Ручной Тигрёнок

-О, проснулся, доброе утро,- тихий мелодичный голос ласкает слух только просыпающегося парня и он открывает глаза. Перед ним рядом на кровати сидел парень необычно нежной, красивой внешности. Беленькое с розовым личико было оттенено сенью густых чёрных ресниц, полускрывающих большие чёрные глаза, челка чуть спала на лоб, линия скул очень плавная, прямой аккуратный нос, пухлые чувственные бутоны губ, над которыми приземлилась чуть заметная складка. Парень был одет в растянутый домашний свитер, одно его плечо и ключица соблазнительно оголены из-под горловины, Ким был не уверен, но сбоку на шее, вроде есть какое-то узорчатое тату. -Как спалось, Джуни?- парень мягко улыбался, так, что любое даже черствое сердце мог растопить. Джун хотел было приподняться, но парень тут же приземлил свои необычайно тёплые и мягкие ладони на его плечи, укладывая обратно с обеспокоенным видом: -Лежи-лежи, Джуни, тебе сейчас нежелательно двигаться.- снова мягко улыбнулся. Ким только хотел спросить, почему нельзя, тут же его поясницу пронзила адская боль, и он сдавленно простонал. -Господин в этот раз немного переборщил,- парень говорил с трогательной нежностью в голосе о причине всех бед Кима, и Намджун горько хмыкнул: -Чёртов уёбок. -Мне не нравится, когда окружающие некультурно выражаются,- парень говорил очень тихо, но в его голосе проскальзывали нотки лёгкой укоризны, и Джуну стало как-то стыдно и он виновато протянул: -Извини,- парень ответил улыбкой. - А кто ты?- Нама интресевало, что это за свет в его тёмном царстве появился. -Я? Я - Джинни, - снова тихий голос и согревающая улыбка. -Ииии, кем ты являешься в этом доме? -Можешь считать меня домоуправителем, я слежу за работой персонала в доме. -Тогда скорей уж домоуправительниЦА, ты слишком красив для парня,- Джун решил пококетничать несмотря на своё плачевное состояние, надеясь, что Джинни сможет ему в будущем пригодиться. -Я знаю,- Джин скромно поступил взгляд, - господин часто мне это говорит. Сейчас моя главная обязанность - заботиться о тебе, Джуни. -И что ты должен делать, чтобы заботиться?- Джун явно флиртовал с парнем. -Все, что необходимо, и да, не советую тебе пытаться сбежать, это невозможно.- тон парня чуть посерьезнел, но он тут же улыбнулся,- зато по дому и территории ты сможешь перемещаться свободно, в моём сопровождении. А теперь позволь я намажу твои раны заживляющей мазью,- Джин взял с тумбочки баночку и открыл её, потом отодвинув одеяло Кима, начал мягко и аккуратно наносить её, Джун лежал не шевелясь, любуясь этой красотой, казалось, к нему нельзя прикоснуться, иначе он просто рассыплется, настолько хрупким выглядел парень. Тут Джун смог разглядеть на шее Джина рисунок, цветное тату в виде огненного дракона, выполненного очень искусно, и спросил: -А что это за тату? Почему оно на тебе? -Это знак принадлежности хозяину и неприкосновенности для других, - он улыбнулся,- у тебя тоже есть такой. - Джун с ужасом пощупал шею, чувствуя шероховатость и покалывание, но Джин взял его руку и отвел,- не нужно трогать, её сделали вчера, понадобится время, чтобы она зажила. -Да он ебанулся! МНЕ ТАТУ? Какого хуя?- Джун начал распаляться, но тут же притих, встретившись с укоризненным взглядом парня, - прости. Но он реально ох... Охренел, такое творить. Пометить меня, словно я товар! -Успокойся, Джуни, ты должен радоваться, ведь отныне никто не посмеет к тебе прикоснуться, кроме господина, потому, что он умеет защищать то, что ему принадлежит. - Джун хотел было что-то проворчать, что он - свободный человек, и никому не принадлежит, но Джин встал, сказав, что сейчас он принесёт завтрак и вышел. Парень выглядел умиротворенно, от него веяло какой-то гармонией, светом, и он ну никак не сочетался с проклятым чудовищем Мином. Джун только заметил, что его запястья уже не в оковах, а аккуратно перевязаны бинтом, а он сам находится в другой комнате, намного большей, чем предыдущая, с огромной кроватью, с прочей мебелью, техникой и огромным окном. Обрадовавшись, что он не скован и есть возможность сбежать отсюда, Джун попробовал встать, но не смог и обратно бухнулся на кровать, тело пронизывала боль, от которой даже шевельнуться было невозможно без последствий. Теперь он понял, почему цепи сняли, они просто не нужны, он и так даже встать не сможет. Когда Джин пришёл, на подносе с подставкой перед Кимом появилась чашка с кашей и стакан воды, когда он приподнял бровь в вопросе, Джин объяснил, что пока Киму нужно придерживаться лечебной диеты, так как печень и желудок пострадали, а так же добавил, что доктор уже осмотрел Нама и выписал лекарства, которые нужно принимать регулярно, в том числе и обезболивающие уколы, благодаря которым Джуну куда легче, чем могло бы быть, переносить боль. Джун оставаясь в одиночестве, начинал гореть от стыда и унижения, он ненавидел этого Мина за свой позор, за то, что его, мужчину, тот