Двенадцать ночей до моего самоубийства

      Билл сидел на постели, склонив голову вниз и укрыв свои ноги мягким одеялом. Из гостиной слышалась отчётливая игра на пианино, как в тот чёртов день 1957 го­да. У­ит­чем-стрит, грёбаная левая сторона У­ит­чем-стрит теперь уже никогда не даст покоя ни Биллу, не всей его семье. Мать играет «К Элизе». О, это та самая мелодия в день смерти Джорджи. Как же он ненавидит её! Так и хочется закричать: «Сука, я вырву тебе руки» — и он бы закричал, если бы не уважение к матери. Билл давно подозревал, что его мать сошла с ума после смерти Денбро младшего и, когда отца не было дома, садилась за пианино. Играла, играла, играла, играла…

Но он тоже сходил с ума, только постепенно.

Билл смотрит на жестянку «Галф» недавно притащенную из подвала. Он точно не знает зачем спускался за ней в это жуткое, тёмное помещение. Он просто сидит и смотрит на неё. Когда-то Джорджи держал её в своих маленьких руках.

"Будь осторожен".

Денбро запускает тонкие пальцы в свои волосы, крепко сжимает темно-русые пряди и укладывает голову на свою подушку, закрывает глаза, стиснув зубы от наступившей боли в грудной клетке.

***

— Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь… — Ричи вспоминает о том, что забыл дома пастилки «Сукретс» в жестянке, что одолжил ему Эдди ещё на той неделе из-за покраснения в горле. — Майк, мне кажется, нам стоит навестить Билла. — Эдди не обращает внимание на балабола Ричи Тозиера, обращается к их общему другу Майку, что шагает рядом. — Он просил не трогать его какое-то время. — Видно, что Майк на миг призадумался. — Блядь, блядь, блядь… — Это его «какое-то время» длится уже неделю, Майк! Неделю! — Эдди возмущён. То ли к возмущению его привело по-его мнению «безразличное» отношение ребят к Биллу, то ли наоборот, претензии были к валяющемуся уже целую неделю дома, Биллу Денбро. — Блядь, блядь… — Ричи! — Эдди не выдерживает, поворачивает голову к Тозиеру, а тот растерянно смотрит на него. — Да, Спагетти? — растерянность сменяет самодовольная улыбка. — Хватит уже материться! Ты можешь отдать эти таблетки мне на следующей неделе! На следующей неделе, Ричи! — Каспбрак взвыл, схватившись за голову. Зима, приближаются Новогодние праздники и контрольные работы. Атмосфера действительно давит, а ещё этот придурок действует на нервы. — Ну, вообще-то, если грубо обобщать, то моя точка зрения очень проста: мат — это, в общем, такая же часть нашего языка, как любое другое слово. Соответственно, употреблять его можно только к месту. Например, слово «монитор» мы употребляем там, где этого требует смысл предложения «Монитор заляпан какой-то гадостью», а не там, где мы хотим: «Я шёл по монитор улице и кушал плюшку монитор». С матом — та же ситуация. — Тозиер по умному поправляет свои очки. — Ты хочешь сказать, что сейчас ты употребляешь его к месту? — Эдди хмурится, сжимает лямки рюкзака на своих плечах. Они вновь идут вперёд по школьному коридору втроём. — Именно! — Ричи вскрикивает, как Архимед, только что выскочивший голый на улицу с криком: «Эврика!». По крайней мере, это первое что взбрело в голову Эдди.

