Кровавый клинок

Наклонив голову, мужчина молчал. Наручники, которые сковывали его запястья словно средневековые кандалы, начали впиваться в светлую кожу, но он не обращал на это никакого внимания. Руки замлели, но брюнет не жаловался, — это может подождать. — Надо было одеть бионический браслет, — фыркнула рыжеволосая Петра, захлопывая дверь кабинета Эрвина Смита. Упрямая и гордая красавица, что еще скажешь. — Обойдемся стандартным методом, спасибо, — бросил ей вслед комиссар, хотя, скорее всего, она вряд ли услышала последние слова блондина. Смит хотел сам допросить этого «преступника года» по полной программе, но зная, как это важно для Мари, которую он до сих пор любил, все же позволил ей присутствовать на допросе. Достав из кармана металлический ключ, Эрвин нагнулся, чтобы открыть нижний ящик своего рабочего стола, где хранилось досье на некого Леви Аккермана, который сейчас стоял пред ним. Папка была худой, даже очень. В ней почти ничего не было, кроме нечеткой фотографии брюнета в полный рост. Да, и у таких профессионалов бывают промахи. Все-таки человек — не всевидящий глаз, а вот скрытая камера наблюдения совсем наоборот. Фотография была слегка размыта, но в данной ситуации и это — победа. Но на этом папка не заканчивалась. Множество вырезок из газет, которые пестрили заголовками о преступной группировке, которая грабит банки предпринимателей и бизнесменов. Чисто и аккуратно, без единой зацепки и жертв. Все так чисто, что становилось тошно, скучно и неинтересно. Пятьдесят три успешных операции. Тридцать восемь банков. После прихода зловещей троицы, хранилище в любом случае оставалось пустовать. Маленькая рыжеволосая девочка, высокий умный парень и хладнокровный главарь. Мари восторженно наблюдала за реакцией Аккермана младшего, но он все так же спокойно сидел с опущенной головой. Златовласке казалось, что все это защитная оболочка — кокон, который охраняет его от серого бытия этого гнусного мира. В этом человеке таилось нечто загадочное, что хотелось разгадать, разложить по полочкам и в результате увидеть настоящую картину — огромный пазл, который состоит из тысячи мелких кусочков. Главное ничего не перепутать, иначе картина исказится из-за несостыковок и пробелов. Сейчас она сидела в углу. Телефон светловолосая оставила в холле — она уже и забыла о нем, разве может какой-то сотовый сравниться с этим? Хоть преступник и был у них на блюдечке, Мари не ощущала сладкого вкуса победы. В душе ничего не изменилось — все та же пустота и мрак. Холодная пустошь, которая скрывает темные помыслы, как бы она не старалась их угомонить, как бы глубоко не пыталась спрятать, они иногда вырывались на волю, перевоплощаясь в ярость, хамство и упрямство. Ей хотелось просто наблюдать за ним, но обещание Ханджи нужно было исполнять, а это самое подходящее время. Стул, на котором Мари предпочитала сидеть, был достаточно тяжёлым, чтобы с лёгкостью переместиться с ним вместе ближе к преступнику. Конечно, лучше будет, если она нарисует его в анфас, нежели в профиль. Раз пообещала — нужно выполнять. Девушка вскочила со стула и начала его тащить, схватив за массивную спинку. Трение, между железной ножкой стула и кафельным черным полом, создало невероятно противный звук, который был похож на писк, или, скорее, крик маленькой девочки. Леви, который до этого сидел как статуя, враждебно посмотрел на девушку и одарил ее грозным взглядом, прожигая дыру. Мари на секундочку остановилась. Естественно, как «художнику» ей было необходимо знать форму глаз натурщика, которым в данный момент являлся Аккерман. Оставался всего лишь метр, но Мари продолжала тянуть стул, который оставила стоять в нескольких сантиметрах от Эрвина. Ему было не понятно, почему она просто не приподнимет его. Зато он понимал другое — с такими успехами, скоро ему придётся менять почти новый кафель. — Простите, — удобно разместившись на стуле, бросила Мари. Кажется, эти слова успокоили Смита; Аккерман же вовсе не отреагировал на тихий голосок девушки. — Можешь мне