Цена могущества

      Перко уже давно крепко спал, зарывшись носом в волосы Елены и щекоча ее своим дыханием, иногда переходящим в похрапывание. Рука его покоилась на ее груди. А сны ему снились, вероятно, наичудеснейшие, судя по довольному причмокиванию губ. Елена же вертелась уже полночи и не могла сомкнуть глаз ни на миг, прислушиваясь к своему телу. Ей не давали покоя неприятные то ноющие, то давящие ощущения внутри. В животе, казалось, что-то бурлило. То и дело все сжималось и напрягалось, побаливали поясница и бока. И Елена не могла найти удобного для себя положения. Наконец, ее тело пронзила острая боль, что даже перехватило дыхание, но спустя несколько мгновений она отпустила. Елена села на постели и стала глубоко дышать, нежно поглаживая свой большой живот. Началось, убедилась она, о чем тут же сообщила спящему рядом мужчине, теперь добровольно и полностью принадлежавшему ей, как и она ему. Она толкнула его в плечо.       — Ты уверена? — пробормотал Перко, не открывая глаз.       Елена еще раз толкнула его, уже сильнее. Он тут же поднялся и потряс головой, отгоняя сон.       — Я готов.       Елена засмеялась.       — Топорик свой забыл приготовить, — и поймав на себе непонимающий хмурый взгляд, еще задорнее добавила: — Пуповину разрубать.       Перко облегченно вздохнул и покачал головой, а у Елены началась новая схватка, и она вцепилась ногтями в его руку. Он молча стерпел и, обняв ее, бережно притянул к своей груди.       С тех пор как все благополучно разрешилось, если можно считать встречу с давно потерянными предками в Навьем царстве благополучным исходом, Елена и Перко вместе отправились в ее — их — терем, где жили все предшествующие столетия. Оба они, привыкшие к жизни в лесу, вдали от людей, менять ничего не захотели, оставшись в ставшем родным для них месте уже как муж и жена. И пусть впереди было уже не так много времени, как осталось позади, жизнь у них началась совершенно другая. Время текло и ощущалось совсем иначе. Теперь каждый день, проведенный с любимым, был особенным, его хотелось запомнить. Каждый вздох был ценен тем, что он сделан. Каждое мгновение наполнено волшебством и чудесами. Не потому, что, расставшись с бессмертием, Елена не утратила свои магические способности — их невозможно было вырвать из нее даже с кожей. А потому, что чудом стала сама жизнь, обычная, не вечная, состоящая из мелочей вроде приготовления ужина своему мужчине, душевных разговоров по вечерам и ежедневному засыпанию в обнимку. Всего того, что когда-то она и представить не могла для себя. Всего того, что неожиданно так полюбилось ей во время их жизни в лесной землянке. Перко, вспомнив свое старое занятие, вырезал деревянные игрушки будущим детям. Елена, чтобы не сидеть сложа руки, обнаружила в себе страсть к вязанию и теперь вязала в свое удовольствие — себе, мужу, даже крылатой няньке. И все больше становилась стопка детских вещей. Вместе они перечисляли хорошие имена, рассказывая друг другу об их значении, но не загадывая заранее. И вот, спустя два счастливых года, проведенных в качестве супругов, Елена поняла, что на сносях.       Елена сразу решила, что, когда придет срок родов, единственным человеком, которому она сможет доверить это дело, будет Агния, которая хоть и ненавязчиво, но напоминала об их родстве, периодически, словно невзначай, появляясь в жизни Елены и Перко. И теперь, отдышавшись после очередной схватки, она подозвала к себе фею и попросила:       — Надёжа, золотце, лети к Бабе Яге, передай, что я ее жду.       Фея, получившая имя после того, как доказала свою верность хозяйке, не присоединившись в совершении злого деяния к сестрицам, послушно кивнула и стремглав унеслась прочь. Теперь, когда Елена была беременна, к тому же на таком позднем сроке, на ее хрупкие маленькие плечи легло больше обычного. А питаться досыта Елениной магией в это время она не решалась, потому, выполнив все свои поручения, она обычно валилась с ног и могла проспать в своем укромном уголке несколько часов кряду, чего раньше за ней не водилось. Все, что касалось любых передвижений и дальних странствий, также было возложено на нее. Сама Елена, узнав о своем положении, не рисковала обращаться в соколицу, опасаясь за будущее дитя. Все-таки у нее был наглядный пример того, какую боль телу причиняет чужая воля, заставляя его меняться. А Перко она не хотела надолго отпускать от себя, да и он сам не желал оставлять ее сейчас. Золотая колесница тоже стояла без дела, как сувенир. Елена даже подумывала, а не подарить ли ее Агнии, чтоб та пополнила свою коллекцию магических артефактов, которую начала собирать еще ее бабка, Еленина мать. О Моране Елена старалась не думать вообще. Эти мысли не приносили ей покоя, а изнутри начинал грызть червячок сомнения, а может, стоило быть с ней чуть-чуть помягче?       Елена посмотрела вслед улетевшей няньке и, попросив Перко принести воды, подошла к окну и открыла его настежь. Ночная прохлада ворвалась в спальню, и дышать стало немного легче.       Когда явилась Баба Яга, схватки участились, стали сильнее и продолжительнее. «Как раз вовремя», — улыбнулась ведьма и принялась за дело. Перко тоже не остался без дела. Ему было поручено поддерживать Елену — физически и морально, а выгонять его за дверь никто и не собирался. Впрочем, такие детали были оговорены заранее. «Мои первые роды вообще принимал мужчина, и это был не мой муж», — после очередной потуги хитро призналась Агния, на что Перко и Елена лишь молча переглянулись, сильнее сцепив руки. Еще немного усилий, и комнату огласил детский крик, больше похожий на кряхтение, показавшийся таким слабым и тихим. «Не обольщайтесь, он еще не раз разбудит вас ночью», — заверила Агния — опытная повитуха и многодетная мать. Она обтерла и завернула младенца в пеленку, приложила к Елениной груди и сказала: «Поздравляю, у вас сын. Вылитый папа». И правда, из-под полуприкрытых век, пока еще почти невидящим взором, на мир смотрел светловолосый голубоглазый малыш с чертами лица, напоминающими Перко. Новоиспеченные родители поцеловали ребенка в лоб и, занятые лицезрением своего творения, новой жизни, которую они принесли в этот мир, не заметили, как Баба Яга покинула их. Она свою задачу выполнила.       — Это прекрасно, — прошептала Елена, прижимаясь к Перко и обнимая сына. — Вот оно — истинное счастье. Как можно добровольно отдать его в чужие руки?       Тысячу лет ей понадобилось, чтобы понять, что на самом деле ценно и важно. Потребовалось вырвать из небытия свое прошлое, чтобы без страха и с надеждой взглянуть в будущее. Но после стольких гроз оно обещало быть светлым и безоблачным.       — Мы его никогда не покинем, — заверил ее Перко.