***

      Билл слышит как его дверь с еле-уловимым скрипом приоткрывается. Он лишь сейчас замечает, что мама перестала играть. Денбро приподнимается, опускает руки вниз и открывает глаза. Это Стэнли. — Я надеюсь, ты не спал? — Урис неуклюже заваливается в комнату, закрывает за собой дверь и слабо улыбается. Билл улыбнулся столь же слабо, но скорее не своему другу, а своим мыслям. Он словно влюблённая школьница, которая пришла его приободрить. — Нет, в-всё в порядке, Стэн. — Билл тряхнул головой, отгоняя подобного рода мысли. — На улице… Дождь? — Заика осматривает промокшие кудри Уриса, озадаченно поджимает губы, когда получает кивок в ответ и сдержанно переводит взгляд к окну. Толстые капли скользят по плотному стеклу, опускаются к подоконнику… Действительно дождь. Билл морщится. — Твоя мама снова играла? — гость опускается на край постели. Кивок. — А отец, не дома? Кивок… — Билл? — Урис шепчет, сплетает тонкие пальцы обеих рук в плотный замок и сжимает, сжимает, сжимает… Сжимает что есть силы, чтобы не закричать, не расплакаться. Он знал, что с Биллом происходит нечто странное, они все знают.Но что они могут сделать? Как ему помочь? Сейчас он неотрывно смотрит в окно, льёт как из ведра. Молчит. В голове невольно всплывает образ сумасшедшего. Стэнли встаёт, по-прежнему молча подходит к радиоприёмнику, который так же стоит на прикроватном столике рядом с жестянкой «Галф» и, распустив замочек из тонких пальцев, включает его, но тихо. Комнату тут же заполняет песня американской группы Пингвинс/Penguins, «Земной ангел/Earth Angel». Стэн смотрит на жестянку «Галф», затем на Билла. Он вновь кивает. Стэнли покидает его комнату, торопливо сбегает вниз по лестнице, а затем выбегает на улицу с громким воплем. Они думали что победили Оно, все были живы и здоровы, все! Лишь пара царапин, переломов! Нет, они не думали… Все неудачники хотели в это верить. Сейчас Стэн понимал, что тогда, в канализации, где чуть не погиб Билл, Оно забрало его. Ричи и все остальные неудачники, они ослушались Оно, не ушли без заики Билла… Поэтому Оно забрало его. Денбро не раз рассказывал что в последнее время ему снятся странные сны, но на утро он не может их вспомнить. Все лишь сочувственно улыбались ему и не придавали кошмарам лидера такого значения. С каждым разом он улыбался и смеялся всё меньше, затем всё больше стал молчать и общаться только с собой, со своими мыслями, пока в итоге он не закрылся ото всех полностью. Они поняли, что это не Билл, когда тот бросил школу и окончательно перестал поддерживать контакт с ними, с неудачниками.

***

      Билл шумно выдыхает и вновь укладывает голову на подушку. Перед глазами тот самый дождливый день 1957 года, когда погиб Джорджи. После его смерти — Билл стал заикаться чаще. По-сути, заикание — это что-то непонятное, страшное. На каком-то уровне ты даже не отдаёшь себе отчёт в том, что заикаешься. Но… Ты можешь слышать его в голове. Словно часть твоего рассудка срабатывает на миг быстрее, чем рассудок в целом. Или в голове у тебя появился один из тех ревербераторов, которые подростки встраивали в стереосистемы своих развалюх в пятидесятые годы, благодаря чему звук из задних динамиков на доли секунды отставал от звука из передних.       Билл вытягивает руку к радиоприёмнику, закрывает глаза. Щёлк. Он думает о лете и городке Дерри. Думает о компании неудачников, о своей первой любви и младшем брате по имени Джорджи. Билл чувствует, как проваливается в сон… Его это действительно пугает. Он знает, что буквально через несколько часов ему придётся соскочить со своей постели и громко закричать. Всё это напоминает события фильма «Кошмар на улице вязов». Билли ожидает чужака Фредди Крюгера, а тот в свою очередь ожидает когда его жертва заснёт и тогда, вытянув свои страшные руки, он заберет Билла с собой. Денбро отключает радиоприёмник и запускает руку под одеяло. В доме стоит полная тишина, не считая обрывистого ливня за окном, не считая мамы, которая после ухода Стэнли Уриса взялась за новую партию игры на фортепиано «К Элизе». Интересно, как скоро придёт отец и будут ли они снова кричать друг на друга?