дать листочек и ручку? — Да, — немного замявшись, ответил Смит. — А тебе зачем? — Ханджи, — тяжело вздохнув, пояснила Мари. Одно слово, но сколько в нем смысла. Смит кивнул головой — теперь он все понял. Ханджи, ну конечно же. Она не пропустила бы такого шанса, чтобы пополнить свою коллекцию. Подав листочек и черную шариковую ручку, Эрвин сложил руки в замок и, положив их на стол, начал свой «допрос». — Итак, Леви Аккерман. Вот мы и встретились. Смит сделал серьёзное лицо, все-таки с преступником говорит. — Знаешь, мы не смогли поймать твоего дядю, но и ты сгодишься. В то же время, девушка аккуратно выводила линии на листе формата А4. Наметив овал лица она начала рисовать глаза которые Мари «посчастливилось» увидеть лишь дважды. Взгляд Аккермана не отличался особым дружелюбием и коммуникабельностью, Мари решила нарисовать в первую его. Такой тяжелый взгляд очень непросто выбросить из головы, но все же. Нарисовать глаза не составило большого труда. Хорошая зрительная память и несколько лет упорного труда за плечами способствовали этому. Эрвин же продолжал свой допрос. — Я знаю, что ты не особо хочешь с нами работать; все-таки Кенни — твой родственник, но подумай о своих друзьях. С этими словами Смит развернул экран ноутбука в сторону Леви, который не реагировал на слова копа, но крик Изабель заставил «его величество» поднять свой взор. Изабель и Фарлан были в камере, где их допрашивала некая Рико Бржевская. Стиснув зубы, брюнет задергался. Впервые. Методы короткостриженной оставляли желать лучшего. Девушка вовсе не была знакома с методом «пряника», она предпочитала «кнут». В прямом смысле кнут. Изабель молчала, как рыба в воде, чего уж говорить про Фарлана, который не смел даже пискнуть. — И это ты называешь допросом, мерзкий кусок дерьма?! На лице Аккермана образовался волчий оскал — дикий и непринужденный — хотя, Смита это только позабавило. Он мерзко захихикал и откинулся на спинку стула. Эрвин почему-то был доволен собой, пусть он ничего и не сделал. Мари, услышав крик брюнета, который явно был зол, вздрогнула. Что заставило его так реагировать, после часового спокойствия и безразличия? Спохватившись, златовласка положила свое «искусство» на стол и, схватив ноутбук в руки, сразу же присела. Увиденное ее разочаровало и огорчило. — Ты же обещал, что оставишь свои нечеловеческие методы! Еще и Рико! — стукнув по столу кулаком, крикнула Мари. Но это совсем не играло роли для Смита — Эрвин все так же сидел лыбясь. Видимо, он решил ее игнорировать, ведь затем блондин снова обратился к Леви. — У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Во-первых, ты сдаешь нам своего дядю Кенни. Абсолютно все, что знаешь: где он находиться, чем дышит, куда предпочитает ходить. Во-вторых, ты сдаешь нам всех членов «Кровавого клинка». — И что я получу взамен? — Ты не в том положении, чтобы требовать, но я прощу тебе твою дерзость. Взамен я отпущу тебя и твоих дружков, а все ограбления мы повесим на Кенни и его подельников. Ну, что скажешь? Мари подозрительно посмотрела на Смита, который еще недавно распинался, что посадит всех больше чем на двадцать лет, а сейчас идет на сделку. Да, в бою все методы хороши, но ложь, на которую полагался комиссар, не лучшее начало сотрудничества с Аккерманом. Нахмурившись, Леви задумался. Предложение было не из худших, но доверять копу — не в его стиле. Они все равно, в любом случае, остаются в выигрыше, а ты — с носом, причем с огромным таким, уродливым носом. — Оу-у-у-у! — во весь голос закричала темноволосая, распахнув дверь. От преступников женщина фанатела больше всего, поэтому узнавала обо всем последняя. Но сегодня Аккермана не удалось скрыть от «всевидящего ока» Ханджи. — Ханджи, у нас тут допрос, если ты не заметила, — тяжело вздохнув, бросил Эрвин. В голосе звучало скрытое «пошла вон!», только скрытое. Комиссар не мог так грубо и прямо отреагировать на появление кареглазой, которая запачкала свою рабочую форму то ли в крови, то ли в прочей холере. Пончик, посыпанный белоснежной