Место преступления

— Думаю, тут особо и объяснять ничего не нужно, ведь так? Два остывших трупа новеньких из управления по обеспечению безопасности высокопоставленных лиц. У обоих рваные раны на шее. Похоже на укус крупного волка или собаки. — И ничего больше? Ты здесь не за тем, чтобы рассказать мне то, что я и сам знаю. Мне нужны зацепки, Чунмён, — Чанёль устало прикрывает глаза, кивает и осматривается по сторонам в десятый раз. В ярком свете полицейских Silverado место преступления выглядит более впечатляюще, чем при освещении одиноким блёклым светом от фонарного столба. — Мои ребята работают, имей терпение. — Четвертое убийство за полгода, похожие методы, а мы не можем с места сдвинуться. Как ты думаешь, неужели это не вредит моей позиции при капитане? Твоей, в конце концов, позиции! — И я, и ты делаем всё возможное. Я возьму максимум материала, если таковой найдётся, уж не сомневайся. — Здесь действительно всё так же, как и на месте убийства в прошлом месяце. Следов никаких, но уже сейчас я могу сказать, что преступник, скорее всего, лишь один, — молодой напарник Чанёля, Ким Чондэ, как всегда воодушевлен и сохраняет энтузиазм. Пак хмыкает — его бы энергию да в другое русло, возможно, получился бы идеальный пиар-менеджер, но никак не сотрудник полицейского департамента. — Если бы всё было так легко, ты бы в одиночку смог достать нашего мистера Икс. Думаю, нам стоит поднять незакрытые дела из архива. — В какой уже раз, Чанёль? — Чунмён хмурится, опираясь спиной на кузов полицейского пикапа. — Готэм кишит больными ублюдками, даже кэп не верит, что город когда-нибудь избавится от этой дряни. Посмотри вокруг, Ёль, — Мён подходит ближе к детективу, разводя вокруг руками. — Ты не единственный коп в отделе, но, чёрт, даже у тебя это второе дело за неделю. Осмелюсь напомнить, сегодня всего лишь четверг.  — Да, мы погрязли в работе, — отзывается вместо Пака Чондэ. — Четыре висяка лишь у нас. А сколько их всего?       Чондэ поднимает взгляд на напарника, ожидая ответа. Чанёль упрямо молчит, постукивая указательным пальцем по ремню брюк. — С меня хватит на сегодня унылых лиц. Если вы внимательно меня слушали, то знаете, где меня найти в случае необходимости.       Чунмён закатывает глаза, складывая руки на груди. Чондэ по-дружески похлопывает его по плечу, растягивает губы в улыбке и покидает место преступления вслед за своим старшим коллегой.

