Кровавый клинок

— Значит федералы, — тихо повторила Мари, пытаясь сохранить спокойствие. Как и ожидалось. Значит федералы. Хотя, может, обойдётся? — Какая-то проклятая крыса растрепалась. Я просто не могу поверить в это! Кто?! Кто это мог быть?! С этими словами Смит грохнулся на стул и, подперев свой подбородок левой рукой, заявил: — Я не знаю, что нам делать. Честно, Мари. Я ошибся… и кто-то… — Эрвин тяжело вздохнул и, повернувшись к златовласке, которая, опустив голову, задумалась, спросил: — Что нам делать, Мари? А она откуда-то знает? Но Смит надеялся на поддержку коллеги, хотя бы на парочку ласковых слов. — Эм-м, может, спрячем Аккермана от федералов? — пожав плечами, спросила Мари. Она и сама не особо была уверенна в своих словах. Но, возможно, это и не худшая идея в данный момент, обычно первая мысль оказывается верной. Так почему бы не рискнуть? Тем более, когда на кону стоит огромный приз весом в восемьдесят килограмм. Смит покосился на Мари. И без слов можно было понять, что он сейчас подумал. Его взгляд будто кричал: «С дубу рухнула, что ли?». Но воспитанность не позволила ему сказать подобное. Вместо этого Эрвин переспросил девушку, чтобы убедиться, правильно ли он понял ее или все-таки ему послышалось. — Ты хочешь спрятать Аккермана? Позволь спросить, где, собственно, ты хочешь его спрятать? — Я могу спрятать его к себя дома, — не подумав, бросила Мари. Но вскоре осознав, что она ляпнула, покраснела от стыда. «Что я несу? — возмутилась самой себе девушка». Леви поднял голову. Ему было крайне интересно, как эта «блондинка» пришла к такому тупейшему умозаключению. Хотя, спрашивать об этом ему вовсе не хотелось. Беседа с придурками затупляет светлый разум, который он хотел бы сохранить. Разговор между «блондинками» не окончен; можно еще немного понаблюдать и в который раз убедиться, что копы — отмороженные типы. — Дома? И как ты себе это представляешь? Смит приподнялся. Он был гораздо выше Мари, головы так на три, и старше, к тому же, но она никогда не обращала на это внимания. Все воспринималось как должное, и рост в том числе. В глазах читалось некое беспокойство. Бедняжка, это же надо, не только сформулировать такое, так еще и выдать? Завести в свой дом преступника… это тоже самое, что пригреть змею на груди. Не стоит ожидать от нее быстрого предательства. Сначала она согреется, а когда почувствует, что справится и одна в этом жестоком мире, ужалит. Предотвратить это можно, но сложно, к тому же, зачем так рисковать? Яд опасен для человеческой жизни, а в некоторых случаях — смертелен. — — Мне понадобится бионический браслет. Сломать его крайне трудно и даже если удастся, то Аккермана можно будет отследить по микрочипу. В худшем случае, если уж сбежит, то недалеко, — посмотрев на брюнета, которой испытывал крайнее недовольство от происходящего, ответила девушка. — Мне нужно подумать, — коснувшись руки светловолосой, заявил Смит. Эрвину было страшно, ведь в предыдущий раз, после такого опрометчивого поступка, его щека полыхала, словно от удара раскалённого меча, нанесённого, на первый взгляд, хрупкой, но такой сильной ладошкой девушки. Комиссар коснулся ее запястья и, немного приблизившись, едва слышно прошептал ей на ухо. — Если он навредит тебе? Голос дрожал, но совсем незаметно. Показать слабость в нашем мире крайне неразумно и опасно. Тайны всегда имели свои цену, поэтому всегда есть тот кто желает эти тайны разгадать. И неважно, что стоит на кону. Ведь зная слабость оппонента, можно вовремя воспользоваться ею и тем самым одержать победу. К удивлению Эрвина Мари отреагировала спокойно. Она не оттолкнула Смита, как обычно. Эрвин не был её слабостью, чего не скажешь о первом. Все прошло. Люди — странные существа. Некоторые болеют после расставания годами, вспоминая