сахарной пудрой, оставил преступные следы у рта судмедэксперта, которая вскрикнула, едва заметив Леви. Он одарил ее взглядом, полным удивления, а в особенности обратил внимание на ее халат, который был«слегка» перепачкан и помят. «Грязная свинья, — подумал про себя Аккерман, фыркнув и отвернувшись от назойливого и грязного ученого». — Ах вот ты какой! — восторженно крикнула Ханджи, положив руку на правое плече брюнета. — Не трогай меня своими грязными руками, свинья! — поднявшись со стула, крикнул Леви, пытаясь стряхнуть с себя сладкие крошки от свежего пончика, который Ханджи недавно еще жевала во рту. — Ничего они не грязные, — рассматривая свои ладошки, обиженно бросила женщина. Эрвин приподнялся, схватившись за пистолет, который лежал на правой половине стола. Вздрогнуть его заставил еще и вибрирующий телефон в левом кармане. Звонил Майк. — Да, Майк, — монотонно ответил Эрвин. Майк всегда отличался точностью и не особой разговорчивостью. Все кратко и по делу. Хотя, сейчас ему стоило слегка подготовить Смита к столь ужасным новостям. — Какие нахрен федералы?! — заорал комиссар. Определенно, в отделе крыса, ведь никто посторонний не знал о поимке Аккермана и его друзей. Эрвин не собирался отдавать свой улов, который так сильно жаждал, но и тягаться с федералами было опасно. Времени у них оставалось достаточно, чтобы придумать какую-то лживую отмазку, хотя бы на первый случай. — Мари, мне надо отойти. Если он дернется — стреляй. Как будто она не знала, что ей делать в таких ситуациях, хоть в ее планы и не входило убийство важного свидетеля. Эрвин захлопнул дверь. Он громко кричал на весь коридор; это сильно вывело его из себя. Федералы — не самое приятное общество. Они считают себя выше остальных, хотя, и среди них у Мари была парочка знакомых —даже скорее хороших друзей — которые не раз выручали, казалось бы, в безысходных ситуациях. Ханджи вовсе не испугалась ни крика брюнета, ни блондина, который как лань выскочил в коридор. — А сколько тебе лет? — нагнувшись, спросила Ханджи. Установить зрительный контакт с Аккерманом ей удалось, но лучше бы она так и оставалась в сторонке. В глазах отображалась ненависть и неприязнь к кареглазой, которая широко улыбнулась, выставив напоказ свои белоснежные зубы. Мари любезно сунула ей в руки потрепанную временем тощую папку с делом Леви. Тонкие пальцы женщины мгновенно схватили ее, оставляя на тыльной стороне сальные пятна. Первая страница. Короткое досье. Ханджи начала читать вслух: — Особо-опасный преступник — Леви Аккерман, мужской пол, темные волосы, серые глаза. Рост примерно метр шестьдесят-шестьдесят пять, возраст — тридцать три… ТРИДЦАТЬ ТРИ!!! — прокричала Ханджи, всматриваясь в совсем молодое лицо мужчины. — Скажи честно, ты купаешься в крови девственниц? — подозрительно спросила Ханджи, пытаясь сохранять спокойствие. — Если хочешь пожертвовать мне свою кровь, то спасибо, — обойдусь, — съязвил Леви. Мари слегка улыбнулась. Черный юмор как раз под стать Аккерману. Черная одежда, волосы, мыслишки, дела, естественно, юмор не должен выбиваться из этой колеи. — О-о-о-о, рисуночек! — схватив портрет мужчины, радостно закричала Ханджи, высоко подпрыгнув при этом. — Стой, я еще не закончила, — бросила Мари, но было слишком поздно. Ханджи с радостными воплями выскочила в коридор, прокричав «спасибо» напоследок. Златовласка тяжело вздохнула. Ей к причудам Ханжи не привыкнуть, как бы Мари не старалась. Да и все в этом участке. Мало того, что орет на весь коридор, так еще и дверь не закрыла, растяпа. Аккерман, похоже, немного начал успокаиваться после ухода «сумасшедшей» и опять принялся мирно сидеть, пытаясь отряхнуть одежду от белых крошек, но из-за наручников, которые сковывали движения рук, ему это плохо удавалось. Мари, которой надоело ерзанье брюнета, медленно подошла к нему и легким движением стряхнула крошки на пол. Пройдя дальше, златовласка заглянула в коридор. Никого. Ханджи убежала, радуясь рисунку, а Смит ушел решать дела с федералами. Отлично. Удобный