Кровавый клинок

— Мы не будем поддаваться на их провокации, Мари. Ты меня поняла?! — яростно заявил комиссар, скинув со своего стола лампу, которая отвратительно замерцала и тут же погасла, свалившись на пол. В мгновение ока Смит выплеснул всю свою злость, ударив кулаком по стене, не оставив на ней ни царапины. — Он вертит нами как хочет. Ублюдок. Он был в участке! В участке, мать твою! У меня под носом считай! Как мы могли это допустить?! Ян?       Эрвин быстро перевел свой яростный и колкий взгляд на коллегу, который только и делал, что играл с зажигалкой. — Я у кого спрашиваю?! А? Выброси ты это! — вскрикнул комиссар, рывком выхватив зажигалку из рук рыжика.       В свою очередь парень приторно улыбнулся, облокотившись о стену и обхватив свой подбородок указательным и большим пальцами, как это часто делали мудрецы. Недаром, многие из них запечатлены в подобной позе. Именно она подчеркивала философское и интеллектуальное начало мудрецов. Ян использовал это, пытаясь казаться смешным. Зачастую, он делал безумные вещи, коллег это веселило, из-за чего многие его воспринимали как несерьезного клоуна. Кому же не по нраву бесплатный цирк? — Комиссар, я тут подумал… — начал он, как тут же был схвачен за воротник рубашки аквамаринового цвета. — Вы все близко принимаете к сердцу, комиссар. Отнеситесь к происходящему проще, — расплываясь в улыбке, добавил Ян.       Все это время Мари сидела на подоконнике и продолжала сосредоточенно вчитываться в строки, которые ей оставил Кенни как послание. Казалось, что она абстрагировалась от мира: от Эрвина, который уже был готов впечатать Яна в стену, стерев с его лица слащавую ухмылку; от Фауста, который пытался сейчас ей что-то сказать; от Ханджи, которая даже в подобной ситуации продолжала наминать пирожное с заварным кремом. Найл, в свою очередь, нервно дергал ногой и щелкал суставами пальцев рук. Со стороны это выглядело отвратительно. Как будто он был не уверенным и смелым полицейским, а маленьким плаксивым мальчиком, который не понимал, где он находится и что он должен делать. Майк отчужденно смотрел в пол. Свою основную миссию по поимке Аккермана и его союзников он выполнил. Его безразличный взгляд говорил сам за себя. Вмешиваться или комментировать эту ситуацию он не собирался никоим образом. Нанабу же, наоборот, реагировала на каждое движение, или слово. На ее лице отражалась вся гамма нахлынувших чувств. Сейчас это были беспокойство и волнение. Женщина сделала шаг вперед, чтобы разнять комиссара и неопытного птенца, который играл с огнем. — Комиссар, почему вы так бурно реагируете? Ян никак не мог помешать Кенни сбежать. Его ведь повязали, — рассудительно заметил Оруо, который немного опередил Нанабу. — Лучше бы ты прикусил свой язык, — шепотом обратилась к нему рыжеволосая Петра, сильно закатив глаза. — Комиссар, не позволяйте затмить свой разум. Разве вы не замечаете, что этот человек пытается насолить нам. Его появление в участке вызвало диссонанс, но это не должно нас сбивать. Подсказки, что он оставил, а вернее его бредовые загадки, нельзя игнорировать. Никаких зацепок у нас и так нет. Теперь мы играем по его правилам. Это было определено с самого начала, — тяжело вздохнув, высказался Фауст. — Я, как и все вы, категорически не согласен с требованиями Кенни. Но думаю, что после того, что он сделал с союзниками Леви, Аккерман будет содействовать расследованию. — Не знаю, кто и что думает, но я полностью согласна с его требованиями. Кенни ясно дает понять чего он хочет. Эта записка. Определенно это местонахождение. Значит, ему по нраву загадки, — подметила Мари. — Мне абсолютно плевать, что ему по нраву, Ямада! Как я уже и сказал, мы не допустим ходить за себя на шахматной доске. Пусть у него даже и есть преимущество! — так же эмоционально высказался Смит, все так же продолжая держать Яна за воротник рубашки. — Ох, — тяжело вздохнула златовласка, спрыгнув с окна.        Девушка медленными, но уверенными шагами направилась к блондину. В руках она сжимала лист бумаги, который на данный момент являлся единственной зацепкой и единственной надеждой на отмщение за отца. Он казался ей таким хрупким, что Мари скорее сжимала свою руку, ногти которой впивались в ладонь. Это письмо в несколько строк являлось для Ямады спасительной соломинкой в холодном и опасном водовороте жизни. Лишь крепко схватившись за нее обеими руками, у нее будет шанс. — Отпусти. Ты и половины не видел того ужаса, что видели эти глаза, — монотонно выразилась Мари, оттолкнув от Яна Эрвина. — Ты же знаешь, что случилось с Изабель, не так ли? Знаешь. Прекрасно знаешь. Она сейчас в крайне нестабильном состоянии. Врачи диагностировали перелом тазовых костей, двух ребер, ключицы. Это я еще не беру во внимание переломы пальцев рук и ног. Кости в этих местах были раздроблены на мелкие осколки. Я уверена, что бедную девочку пытали. Но разве это конец списка? Нет. У нее обнаружены многочисленные разрывы внутренних органов. Селезенки, к примеру, а еще повреждены легкие. Одна почка так же отказала из-за того, что ее отбили. Многочисленные колотые раны в области живота. Разрыв половых органов. Я читала рапорт Яна и заключение врачей, пока ты прохлаждался и бегал вокруг участка, в поисках виновного. Ты не поинтересовался состоянием Яна, состоянием Изабель и Фарлана, которого забрали с собой. Тебе даже было наплевать на коллег, которых пристрелили прямо здесь. У них были семьи. Дети, родные и близкие, которые любили их. А теперь, когда у нас появилась зацепка, появился шанс на то, чтобы поймать и наказать Кенни и его подельников за совершенные ими преступления, ты начал срываться на Яна, который уже все изложил в письменной форме. Идеально. Да ты просто гений, Эрвин. — Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать? — уже немного спокойнее спросил Смит, скрестив руки на груди. — Ты вообще читала то, что он написал в нем? — недовольно отозвался блондин.       Мари так же холодно и медленно моргнула, протягивая ему листок, содержание, которого она уже выучила наизусть. — 