человека при каждом удобном случае, посвящая стихи, песни, ассоциируя с чем-то дорогим сердцу. А некоторые забывают своих «возлюбленных» спустя месяц, а то и меньше, словно сон. Устраивать сцену, вырывая ладонь из рук Смита, не было смысла, она не чувствовала к нему былого отвращения. Что же это? Неужели, во всём виноват этот взгляд? — Все будет хорошо. Я уже четыре года как работаю бок о бок с тобой. Ты знаешь, что я не позволю причинить себе вред. Верь мне. Мари непринужденно улыбнулась. Обычно, делала она это для того, чтобы привлечь собеседника к разговору, настроить того на позитивный лад. Но сейчас ей искренне хотелось сделать это. Леви, наблюдая за всем этим «убожеством», носящим название «романтичные сопли», фыркнул, от чего оба вспомнили о его присутствии. — Я верю тебе. Ты же знаешь. А вот этой хитрой роже — нет, — указывая на брюнета, заявил тот. — А можно без рук? — брезгливо ответил Леви, отвернувшись. Глазеть на это больше не было сил. Сборище клоунов. Комиссар — сопливый нарцисс, хотя с Мари эта черта его характера исчезала. Рико — садистка; недотрах очевиден. Очкастая девственница, хотя, о ней можно сказать намного больше: свинья, причем очень грязная, сумасшедшая крикунья и безумная фанатка преступников. Что может быть хуже? Отряд, который послали за ним, тоже не блистал умом. Здоровяк с усами — странный молчун, девушка, косившая под мужика, и рыжая нимфоманка в окружении троих парней, которые как верные собаченки следуют повсюду за ней. Ах да. Последней была блондинка, о ней Леви пока ничего не мог сказать. Описание ее характера он еще не придумал. Опрятная, на дуру вроде не смахивает, хотя, с этим он, скорее, погорячился. Завести преступника в дом! Да, все-таки погорячился. И при этом, это всего лишь малая часть людей, которые играли важную роль в этом участке. Что же, для начала хоть этих нужно как-то «переварить». — Мари, если ты в этом уверенна, то сходи к Петре. Она займется этим вопросом. Скажи, что я попросил. Но я тебе не советую так рисковать. Можно придумать еще что-то. — Я не вижу другого выхода из этой ситуации. Все будет нормально. Эрвин не хотел ее отпускать, ведь впервые за пять месяцев он чувствовал хоть какую-то взаимность. Мари, еще раз улыбнувшись, бросилась к двери. Смит одобрил; пока он в экстазе от ее улыбки и прикосновений, грех не воспользоваться столь удачной возможностью. Хотя, в конечном итоге, довольны оба, так что это, скорее, взаимопомощь. Едва златовласка выскочила в коридор, виляя от радости бедрами, Эрвин тут же бросился к Аккерману, подарив тому смачный удар в лицо, от чего упал стул, а вместе с ним и Леви. Ну и кулачище у Смита. Поверженный, но не сломленный брюнет, выплюнул кровь, которая после удара вытекла из поврежденных сосудов. Губа разбита. Но это не конец, которого Эрвин так желал. Леви озлоблено посмотрел на человека, которому, лично он ничего не сделал. — Что ты ей здесь натрепал? Если ты хоть пальцем тронешь Мари — тебе крышка, ты понял меня?! — прислонив к шее Аккермана ногу, заорал тот. Леви был прижат к полу, но сдаваться он не намеревался, хотя, вредить этой «дуре» не входило в его планы. Сдалась она ему. Но, если приложить немного усилий, она могла бы стать вспомогательным средством, чтобы обрести желанную свободу. Но для того, чтобы «блондинчик» отстал от него, тот положительно кивнул. Все-таки придушенным свобода ни к чему. Отстав от брюнета, Эрвин отряхнулся и, поправив воротник на рубашке, поднял стул вместе с Аккерманом. Отвернувшись тот продолжил: — Запомни, проклятый Аккерман, жизнь твоих друзей у меня в руках. Если с ее головы упадет хоть один волосок, я убью их, распотрошив и заставив тебя за всем этим наблюдать. А потом повешу на их же кишках. Ведь простая смерть — такая скука. Да, Аккерман?