***

— Так что, все наши убитые — мужчины. Это единственное сходство, которое однозначно видно, — Чондэ протирает очки потерявшей от времени прежнюю белизну рубашкой и водружает тяжелую оправу обратно на нос. — Телосложение подойдет в качестве схожих черт? — Конечно, что за вопрос? — Пак делает последний глоток горчащего на языке дешевого кофе, после чего берет в руки очередную папку. — Значит, первая жертва тоже была растерзана собакой? В результатах вскрытия также написано, что на теле был обнаружен волос, не принадлежавший убитому. Зацепка? — Мало ли с кем он обжимался за углом за пятнадцать минут до смерти. К тому же, наши эксперты всегда проводят полный анализ всех улик, если бы такой же волос был обнаружен хотя бы на ещё одной жертве, было бы замечательно. — Хорошо, а что насчёт смазанного отпечатка пальца на медальоне? — Там всё настолько непонятно, что мы не смогли определить ничего, абсолютно. Возможно, это отпечаток его самого, возможно, жены. — Убийцы? — Да, Чондэ, — Чанёль немного выходит из себя, раздражаемый настойчивостью новичка. — Возможно, это отпечаток убийцы. — Наш неизвестный пользуется лишь одним способом убийства? Почему в лабораториях не смогли дать полное описание слюны с укусов? — Похоже, что да. Второй труп был найдет в переулке с перегрызенным горлом. Кстати, руку ему вообще отгрызли. И её мы так и не нашли. Ответ на второй вопрос можешь спросить у Чунмёна. — Кроме всего прочего, на другой руке на часах той жертвы были обнаружены отпечатки пальцев.       Пак пожимает плечами — это, возможно, была бы отличная зацепка, да вот только криминалистам удалось установить только те следы, что принадлежали погибшему. — Не слишком ли это неряшливо — оставленные волосы, отпечатки? — Ничего из этого не считается зацепкой. Во всех четырех убийствах нет ничего общего, кроме того, что все они полицейские-мужчины и умерли от разрыва тканей вследствие укуса собаки. — Не боишься стать следующим?       Пак поднимает удивленный взгляд на напарника, а после ухмыляется, возвращаясь к материалам дела. — У всех есть свой срок, и мой ещё не подошел. Можешь не беспокоиться за своего старика-напарника. — Несмотря на то, что у нас с тобой не лучшие отношения, я всё же не хотел бы найти тебя утром в одном из мусорных баков с откушенной башкой. — Взаимно, мелкий, — Чанёль откладывает толстую папку на стол позади себя. — У нас впереди целая ночь с этими архивами, а я голодный как волк. Пойду за пиццей, тебе прихватить чего-нибудь? — Я бы не отказался от нормального кофе, этот просто ужасно горчит. — Заметано.

***

      Утреннее солнце пробивается сквозь запыленные, местами порванные жалюзи. Оно скользит по темным стенам, отражается от зеркальных вставок в дверях и делает фотографии на столе блестящими, будто бы живыми. Чондэ раздраженно сметает все их под темную папку, встает с насиженного места и резко одергивает жалюзи, оставляя в кабинете лишь приевшийся холодный свет от лампы на потолке. — У тебя уже были раньше дела с недостаточным количеством улик для расследования? — спрашивает Ким, задерживая взгляд на оставшихся двух папках на столе, которые ещё не были просмотрены. — Если ты внимательно просматривал все эти дела, то увидел, кто их вел и закрыты ли они, — Чанёль сметает со стола пудру, осыпавшуюся с пончиков, их недавнего перекуса. — Я не могу говорить за всех остальных копов. Я в этом гнилом городишке лет пять всего лишь, и все свои дела я закрыл. — Хочешь сказать, что за все время работы это твои первые висяки? И каково это? — Так себе, если честно. Полгода — это большой срок для преступления. — Ты знал первого погибшего?       Чанёль молчит с минуту, и Чондэ уже думает сменить тему, открывая рот, как старший его останавливает. — Я знал всех их. И, чёрт возьми, это не дает мне спать, — Пак откидывается на широкую спинку стула, громко выдыхая через рот. — Слишком много вопросов для одной головы.       Младший опускает глаза в пол, ощущая, как и без того давящее ощущение отчаяния накатывает с большей силой. Чанёль постукивает пальцами по крышке стола, поворачивается на стуле в другую сторону и берет одну из оставшихся папок. — Давай-ка проверим эти и, наконец, закончим на сегодня.       Чондэ достается относительно легкая папка с темно-зеленой обложкой. Он переворачивает всего пару страничек, после чего бросает папку на стол, скрещивая руки на груди и отходя к окну. — Ты же знаешь, что здесь нет ни единой зацепки? Знаешь, но продолжаешь упрямо листать одно и то же?       Пак не успевает ответить, как дверь в кабинет открывается, и оба полицейских отвлекаются от разговора. — Доброе утро, кэп! — Судя по вашим лицам не особо-то оно и доброе. Собирайте свои бумажки, к нам сегодня приедут друзья из соседнего города, — капитан закатывает глаза. — Будем снова слушать наставления о том, как правильно ловить преступников. — Ну, дело важное, — поддакивает Чондэ. — У вас есть полчаса, чтобы убрать этот бардак. Пак, зайди ко мне после того, как вы здесь закончите. — Всенепременно, кэп.       Дверь за начальником закрывается, а Чанёль даже не думает двигаться с места. Его напарник фыркает и не удерживается от улыбки. — Иди уже отсюда, только мешаться будешь! — Благодарю, детектив Ким, — Пак шутливо отдает честь, поднимается со стула и скрывается за дверью. Чондэ шумно вздыхает и, закатав рукава, принимается за работу.

