не оставляй меня.

      Окно старого балкона открылось с противным грохотом, и в маленькое помещение залетел осенний ветер с нотками лета. Антон оперся своим лицом о большие ладони. Парень чиркнул механической зажигалкой и, когда маленькая искра превратилась в пламя огня, поднес ее к концу сигареты. Через пару секунд зажигалка уже спокойно лежала на подоконнике, а сигарета тлела в длинных пальцах юноши. Курить в семнадцать — это плохо, но что еще оставалось бедным подросткам, на которых свалилась куча экзаменов, и они просто не знали куда девать свои нервы и нарастающую с каждым днем панику.       Было уже второе сентября, а Антон все еще не имел понятия, что собирается сдавать. Обществознание и литературу? Физику и информатику? А может, биологию с химией? Нет, определенно не их. Антон был совсем плох в естественных науках. А еще он был плох в принятии решений, и это, наверное, и было основной его проблемой. Он никогда не мог решить с каким вкусом купить себе шоколадку, что уж тут говорить о важных вопросах. Решения давались ему с невероятным трудом, и то при посторонней помощи, а те, которые он принимал сам, были настолько спонтанными и сокрушительными, что бедные родители Антона устали считать случаи, когда бегали по ночному Воронежу в поисках своего чада. Но сейчас парень курил и смотрел не на затхлую архитектуру маленьких пятиэтажек своего Воронежского двора. Нет. Сейчас перед собой он видел величественную архитектуру Санкт-Петербурга, о которой ему доводилось слышать уже от бывшей девушки Нины, у которой здесь жила бабушка. Что же, Питер действительно красивый город, и Антон в этом убедился на собственной шкуре.       — Антош, — ласковый женский голос раздался за спиной парня. Мягкая рука Дарьи коснулась плеча своего сына, нежно поглаживая его. Она взглянула на сигарету в руках Антона и тяжело вздохнула. Узнав, что сын курит, как любая мать, она начала злиться и просить его бросить дурную привычку. Но в итоге Дарья Геннадьевна могла лишь наблюдать за тем, как Антон уже спокойно, никого не боясь выходил в лоджию, чтобы получить новую дозу никотина. — Уже без пятнадцати, ты же не хочешь опоздать в первый день?       — Да, разумеется, не хочу, ма, — парень кинул сигарету куда-то вниз, это было уже не так важно, и поспешил выйти из лоджии.

***

      Антон небрежно кинул свой потрепанный рюкзак на пол у самой задней парты. Шастун понятия не имел, какой сейчас урок, просто заметил знакомое лицо Марины и пошел за ней. В кабинете было безумно тихо, что очень удивляло Шастуна. В его воронежском классе всегда стояли шум и гам. Парни кидались канцелярией, а девочки кричали на них, прося следовать дисциплине, но сами с удовольствием готовы были присоединится к игре. Да что уж там? И сам Антон любил покричать на переменах и подраться с одноклассниками линейкой.       Юноша еще раз осмотрел всех людей в классе. Кто-то читал учебник, кто-то залипал в телефон. Никто не разговаривал между собой. Ну, разве что Катя с Мариной, но больше никто. Девушки увидели взгляд Шастуна и, мило улыбаясь, помахали однокласснику, продолжая свой разговор.       Прозвенел звонок, а вместе с ним в кабинет зашел низенький парнишка в очках, сзади которого стоял тот самый учитель математики. Так, значит сейчас алгебра. Антон быстро достал учебники и тихо бросил их на стол. Учебники, легко ударившие по столу, издали чересчур громкий звук среди гробовой тишины. Все недовольно посмотрели на новенького, от чего Антону стало как-то не по себе. Особенно от взгляда учителя. Арсений Сергеевич прищурился, разглядывая нескладного парня.       — Новенький что ли? — спросил педагог, и Антон готов было поспорить, что голоса лучше не слышал никогда.       — Угу, — промычал про себя Шастун, все еще продолжая пялиться на математика. Грехом будет не отметить то, как выглядел учитель. Белая футболка, укороченные штаны и синий пиджак.       «Неужели учителям так дозволено ходить?»       — Как звать?       — Антоном, — сглотнул мальчишка.       — Фамилия?       — Шастун.       Уголки губ преподавателя немного поднялись от необычности фамилии новенького, и, сам того не замечая, он отметил красоту юноши, не смотря на то, как неуклюже он выглядел.       — Ну что, Шастун, — Арсений Сергеевич сделал акцент на «Шастун» и ухмыльнулся, переводя взгляд синих глаз на того самого парня в очках, все это время стоящего возле математика. — Теперь на всех мои уроках ты сидишь с Димой Позовым.       Антон кивнул и наблюдал, как этот Дима недовольно пошел к задней парте. Парень аккуратно повесил свой рюкзак на крючок, в отличие от соседа по парте.       — Начнем урок? — математик хлопнул в ладоши, улыбнулся и прошелся взглядом по классу, немного задерживаясь на Шастуне, который уже потерял интерес к уроку, хотя тот даже не начался. Парень крутил свои кольца на худых пальцах и, как отметил про себя Арсений, выглядел завораживающе.