поимел, как девку, хотя он помнил, что сам всегда вел себя точно так же со своими игрушками, не заботясь о их гордости и чувстве собственного достоинства. Но когда появлялся Джинни, Джуну становилось куда легче дышать, словно тот являлся сам каким-то волшебным лекарством,  со своим лицом, голосом, женственными повадками и мягкой поступью, и Джун на время забывал о том, что его так гложило. Проходил день за днём, через неделю Джун все же смог встать, хоть и с помощью Джина, и начал потихоньку ходить, о побеге сейчас нечего было и думать, ему нужно было выждать время, набраться сил, узнать тут как можно больше, и выгадав момент, бежать. А пока он беседовал с Джином, прогуливался с ним по дому и огромному парку, усыпляя его бдительность и включив все своё обаяние. А Мин ещё ни разу не появился, за последние две недели. Ким даже обрадовался, что тот не показывается, перспектива встретиться вновь со своим мучителем была нежелательна, он надеялся, что Юнги не будет ещё долго, и он сможет удрать к его возвращению. Никто из персонала не отвечал на его вопросы, молча делая лишь свою работу, вот с Джинни они были весьма почтительны и обходительны, выполняя все его приказы, сказанные мягким тоном и с улыбкой. Раны на теле Джуна зажили, синяки сошли, правда осталось парочку следов от зубов Мина, но это тоже стремительно стиралось с кожи Кима стараниями Джина. Джун уже освоился и мог самостоятельно принимать ванну, хотя до этого его купал Джин, потому, что он и пошевелиться, не чувствуя при этом боли, не мог. И вот однажды вечером, когда он после душа лег в кровать и решил посмотреть телевизор, появился Мин. Джун напрягся, ожидая дальнейших действий Юнги и вскочил с постели. Мин подошёл к нему, хотел прикоснуться, но тот отшвырнул протянутую руку. Мин молча развернулся, вышел, вошли пять охранников, скрутили сопротивляющегося Кима и снова та комната, цепи, избиения от Мина, маты Джуна, и жесткое насилие, продолжающееся всю ночь. Потеря сознания от боли. Пробуждение, чувство унижения. Огромная комната и ухаживающий Джин, Мин опять потерялся на пару недель. Если в первый раз Кима не покидало чувство оскорбленности, то в этот раз к нему прибавилось угнетение, Джун, наплевав на все свои планы, попытался сбежать раньше времени, даже толком не разбирая местности, но секьюрити его поймали и бросили в подвал. Джун пробыл там четыре дня, выпускали его лишь в туалет, и приносили еду. Эта пища явно отличалась от изысканных блюд авторства Джинни, который все это время лично готовил для Джуна, она была низкопробной и отвратительной на вкус, такой, что первые два дня Джун даже не прикасался к ней, пил только воду, а на третий день он все же съел ложку этого варева, но тут его вырвало. Поэтому и остальное время он снова пил лишь воду. Степень его угнетенности лишь возрастала, он ослаб, давящие на мозг тяжелые мысли о безысходности не покидали его. Сидя в полутьме на каком-то вонючем матрасе, он все ещё не оставлял надежды сбежать, ведь понимал, что Мин таким образом хочет сломать его волю, подчинить себе, показать свою власть над ним. К исходу четвёртого дня появился Джин и отвел щурящегося после темноты Джуна в отдельную купальню, отмыл его сам, ведь Нам еле переступал ногами от ослабленности. Джин помог ему одеть халат и повёл в уже знакомую огромную спальню и помог лечь в кровать. Джинни мягко улыбнулся и сказал просящим тоном: -Джуни, пожалуйста,не сопротивляйся господину. Иначе он снова разозлится. Прочитав в глазах спокойного до этого Джуна ужас, Джин добавил: -Если ты примешь его, господин не причинит тебе боли, я это гарантирую. -улыбнувшись на прощание, парень выходит. Через минут десять в комнату входит Мин, в распахнутом пальто, скидывая его по пути, сразу подходя к вскочившему с кровати Кима, который не смотря на свою ужасную усталость, нашёл в себе силы встать и решил, во что бы то ни стало, не позволить к себе приблизиться. Юнги сделал шаг вперёд, Джун схватился за светильник, решив огреть им парня, Мин тихо вздохнул, в глазах его появился какой-то странный блеск, он развернулся и вышел. Джун было вдохнул с облегчением, но вошла охрана и снова утащила его в комнату с цепями, заковав, не реагируя на вопли и угрозы. В этот раз Мин был крайне жесток, он взял резиновые прутья и бил Джкна до тех пор по всему телу, пока у того не осталось сил даже говорить шепотом, тем более кричать. Потом Мин взобрался на Джуна и тот снова почувствовал разрывающую боль внизу от его резких и глубоких толчков, по щекам лились слёзы отчаяния и унижения, но он уже даже не пытался сопротивляться, сил не осталось никаких, Джуну хотелось теперь лишь умереть, чтобы забыть обо всем этом кошмаре. Этот, если можно его так назвать, секс, продолжался до тех пор, сопровождаясь новыми ударами, пока Джун снова не провалился в бессознательное состояние. А Мин повторял ему снова и снова: -Ты принадлежишь мне!