***

— Вы хотели видеть меня, — Чанёль одергивает рубашку, складывает руки на груди и проходится взглядом по кабинету капитана департамента. — Присаживайся, — Пак отодвигает высокий стул, садится и как-то по-особенному тяжело вздыхает. — Я бы предложил тебе выпить, если бы мы оба были не на работе. — Жизнь — вещь несправедливая. — До меня тут дошел слушок, что ты сдаешь свои позиции в нашем нераскрытом деле. — Я подобными делами не занимался года три, ещё с того момента, как тебя повысили. Помнишь наш последний висяк? — Ты о двух трупах, найденных под мостом? До сих пор иногда снится, если честно. — Мы ведь еле раскрыли это преступление. Пара лучших детективов города чуть не осталась ни с чем. — Так, слушай, я тебя позвал не для того, чтобы вспоминать, что было три года назад, — капитан перебивает Чанёля, кладет перед ним пару документов. — От тебя нужна только подпись. — Заявление на отпуск? Сейчас? Сехун, ты в своём уме? — Пак сжимает челюсть и возвращает бумаги на стол. — Тебе нужно отдохнуть, друг мой. Я не позволю тебе загнуться здесь. Когда ты последний раз занимался чем-то кроме работы? Посмотри на себя, Чан, ты выглядишь на сорок в свои тридцать. — Мило с твоей стороны, но я не пойду в отпуск сейчас. — Сейчас — нет. Ты пойдешь на отдых после конца смены. А так как твоя смена заканчивается, — капитан переводит взгляд на большие квадратные часы на стене напротив, — через полтора часа, то прошу тебя собрать вещи и не показываться здесь ближайшие две недели. — Твою мать, я сказал, что я никуда не пойду. — Наш разговор окончен. Я сказал то, что должен был, — капитан департамента полиции О Сехун ставит личные подписи на обоих экземплярах заявления, убирая их в стол. С десяток секунд О и Пак сверлят друг друга взглядами, и Чанёль сдаётся первым. — Разрешите идти? — Конечно.       Пак почти открывает дверь, но Сехун окликает его. — После твоего отпуска я ожидаю увидеть повышение продуктивности, так что, будь добр, отдохни как следует. — Будет сделано, товарищ капитан.       Как только Чанёль возвращается на место, Чондэ, конечно же, узнает обо всем первым; и вовсе не потому, что Паку больше не с кем поделиться новостями. — Не переживай, кэп за тобой присмотрит. Да и я ненадолго, — Чанёль выгребает из ящика своего стола несколько бумаг и небрежно заталкивает их в сумку. — Пригляди за Чунмёном, он в последнее время слишком нервный стал. — Не сомневайся, приложу все усилия.       Пак угрюмо разглядывает записи на стикерах, которыми обклеен весь его стол. На большей части записаны номера и адреса возможных свидетелей, и теперь, судя по всему, заниматься этим будет Чондэ. — Вот эти два адреса проверь завтра же, как выйдешь на смену, — перед младшим детективом возникает кусок белого листа с размашистыми буквами. — Но будь внимателен. — Ким недоуменно хмурится, когда Чанёль перестает говорить, копаясь в кармане своей куртки. — По второму адресу живут не собственники квартиры, и, к сожалению, на них нет никаких данных в наших базах. — Этот город меня убьет своими подставами, — Чондэ роняет голову на стол, путаясь пальцами в своей густой шевелюре. — Ты ещё жив. Хотя, думаю, это благодаря мне, — хмыкает Пак, плюхаясь на стул и отсчитывая время до конца смены. Чондэ не сдерживает улыбки, но не перебивает старшего.  — Капитан О слишком принципиален для того, чтобы поставить мелкие оплошности полицейских департамента в качестве отмены для моего отпуска, так что твоя жизнь сейчас под его личной охраной. — Четыре трупа разве можно счесть за мелкие оплошности? — Оставим это на начальника, — Пак замечает скисшее лицо напарника, поджимает губы и вздыхает. — Пойду-ка я попрощаюсь с ребятами. Будь осторожен. — И ты, — тихо отвечает Ким, когда старший уже не слышит его.

