт приоткрыл дверь на улицу.       — Подожди. Я с тобой. Не хочу остаться без работодателя.       — А как же крышки? — язвительно спросил Нейт.       — Должен будешь.

***

      Погода быстро испортилась. Если при выходе из Даймонд-сити над головой светило солнце, то стоило нам пройти пару кварталов, как плотные тучи заволокли небо, а над городом повис зловещий туман, в котором было ни черта не разглядеть. В каждом уродливом остове машины или обломках зданий, да даже в ебаной куче мусора виделся жуткий силуэт мутанта. Потом еще и дождь начался. Вся вонь и гниль смешалась с грязью и сыростью, создавая непередаваемый аромат от которого начинало тошнить. Сапоги в два счета поменяли цвет на грязно-коричневый, через дырявую подошву вымокли ноги. Волосы слиплись и по ним ручьями стекала грязная дождевая вода. Мы сели переждать ливень в ближайшем здании. Какой-то старый магазин с пустыми книжными стеллажами, почти без мебели. Окна забиты досками изнутри. Дверь в подсобку сгнила и развалилась на части. За высокой стойкой продавца торчали высохшие костлявые ноги. Это место было убежищем для своих владельцев, но теперь пустовало. Нейт проверил технические помещения и, убедившись в безопасности, вернулся в торговый зал.       Проматывая в голове утренний разговор, я ощущала себя паршиво. Неловкое молчание всю дорогу добавляло мне поганости.       — Так ты правда застал жизнь до всего этого пиздеца? — я решила разбавить накатывающую грусть.       — Сам в это иногда не верю, но да, — Нейт присел на низкий подоконник, протирая револьвер от влаги кусочком ткани.       — И какой она была? Не такой дерьмовой, наверное, — я присела у соседнего окна, уставившись в пол.       — Куда лучше. Не идеальная жизнь, но если посмотреть, какой Бостон сейчас. Да. Райское местечко, если сравнивать. Это двести лет назад было. Вспоминать — только настроение портить.       — Чем занимался в прошлом? — поинтересовалась я.       — Примерно тем же самым. Убивал людей за награду.       — Наемником? Бандитом? — я взглянула на него.       — Солдатом в армии. Воевал с китайцами, прошел через настоящий ад. Потом наконец вернулся и думал, что страшное позади. А оно даже не начиналось. Затем бомбы, убежище и здравствуй новая жизнь на пустошах. Не знаю, как я смог принять это. Тогда не было времени как следует обдумать случившееся. А после уже и смысла не видел.       — Дерьмово, наверное. Даже представить не могу, как это. Ты все же справился. Не рехнулся.       — А тут все просто. У меня была цель. Всегда должна быть. Не важно, какая. Пока ты думаешь о деле, не даешь дурным мыслям взять верх. Весь секрет, — Нейт продолжал разглядывать свое оружие.       Буря лишь усиливалась. К проливному дождю прибавилась гроза.       — Хорошо, когда можешь отвлечься. Жаль, у меня нихера такое не вышло.       — Расскажешь? — напарник убрал оружие в кобуру, взяв в руки флягу.       — А тебе не похер? Типа, я спросила, ты тоже решил? Засунь в жопу свою вежливость.       — Мы уже немало вместе путешествуем. Хотелось бы узнать тебя получше, — Нейт протянул фляжку мне.       — Заканчивай ты это. Я тебя прикрываю, делаю, что скажешь. А в душу, блядь, не лезь. Ничего хорошего там не найдешь.       — Попробуй. Ничего плохого не случится.       — Это ты сейчас так думаешь, а когда узнаешь мою историю, по-другому заговоришь, — сердце в груди сжалось.       Хотелось вывалить все, что накопилось за долгие годы. Но пустошь научила доверять лишь себе. Никому не говорить лишнего, не выделяться. Никаких личных отношений, симпатий. Поделить крышки и разбежаться.       Нейт был другим. Ему словно не плевать. Иначе бросил бы меня. И крышки делим поровну. Вот так вот просто и честно. Без наеба. И это охуенно подозрительно.       — Если не хочешь, пойму. Но я готов тебя выслушать, — успокоил Нейт.       — Черт… Тогда слушай. Я предупреждала. Все началось в тот момент, когда встретились два куска дерьма, ставших моими родителями. Я была для них ошибкой. На меня орали, меня били и унижали. Я спала как собака на улице. Не было ни одного дня, чтобы я слышала от них хоть одно доброе слово. Я убеждала себя, что они хоть немного любят, меня раз не вышвырнули окончательно. Но я ошибалась. Когда я выросла, меня просто, блядь, продали в рабство. За горсть крышек и дозу. Даже попрощаться не вышли. На мне защелкнули ошейник и забрали. Я пыталась сопротивляться, но что могла сделать хрупкая молодая девчонка двум здоровым мужикам. Их мои попытки лишь забавляли.       — Твари, — прошептал Нейт.       — Мне было не столько страшно, сколько обидно. Я привыкла к боли и унижениям. И все равно верила, что это какая-то ебаная ошибка. Не могли они так легко со мной распрощаться. Только об этом думала. Представить не могла, какими жестокими, какими мерзкими ублюдками могут быть люди. Попав к первому хозяину я во всей мере ощутила, что боль от кулаков отца и пощечины от матери — это детские игры. А теперь началась взрослая жизнь, — ноги задрожали от тревожных воспоминаний. Зубы тоже начали нервно стучать. — Они такое делали, что до сих пор выворачивает. Пользовались как хотели. Били, ломали пальцы на руках ради шутки. Однажды за попытку побега мне сломали ногу. За вторую уже обе. В следующий раз обещали жестоко убить и я бросила даже пытаться. Сломалась. Приняла судьбу. С мной чего только не вытворяли. Какие мерзости я покорно исполняла, боясь издать лишний звук. Мой надзиратель был тварью и садистом. За один нехороший взгляд он мог до полусмерти избить меня, изнасиловать, а ведь был еще и хозяин, которому тоже хотелось поиметь меня. И плевал он на мое состояние, — глаза стали мокрыми. По щеке стекла слезинка. Я пыталась взять себя в руки, не показаться слабой. — Так продолжалось пять лет. Я не потратила это время впустую. Я научилась многому, что пригодилось мне позже. Скопив за это время крышек на выкуп я первым делом купила обрез и наведалась к родителям. В рабстве я тысячу раз представляла себе нашу встречу. Готовила слова, что выскажу им перед тем, как прикончить. Наслаждалась бы их мольбами, но нихера подобного. Меня будто переклинило тогда. Все, что я помню — это их перекошенные от ужаса лица, а дальше руки сами делали. Я вышибла им мозги без доли жалости и спалила дом. Хотела покончить с прошлым, но оно меня не оставляет. Уже столько времени прошло, а я до сих пор отойти не могу. Думаешь, я бухаю до потери пульса, потому что такая крутая? Лишь хочу не видеть все это дерьмо хотя бы во сне. И не хотеть всадить себе пулю в висок, закончив свою жалкую жизнь.       — То, что ты говоришь — ужасно. И я даже не стану врать, что могу представить, каково тебе. И я очень благодарен за рассказ. Они заслужили это. На твоем месте я поступил бы так же.       — Блядь, — я истерически рассмеялась. — Ты не представляешь, как тяжело годами держать это в себе. Ты первый, кто услышал и не послал меня после моих откровений.       — О чем речь. Мы же напарники. И друзья, я надеюсь, — улыбнулся Нейт.       — Друзья, говоришь… Ты и ради меня бы жизнью рискнул, как ради этой газетчицы? Не за крышки, не за что-то еще, а просто? — сдерживать слезы оказывалось все труднее.       — Я всегда прикрою тебя. Если нужна помощь, я помогу. Только скажи, чем?       — Чем тут поможешь. Да и чего тебе со мной нянчиться. Не хочу разочаровываться в тебе. А доверие — прямой путь к разочарованию.       — Если со мной или моими друзья кто-то посмел так обращаться. Не важно, сейчас или в прошлом. Я бы нашел каждую тварь и жестоко с ними расправился. За все, что они сотворили, — Нейт поднялся на ноги. — Если хочешь, мы найдем тех, кто пленил тебя и навсегда покончим с твоим прошлым. Расправимся с каждым. Я сделаю это. Не ради какой-то выгоды. Только скажи.       Ноги подкосились, я рухнула на колени, заливаясь слезами.       — Да, — всхлипнула я. — Да, блядь! Я хочу прикончить их собственными руками. Всех до единого! — жалобный плач перешел в протяжный крик ярости.       — Мы найдем их и отправим в ад. Вместе, — Нейт опустил руку мне на плечо.       В другой раз я оттолкнула бы ее, отстранилась, но сейчас просто не могла. Мне было так плохо и одновременно с тем приятно от его слов. Двадцать шесть лет скитаний по пустошам наконец свели меня с тем, кому не срать. Кто поможет собрать всю мою боль и ненависть в кулак. И раздавить им каждую мразь, посмевшую ко мне притронуться. Блядь, хоть бы на этот раз все не пошло по одному месту.