***

Часом ранее

— Да, куколка, ты прелестная, — щупая огромную грудь темноволосой красавицы, протянул мужчина. Статный, длинноволосый, пятидесятилетний Кенни Аккерман развлекался с очередной элитной шлюхой, лапая ее везде, где душе угодно. Грешница, естественно, мурчала, как кошка в мартовскую ночь, от каждого прикосновения мужчины, пытаясь угодить ему. Кенни, в народе известный как «Потрошитель», поглаживал бедра молодой девчонки, от чего та виляла попой, приближаясь к мужчине все ближе и ближе. Старый не старый, а ловеласом он был еще тем. Деньги — власть, деньги — красивые женщины и дорогая выпивка, элитные сигары и лучшие машины, к которым последний не был равнодушен. Валяясь в постели с зеленоглазой, Кенни дарил ей страстные поцелуи, оставляя засосы на девушке. В душе она противилась, но тело реагировало совсем по-другому. Пачка зеленых может утихомирить даже такую элитную, красивую кошечку, как она. Начиная снимать нижнее белье с рюшечками, цвета заката, Кенни приостановился. Под дверью кто-то скребся. Он стар, но не глух. — Подожди, зайчик. Кенни, поцеловав брюнетку в губы и завязав пояс на своем махровом белом халате, направился к двери. Тот не любил, когда кто-то стоял, а еще хуже — скребся у него под дверью, когда он соизволяет заняться любовью. «Грязные извращенцы, — подумал последний, схватив огромный нож, который лежал возле тарелки с различными экзотическими фруктами». Пистолет намного эффективнее, но стиль Аккермана старшего иной. Подобравшись к двери, Кенни схватился за ручки в виде головы льва и мгновенно распахнул их настежь. Мальчишка. Стоял, дрожа, а завидев Кенни, его дрожь только усилилась. Ноги подкашивало — убежать он не мог, да и слишком поздно. В руках паренек держал телефон. Определённо, сейчас кто-то на линии. «Засранцы, послали этого семнадцатилетнего сосунка, — подумал Кенни, вспоминая своих соратников, которые не хотели, чтобы попало именно им. Так всегда и со всеми. Закон выживания». Мальчика это прекрасно знал. Сам избирал его, направляя на путь преступника и вора. — Мистер Аккерман, простите, что я Вас потревожил, — едва выдал мальчишка. — Я надеюсь, что это стоит моего внимания, — бросив на паренька презрительный взгляд, заявил Аккерман старший. Он знал, что тот не виноват, но поддерживать репутацию злобного дядьки для него было важной частью образа, которому тот соответствовал уже несколько десятилетий. — Еще как. Малец задергался и, протянув телефонную трубку своему господину, добавил: — Говорят, это насчет Леви. Едва услышав имя своего «любимого» племянника, тот выхватил телефон и, помахав рукой в знак «убирайся вон», захлопнул дверь перед лицом мальчика, который пережил столь опасный момент, что мог его привести к «гибели». — Вы задолбали. Я смогу сегодня потрахаться или нет?! — прошипел Аккерман, сев за большой хрустальный стол, который в знак благодарности и «дружбы» ему подарил важный клиент. Большая рыбка в огромном океане преступности. — Мистер Аккерман, приятно слышать Ваш голос вновь, как бальзам на душу, — слышалось на том конце трубки. — Оставь лесть, — съязвил тот. А ведь действительно, зачем все это? Аккерман не любил лишних слов, только по делу. — Ну, что вы, ни в коем случае. Кенни промолчал, хотя язык ужасно чесался. — Эта информация весьма ценна для вас. Операция провалилась. Ваш племянник, Леви Аккерман, пойман вместе с друзьями Фарланом Черчем и Изабель Магнолией. И если так пойдет дальше, то он выдаст вас с потрохами. В голосе с той линии звучали нотки издевки, но смеяться над столь могущественным человеком попросту неразумно. Рука задрожала. Моментально Кенни воткнул нож в красное яблоко, забрызгавшее своих собратьев, и оно развалилось на две части. — Подонок! Я забрал его к себе, вырастил, когда Крушель погибла. И теперь он так хочет поступить со мной! Где Леви?! — нервно заорал Аккерман, вытирая нож об алую ажурную салфетку. — Его поймал Майк Захариус и Нанабу — подчиненные Эрвина Смита, который стал недавно комиссаром. Дело ведет двадцатипятилетняя Мари Ямада. «Мари Ямада, — пронеслось в голове у Аккермана» — Почему это дело дали именно ей? — поинтересовался Кенни. Ведь дело серьезное, и по его уму-разуму, такое дело лучше было бы доверить более опытному работнику. — Вы убили ее отца два года назад. После этого девчонка взялась за это дело. Благодаря ей Леви за решёткой. Она сыграла с ним очень злую шутку. Скажу вам сразу, эта девушка живет местью; она дышит этим делом вот уже как два года, продумывая каждый шаг наперед. И он всегда оказывался верным. — Ямада, — почесав висок, заключил Кенни, будто пробуя эту фамилию на вкус, — припоминаю такого. Старый пердун. Он даже не молил о пощаде до того, как я перерезал ему глотку. Крови было много. Он испачкал мой любимый смокинг, — Аккерман засмеялся, вспоминая события двухлетней давности. — Значит, его дочь пытается отомстить за смерть отца? — Да. — Ну что ж, пусть попробует.