***

      Чанёль решает не покидать страну: ему не важны пляжи, архитектура. Честно говоря, на данный момент он вообще не видит ничего более важного, чем нераскрытые дела. Но Сехун недаром носит капитанское звание — О проницателен и умен. Небольшая передышка в любом случае пойдет Паку на пользу.       Ночная трасса только усугубляла черный фон его размышлений, и редкие длинные фуры с видавшими за рулем многое добряками-дальнобойщиками своим гулом едва ли вырывали Пака из бездны раздумий. Шёл четвертый час ночи, и Чанёль, понимая, что начинает засыпать, свернул на небольшую стоянку вблизи заправки. Едва он заглушил мотор, чуть откинул свое кресло и прикрыл глаза, как раздался слабый стук в водительскую дверь. Пак через силу разлепил сомкнувшиеся веки, уставившись на парня по ту сторону стекла. — Простите, Вы не могли бы помочь? — Чанёль приоткрыл окно и принял сидячую позу.  — Мой друг, он, — парень рвано вздохнул и вздрогнул всем телом. — Кажется, ему плохо.       Пак хмурится, открывает дверь машины, чем пугает странного незнакомца, по привычке открывает багажник и вынимает из-под куска брезента пистолет. Парень совсем не по-мужски всхлипывает, ноги его подкашиваются, и лишь благодаря реакции Чанёля его колени не встречаются с асфальтом. — Веди.       Юноша боязливо поджимает нижнюю губу, но медленно идет вперед. Пак следует за ним, вглядываясь в припаркованные машины. — Я не знаю, что с ним случилось, — вдруг начинает парень. — Нам долго ещё? — Почти пришли, — едва слышно раздается в ответ.       Они заворачивают за высокий фургон с мороженым, и незнакомец указывает Паку внутрь кабины. Чанёль пару секунд смотрит на парня, берется за ручку водительской двери и медленно приоткрывает. — Твою мать.       На водительском сидении, съехав под руль, находится тело мужчины без сознания. Пак с усилием тыкает в него дулом пистолета, и тело склоняется на противоположную от двери сторону. — Надо вызвать полицейских и скорую, — Чанёль ищет взглядом парня, который привел его сюда, но того рядом не находится. — Эй, ты где?       Где-то сбоку громко падает на асфальт гаечный ключ, и это оказывается последним, что помнит Чанёль, прежде чем его вырубают ударом по голове. — Какой Вы наивный и милосердный, лейтенант.