***

      — На этом все, ребят! Все молодцы, — Арсений обошел свой рабочий стол и немного облокотился на него. Он посмотрел на последнюю парту первого ряда, где и сидели Шастун с Позовым. Дима, будучи примерным учеником, шедшим на золотую медаль, уже успел закрыть свою тетрадь, где была дописана дополнительная задача. А вот Антон весь урок разглядывал свою ручку или пытался как-то разговорить одноклассника рядом с собой, пропуская слова преподавателя мимо ушей, что очень разозлило мужчину. — Кроме Шастуна.       Парень наконец поднял растерянные зеленые глаза на преподавателя, немного не понимая, о чем речь.       — А?       — Зайдешь ко мне после уроков, говорю, Тош, — сладко протянул Попов. Но еще радостнее он стал, когда услышал недовольный стон из уст ученика. — Если убежишь, то будет плохо.       Прозвенел звонок на перемену, и все поспешили удалиться, а Антон быстрее всех, что выглядело крайне забавно. Парень выделялся из толпы своих одноклассников большим ростом. Ведь до того, как он перешел, самым высоким в классе считался Витя Ковалев ростом в сто восемьдесят пять сантиметров, что не годилось ни в какое сравнение с почти двумя метрами Шастуна. Парень старался пробраться сквозь стадо, выходящее из кабинета, и спотыкался о других учеников, один раз чуть не упав. От этой картины широкая улыбка украсила лицо Арсения Сергеевича, который все это время внимательно наблюдал за действиями новенького. Он покачал головой.       «Какой же смешной этот Шастун»