«Дорогая Мари Ямада. Я тут недавно узнал, что ты приходишься дочерью легендарному комиссару, покойному комиссару, едва не забыл. Которому почти удалось меня поймать. Если бы не его сентиментальность и симпатия к нынешнему комиссару, то я бы давно уже гнил за решеткой, а ты бы так и отмечала каждый год день рождения своего папочки. К твоему сожалению, единственное место, где ты его можешь встретить, это кладбище. Какая ирония. Я-то думал, что мне не поздоровится. Но твой папуля ошибся. Впервые так крупно налажал. Но знаешь, мне доложили, что ты после смерти комиссара ведешь следствие. Благодаря тебе, пойман мой племянничек. Я осознал всю его змеиную натуру. Поэтому, в качестве моей благодарности, я подарю тебе шанс найти меня. Вот только играть все вы будете по моим правилам. Что же, вот тебе первая загадка. Легкая, конечно, но это только начало. Хотел бы я иметь кузена в Америке, но к счастью, или к сожалению, судьба подарила мне сестру. 14041865 Sic semper Tyrannis! M Птица, встречавшая закаты и рассветы, возвращается, чтобы делать людей счастливее. Удачи тебе, что ли. И да, если вздумаете ордой следовать за мной, то я разозлюсь. К сожалению, вы не знакомы с моими людьми, но у вас есть Аккерман. Он вам поведает, что бывает, если я зол. Жду вас с Леви через семь дней, ровно в 00:00. Только ты, Мари, и мой племянничек».

Я прочитала его письмо двадцать шесть раз. Это был двадцать седьмой. Если он хочет, чтобы пошла я, то я это сделаю. — Здесь решаю я, а не ты, Ямада. Я поклялся защищать тебя от необдуманных решений. Слушаться мелкую девчонку не в моих правилах. — Если бы ты почаще слушал людей, а не воспламенялся от гнева, то, возможно, хоть на чуточку стал ближе к тому чтобы быть достойным звания комиссара, — коротко и ясно изложила Мари, взглянув на Эрвина, который начинал закипать. — Я дал обещание. Ты вынуждаешь меня применить меры. — Твои эгоистичные порывы так же смешны, как и это обещание. Не тебе решать. Мой отец это начал, а я это закончу. Хочешь ли ты того или нет, — девушка наклонилась вперед и тут же получила оплеуху от комиссара.       Боль, скорее моральная, нежели физическая, погрузила девушку в темную пучину окончательного разочарования в этом человеке. Казалось, он так низко пал, что больше никогда не поднимется. Так же, как птица, которой обрезали крылья, никогда не взлетит. Так же как и бабочка, что летела к огню и обожглась. Уровень доверия и остаток уважения окончательно иссякли. Вместо этого пришло разочарование и, возможно, даже ненависть, которая невольно заставила Мари улыбнуться. Коснувшись своей щеки, которая горела пламенем, девушка до крови прикусила нижнюю губу. Почувствовав во рту железный привкус, златовласка стиснула зубы, чтобы не заплакать. Тяжело казаться холодной и бездушной тварью снаружи, когда внутри с каждым днем твой хрупкий мир рушится.       Ком, который подступил к горлу, душил ее. Она почти задыхалась. Казалось, что вот-вот и она заплачет. Горькими слезами сожаления, но вместо этого Мари одарила Смита презрительным взглядом. — Значок и пистолет на стол, — холодно заявил Эрвин. — Пока мы не разберемся, ты отстранена от расследования. — Да пошел ты, Эрвин, — одарив его ухмылкой, Ямада достала пистолет и полицейский значок, который она всегда хранила около сердца. Со стороны казалось, что ей плевать. Что ей всё безразлично. Никто кроме Фауста, не знал, какую боль она сейчас испытывала. — Подавись им, — напоследок добавила Мари, швырнув значок в Смита и удалившись из кабинета, хлопнув дверью.