***

Тот же час назад

— У меня есть для вас важная информация, — прозвучал голос. — Кто звонит? Мужчина лет тридцати поднял трубку. Было очень поздно, но он не спал. Сидя со своим напарником в местном баре после тяжелого дня, светловолосый глотал золотистое пиво, заедая солеными орешками горький вкус напитка. В забегаловке было довольно шумно. Многочисленные мужики, от которых разило потом, наслаждались обстановкой, наполняли свои «бурдюки» золотистой жидкостью и громко смеялись. К тому же, гудел телевизор, глушащий вопли посетителей. Махнув головой напарнику, тот положил на барную стойку двадцатидолларовую купюру и, встав из-за стола, направился к черному выходу. — Это не столь важно, — ответил незнакомый голос. — И что ты хочешь нам поведать, незнакомец или незнакомка? — голос был изменен, поэтому определить пол собеседника было крайне тяжело. Первый включил телефон на громкую связь, поэтому оба могли слышать искаженный голос человека, который собирался сообщить что-то «важное». — Комиссар Эрвин Смит поймал некого Леви Аккермана и его дружков. Он правая рука Кенни Аккермана. Оба были в смятении. Кенни в розыске уже несколько десятилетий. Он неуловим, осторожен и чертовски умен. Так же, как и его племянник Леви. Информация могла быть уткой, но проверить стоит. — Почему мы должны доверять тебе? Изогнув брови, светловолосый посмотрел на напарника. Тот недоверчиво кивнув. — Вы можете проверить мои слова. Вам это ничего не стоит. Вы же федералы. — Если это ложный вызов… — Это не ложный вызов, — прервал его голос. — Хорошо, но почему ты нам говоришь это? В ответ тишина. Некий незнакомец отключился. Его информация была весьма ценной только в том случае, если все это правда, а иначе его слова — всего лишь пыль, не стоящая ничего. — Отключился, — фыркнул первый. — Что ты скажешь на этот счет? — А что я могу сказать? В полусумраке загорелся огонёк. Зажигалка в форме головы орла подожгла сигарету, которую второй достал из пачки, завалявшейся в кармане. Первый глоток тягучего, белого дыма всегда сильнее прочих. Последний был точно таким же. Губы рефлекторно втягивают убийственную смесь. Так надо; так просит организм, который осознает — неизвестно, когда хозяин снова решит выкурить дозу такого желанного и в то же время убийственного вещества. — Веришь словам анонима? — Скрытый номер, шифровка голоса. В любом случае, он не хочет, чтобы его узнали. Скрывается, а значит, весьма вероятно, что информация правдива. Крот кому-то хочет навредить, а вот кому — это другой вопрос. К тому же, простые люди такой информацией владеть не могут. Хантер, проверить стоит, если ты об этом. Втянув в легкие приятный дым, который грубо щекотал их изнутри, высокий блондин облокотился на холодную, влажную кирпичную стену. — Может, спросим у Мари?! — предложил Хантер, предварительно набирая ее номер телефона. — Ты совсем рехнулся? Выбросив окурок в грязную лужу, которая тотчас начала шипеть, блондин посмотрел в сторону напарника. На улице было далеко не светло, но даже при полной луне, было понятно, что за выражение застыло на его лице. Удивление от тупости, которую тот замечал за Хантером не единожды. Скривившись, блондин произнес: — Кенни Аккерман убил ее отца, а Аккерман младший -хорошая зацепка, чтобы выйти на след Потрошителя. Как ты думаешь, она скажет нам правду? — Она нам не враг. — Сам знаю. Подняв голову наверх, мужчина заметил огромную луну, которая будто давила своим светом. Тяжело вздохнув, тот добавил: — В подобную ночь был убит отец Мари. Полная луна. Сырость и грязь. Тогда она проплакала целый день. Справедливости нет, Хантер, как и Бога. Златовласка не расскажет, как бы дороги мы не были ей. Месть, как наркотик, такая же омерзительная и в то же время сладкая. Мари подсела на нее два года назад, в тот злосчастный день, когда убили ее отца. Если хочешь позвонить, то звони лучше Смиту, предупреди, что мы приедем, — опустив голову, бросил блондин. — Зачем? Хантер удивленно посмотрел на напарника, лицо которого освещала луна. Он задумался. — Но Даниэль, если мы предупредим их, то Мари, вероятнее всего, скроется с Аккерманом… — А может, я и хочу, чтобы она скрылась! — перебив своего напарника, громко крикнул Даниэль. — Что? — удивлению не было предела. — Что слышал. Пусть отомстит и успокоится. Выпрямившись, Даниэль направился в сторону двери. — Если так, то нахера нам ехать в участок? Тормошить всех там. Блондин стоял спиной к назойливому собеседнику, который пытался докопаться до истины. Чувствовалось некое недоверие и раздражение, хотя, это практически не волновало Даниэля. Фыркнув, тот так и остался стоять спиной к Хантеру. — Раздражаешь, — заявил Даниэль, стряхнув капли со своего лица. Начался дождь. — Вот как? — раздраженно фыркнул Хантер, выставив руки в бока. Хамство он не мог терпеть, даже от Даниэля, который часто его подкалывал. — Я давно не видел ее, придурок. Разговор явно заходил в тупик. Но Хантер не мог никак успокоиться, подливая масло в огонь раздора. — Чего? — Проехали. Зайди в помещение. Дождь усиливается, промокнешь.