момент, чтобы поговорить с Аккерманом наедине. Захлопнув дверь, девушка вернулась на свое место. Стянув галстук с шеи, который уже начал душить ее, девушка бросила аксессуар на стол. Схватившись за голову руками, светловолосая громко вздохнула и, подняв свой взор на брюнета, хотела начать столь важный разговор, но он опередил ее, задав вопрос, который не касался дела некоим образом. — Зачем вам в участке эта сумасшедшая свинья? Даже новичок догадался бы о ком идет речь. Конечно же, о мисс Зое, которая, как огромная «бабочка», а скорее мотыль, сносила в участке все и всех на своем пути. Неуклюжесть ее второе имя. — Она умная, — бросила Мари, перелистывая дело Аккермана, которое уже изучила вдоль и поперёк. В кабинете повисла тишина, неловкая тишина. Аккерман больше не собирался её спрашивать, так что в разговор вступила Мари. — Слушай, у меня есть для тебя предложение, — неуверенно начала девушка. — Еще одно, интересно. Как и этот блондин будешь шантажировать меня друзьями? В голосе брюнета чувствовалось недоверие и скептицизм. Еще бы, второе предложение за вечер, и оба от копов. — Смит не собирается отпускать тебя и твоих друзей. Даже если ты поможешь поймать своего дядю. Он не отпустит тебя. — Вот как. Леви начал вести с Мари беседу; несколько слов с его стороны, и на том спасибо. — Я не собираюсь шантажировать тебя друзьями. Я хочу, чтобы ты помог мне, — слегка приподнявшись, добавила блондинка. Она, конечно же, понимала, что просто так он не согласится сдать своего дядю, поэтому Мари решила выложить все козыри сразу. — Я хочу, чтобы ты помог мне поймать Кенни. — С какой стати я должен тебе помогать? — посмотрев в синие и усталые глаза, спросил Леви. Действительно, с какой? — Хорошо. Сейчас я объясню, в какой ты и твои друзья заднице. Ты будешь работать на Эрвина, если он захочет этого. А он захочет, уж поверь мне. Смит найдет способ — он ломает людей. Я сама видела. Ему плевать на тебя, Аккерман, и на твоих друзей. Видел девушку, которая «воспитывает» Изабель и Фарлана? Конечно, видел. Рико — палач Смита. Он никогда ее не выкинет с работы, как бы я не старалась поспособствовать этому. Итак, значит, предположим, что ты естественно, согласишься на его условия, достанешь ему Кенни. А вот тогда ты попляшешь— за решётку! Двадцать лет. Кенни дадут, конечно же, больше. Леви задумался. — Если ты согласишься на мои условия, то после поимки Кенни выйдешь на свободу вместе с Изабель и Фарланом уже как порядочный граждан. У моего отца осталось много связей. Я достану тебе новые документы, новые имена. Ты начнешь новую жизнь с чистого листа. Тебе больше не придётся грабить банки, чтобы удовлетворять потребности своего дяди. Мари распиналась перед преступником, которого Смит мог и так уломать, без свободы и прочих наград. — С чего бы мне тебе верить? Значит, этот блондинчик — Эрвин Смит — меня предаст, а что тебе помешает сделать это? Действительно. — Ничего, но это твой последний шанс. Ты все равно будешь работать на нас. Тебе нечего терять. Что скажешь? — мило улыбнувшись, ещё раз спросила Мари. — Нет. Это мое окончательное решение. — Ну, тогда удачного тебе времяпрепровождения за решеткой, — злобно бросила Мари, закрыв дело Аккермана и бросив в ящик, который Эрвин забыл закрыть, уходя. — А если сюда приедут федералы, то тебе несдобровать. А они обязательно приедут. Смит или федералы? Хм-м, даже не знаю что хуже. Златовласка пыталась его запугать, но на Леви это не действовало. Если ему было бы лет двадцать, то он, не колеблясь, рассказал все что знает. Но ему далеко не двадцать. И слава Богу. В глубине души девушка переживала, ведь если федералы увезут эту троицу, она не закончит дело отца, из-за которого он погиб, сражаясь. Тогда ей не видать Кенни и его недовольную рожу за решеткой, где ему и место. — Я просто охуеваю, Мари! — распахнув дверь настежь, прокричал Смит, от чего та вздрогнула и перевела взгляд на взволнованного комиссара. — К нам скоро приедут федералы. Ну что ж, прощай Кенни. Прощай моя премия.