***

      О кафельный пол и бетонные стены школы эхом ударил звонок, оповещающий об окончании последнего урока первой смены. Постепенно из класса начали вываливаться уставшие тушки одиннадцатиклассников, которых замучили учителя своими нотациями о выпускных экзаменах, сильнее вгоняя бедных детей в стресс.       Из 213 кабинета вслед за остальными вышел длинный парень, вздыхая от досады. Антон жутко не хотел идти к Арсению Сергеевичу, и, если быть честным, то конечно же в голове мальчика возникали мысли о том, как сбежать, ведь что с ним может сделать учитель математики? Но в итоге, собравшись и глубоко вздохнув, Шастун поплелся в сторону кабинета точных наук. Он устало постучал в старую дверь, чувствуя, что сейчас всем телом упадет на нее. Послышалось бархатное: «Войдите», и Антон ввалился в кабинет, спотыкаясь о собственные ноги, тем самым заставляя своего учителя тепло улыбнуться.       «Арсений Сергеевич, а у вас такая улыбка красивая»       — Здравствуй, Шастун, — Арсений отодвинул тетради в сторону, в наглую пялясь на руки ученика, украшенные большим количеством браслетов. На тонких пальцах красовались грубые кольца, что немного не вписывались в такой неуклюжий и нежный образ мальчика. — Присаживайся.       Учитель кивнул в сторону первой парты среднего ряда. Антон послушно сел и бросил рюкзак на парту. Ему было некомфортно под таким тяжелым взглядом голубых глаз. Даже не голубых, а скорее напоминающих синюю лазурь. Юноша встречал много людей с разными цветами глаз, но он даже подумать не мог, что глаза могут быть настолько синими.       «Может, он линзы носит?» — подумал Антон, немного ухмыляясь.       — Ну что, Тош, — Антон поморщился от столь приторного произношения своего же имени. Никто, кроме родителей, не называл Антона «Тошей». Даже Нина, будучи еще полгода назад девушкой парня, обходилась обычным «Антон», а потом он вдруг стал для нее «конченным мудилой». — Чем весь урок алгебры занимался? Я не буду читать тебе лекции о предстоящих экзаменах, думаю, ты и сам прекрасно знаешь.       — Я… просто… — Шастун отвел взгляд в окно, проиграв в гляделки с учителем. Он никогда не любил зрительный контакт, а тут еще когда на тебя смотрит такой… такой… такой Арсений Сергеевич, долгая встреча глаз заставляла сгорать от стыда. — Просто новая школа, и я полностью не адаптировался, — решил объяснить Антон, даже не думая сказать, что ему попросту было насрать на урок.       — Решил, что сдавать собираешься? — спросил учитель, все так же оглядывая лицо мальчишки.       «Красивый такой.»       Антон замялся, немного покраснев. Он все еще не решил, что будет сдавать. Полина Дмитриевна уже спрашивала своих учеников о предметах, которые они решили сдавать, но новенький попросил время до среды, сказав, что еще не уверен в выборе. А ведь в его голове даже не вставал вопрос о том, что сдавать и на кого поступать. На просьбу Шастуна Полина лишь понимающе кивнула, вспоминая себя в его годы.       — Нет.       — Как это? — Арсений нахмурился. — А что хочешь?       — Не знаю.       — В смысле? Вообще ни одной мысли?       — Ни одной, — огрызнулся Антон, резко возвращая взгляд на лицо математика. Парня очень раздражало, когда кто-то заставлял его быстро принимать решения, и уж тем более, когда его осуждали за нерешительность. Тонкая нотка агрессии мелькнула в светлых глазах парня.       — Хорошо, — флегматично протянул учитель, откидываясь на спинку стула. Спокойствие в глазах Арсения Сергеевича почему-то только сильнее разжигало ярость в ученике. Антон был вообще-то милым мальчиком, но помимо неуверенности в собственных действиях, Шастуну была присуща вспыльчивость. Юноша был, словно газом, а любая мелочь — маленькой искрой, которая разжигала огонек гнева внутри подростка.       — Вы зачем меня позвали? — грубо спросил Антон, уже закинув на плечо лямку рюкзака. — В гляделки поиграть или че?       Арсений молчал и внимательно следил за действиями своего нового ученика, словно пытаясь прочитать его, что выходило так себе. Сначала Антон показался ему милым неуклюжим мальчиком, которого он заметил еще первого сентября. Он слишком выделялся из всего 11 Г. Стоял такой высокий и бледный, с ног до головы одетый в темные тона, и еще все эти побрякушки, которыми Антон весь урок бренчал, отвлекая учителя. Попов до невыносимости любил все держать под контролем. Он должен был знать характер каждого ученика или человека, находящегося рядом с ним.       «Странный мальчик.»       — Я не собираюсь сидеть тут до ночи, — парень резко встал с места и направился в сторону двери. — До свидания.       — Пока, Шастун, — прошептал вслед ученику преподаватель, немного запутавшись в произошедшем.       Сейчас он испытывал странное чувство поражения внутри себя, ведь так и не смог задать вопросы Антону, ради которых звал. Что-то мрачное было в этом парне, и это определенно притягивало Арсения.