Разобьешь меня?

      — Больно, скажи? Больно, когда тебе врут.       — Конечно.       Тор даже не пытается отрицать: он только крепче, до скрежета, сцепляет зубы и молчит, протирая Локи взглядом. В этот раз, в отличие от предыдущего увольнения Тора домой, брат встречает его в своей квартире, а не в аэропорту.       Он гладко выбрит, с иголочки одет, а привычному угольно-черному цвету волос предпочел русый с рыжиной. Меняется.       Но вот глаза прежние — пристальные, цепляющие, светлые. Без примеси всех тех гадств, что Локи успел наворотить за свою жизнь.       — Я был на похоронах, можешь не рассказывать, — Тор примирительно поднимает ладонь, когда он открывает рот. — Знаю все перипетии вашей с Хелой ссоры.       — Это не ссора.       Локи качает головой, губу кусает: вот так вот знакомо, как когда-то в детстве, и от воспоминаний становится тепло под кожей. Тор не торопится с выводами — у него на это целый месяц гражданской жизни или, может, даже два, — но старается подметить мельчайшие схожести и различия, отраженные на лице. Он помнит Локи с далеких лет, и он всегда был такой — чуть скользкий, неуловимый, идеально-призрачный. Обманщик.       Такой и остался — несмотря на статус и попытки соревноваться с внезапно появившейся сестрой за место главы корпорации "Асгард".       — Хела не имеет никаких прав. Отец, умирая, завещал это дело нам.       Локи говорит "нам", но Тор умеет читать подоплеку. "Мне", он имеет в виду. "Мне, потому что ты, брат, предпочел семейному бизнесу сражения за дело, которое считаешь правым". В словах Локи — сказанных вслух и мысленных — немало резона.       — Ты все порушишь.       — Да неужели, — Локи облокачивается о барную стойку бедром, закидывает в рот виноградину и смотрит едко, с вызовом. Словно испытывает, испепеляет. — Наш бизнес держался на мне последние пять лет. Когда не было ни тебя, ни Хелы, а Один попросту маялся старческой дурью.       — Как ласково.       — ..Ты понимаешь, что я имел в виду, — Локи спотыкается: легко, в обыкновенных, коротких словах, и, честно, это непривычно. — Я не готов отдать престол неизвестной дамочке, что завалилась на похороны и объявила себя наследницей.       Он щерится — всем своим видом, каждой фиброй души, — готовится к отпору. Почему-то Локи всю жизнь такой — колкий, ершистый, совершенный и опасный до чертиков. Тор ухмыляется этим мыслям — его брат давно ушел со службы, но манеры остались. Манеры истинного хищника, не привыкшего доверять даже своей стае.       Даже ему.       — Если ты думаешь, что я вернулся тебя отговаривать, — Тор падает на диван, елозит по мягкой обивке, устраиваясь поудобнее, сгребает себе под бок подушки, — то ты ошибаешься.       Искорки по донышку зрачка удивленно вспыхивают — магия, не иначе — и тускнеют. Распадаются на атомы, тают. Локи встряхивается, ведет плечами. И внезапно расслабляется.       Позволяя увидеть себя настоящего: усталого, с кругами под глазами, нервными пальцами, зарывшимися в взъерошенные волосы. Он допивает залпом виски, оставшиеся в бокале на столе и, наконец, смотрит прямо в глаза.       — Ненавижу эту суку, — признание звучит спокойно, словно констатация факта.       Тор его понимает. Кивает, пиная ногой свой военный рюкзак, отстраненно думает о том, где за ближайшие сутки раздобыть такой же классно сидящий костюм.       — Не отдам то, что мы строили.       Локи барабанит пальцами по столешнице, цепляет верхние пуговицы пиджака, распуская, закидывает ногу на барный стул. Присаживается боком и обреченно переводит взгляд на окно. Он по-прежнему держит наготове яд и иголки, и Тор уверен — протяни он руку, его тут же оттолкнут, — но необходимость выговориться делает свое дело.       Необходимость выговориться — и нужда снова чувствовать рядом родное плечо. Как бы Локи не отнекивался.       Они ведь всегда так: грызутся до смерти, готовы схватиться друг другу за горло, но стоит появиться внешней угрозе — и все пики, все стрелы будут направлены на нее.       — Нам стоит бороться, — Тор теребит цепочку на шее: солдатский жетон, табличка с номером и крохотный камень-амулет. Движение пальцев по его холодной поверхности успокаивает. — До самого конца. Заключим союз с...       — С кем?       — Не знаю пока. Позовем на помощь лучших аналитиков, развернемся на полную. Можно привлечь Беннера...       — Ну нет, — Локи пытается выглядеть сурово, но его сведенные на переносице брови ярко контрастируют с улыбкой, — только не тот парень из твоего отряда, что вколотил меня лицом в грязь.       — Он был прав, все в курсе. Не надо было лезть на чужую территорию.       Против воли — а еще сонливости, сложного двенадцатичасового перелета — Тор смеется. Сначала тихо, будто забыв, как его смех звучит в стенах дома, а после все громче и увереннее. Локи смеряет его презрительным взглядом, как безумца, но его губы трогает милая усмешка. Удается даже разглядеть ямочки на щеках, пока он не отворачивается в сторону.       — Снова на поле битвы вместе? — спрашивает холодно и хлестко, а голос слегка дрожит, оголяя эмоции, как натянутую струну. — Ты ведь за этим вернулся?       Вместо ответа Тор отбрасывает подушки — они гурьбой падают в угол дивана, — поднимается и шагает вперед, преодолевая паркетный пол, заслоны брата и многолетнее молчание. Шаркает в своих берцах, вспоминая, что раньше они не нравились Локи. Останавливается ровно подле, дожидаясь, пока младший сделает над собой усилие и повернется к нему. Всем корпусом, решительно, сразу.       Пусть только скажет потом, что не ждал.       — Я вернулся к "Асгарду". К нашему наследию и нашим людям, брат, — что-то странное, мелькнувшее на полсекунды по радужке голубых глаз, пропадает из виду. — Я вернулся к тебе.       Тор мягко, не торопясь, утыкается носом в висок, вдыхает — заглатывает — яркие ноты мужского одеколона и свежесть, которой постоянно пахнет сам Локи. Нежно прижимается губами к коже, чувствуя грудью судорожный выдох.       — Раздерем Хелу на кусочки.       — Ради такого дела можно остаться и на подольше, верно?       Локи как-то безысходно пожимает плечами, будто бы в сию секунду смирился с чем-то таким, лишь одному ему понятным. Соскальзывает рукой со стола, чтобы найти ладонь Тора. Робко обхватить запястье.       — Верно.