***

      Чанёль медленно поворачивается со спины на бок, стискивая зубы от тупой ноющей боли в голове и шее. Лейтенант открывает глаза, но вокруг не оказывается ни одного источника света, — лишь кромешная тьма. Пак тяжело сглатывает, чувствуя, как после долгого бессознательного состояния першит в горле. — Вы очнулись? Как Вы себя чувствуете? — раздается тихий шепот над головой. Чанёль резко дергается, но движение выходит слабым: если бы говоривший мог его видеть, то не счел бы это за активность. — Вы были без сознания около часа с тех пор, как поступили сюда. — Где я? Ты кто? — Меня зовут Бэкхён. Я оказался здесь вчера, кажется. Не знаю, где именно мы находимся, здесь слишком темно. Но я смог разглядеть Вас, пока из дверного проема светила лампа.       Чанёль медленно принимает сидячую позу и откашливается. Горло нещадно дерет, но ещё больше внимания привлекает сильная боль в затылочной части. — Кто меня сюда притащил? — Двое каких-то ребят, кажется, меня сюда привели они же. У одного из них очень хрупкое телосложение, я был удивлен. — Здесь есть ещё кто-нибудь? — Не знаю, — до ушей Пака донесся судорожный выдох. — Я практически не двигался с места всё это время.       Чанёль поднимает руки, пытаясь нащупать хоть что-то вокруг себя. Медленно, на четвереньках, он отползает в сторону от Бэкхёна, но даже с десяток метров не находит ничего. Новый знакомый подает голос, чтобы сориентировать лейтенанта в темноте. — Как Вас зовут? — Лейтенант Пак Чанёль, — автоматически выдает Ёль. — Так Вы из полиции? Вас, должно быть, уже ищут. — Я в отпуске, парень. Вряд ли кто-то будет меня искать.       Чанёль снова ложится на холодный пол, жмурясь от боли в голове. Его глаза уже успели привыкнуть к темноте, но в этом не было никакого смысла, — без источника света здесь вряд ли что-то можно было разглядеть. — Ты пробовал звать тех, кто притащил тебя сюда? — спрашивает Пак. — Да, но они, кажется, просто игнорируют все. Я слышал только лай собак. — А что насчет еды и воды? — Нет, — шепотом отвечает Бэкхён, и Чанёль чувствует в нем нотки отчаяния. — Значит, нас собираются уморить голодом? Такая перспектива меня не прельщает, — Чанёль трет виски, пытаясь утохомирить боль в голове и собрать все мысли в кучу. — Значит, меня привезли с час назад? Чёрт, эти ребята оставили меня без всех вещей и пистолета. — Аналогично. Я даже не знаю, какой сейчас день. — Как ты здесь спал? — Я не спал.       Пак удивленно поднимает брови и поворачивается в сторону собеседника, запоздало понимая, что Бэкхён вряд ли разглядит его мимику. — Если ты не собираешься сдохнуть от голода, я бы посоветовал тебе поспать хотя бы пару часов. Лично я сейчас вырублюсь, что и тебе советую сделать. Моя голова не способна соображать, видимо, меня хорошо приложили. — Только если Вы будете рядом. — Если ты заметил, ни тебе, ни мне некуда бежать. Проспимся, а потом подумаем, что делать дальше, — Чанёль расстилает свою куртку на полу, ложась на нее сверху. — И не выкай мне, пожалуйста.       В ответ раздается лишь еле различимый вздох, превращающийся в легкое сопение. Пак расслабляется и проваливается в сон.

***

      Чанёль еще сквозь сон ощущает, как левая сторона тела замерзает, и неосознанно водит рукой рядом с собой в поисках одеяла. Ничего похожего он не находит, и именно поэтому едва ли не вскакивает с места, распахивая глаза. — Вы в порядке? — доносится тихий голос Бэкхёна совсем рядом. Пак на автомате кивает, забывая, что собеседник лишен возможности видеть его. — Да, всё нормально. Как долго ты не спишь? — Я так и не смог уснуть.       Чанёль хмурится, потирая глаза. Если бы у них был хотя б один слабый фонарик, дела обстояли бы куда лучше. — Нам нужно попробовать добраться до двери. Сможешь сориентироваться? — Я… Я не уверен, — шепчет парень, подползая ближе к лейтенанту. — Но, давайте попробуем.       Пак наощупь находит холодную ладошку, протянутую к нему, и вкладывает в нее один конец выдернутого из худи шнурка. Бэкхён крепко сжимает кулак, Чанёль обвязывает другой конец вокруг своего пальца и громко выдыхает. — Ну что, куда? — За мной, — еле различимый шепот в ответ, и Пак встает сначала на колени, а затем медленно вытягивается во весь рост. Свободной рукой он тянется вверх и пытается нащупать потолок, но такового не находит. Шнур на пальце затягивается, и лейтенант медленно, маленькими шагами следует за Бэкхёном.       Какое-то время они идут в тишине, и Чанёлю этот путь начинает казаться бесконечным, когда Бэкхён вдруг останавливается. — Где-то здесь, — говорит он, дергая за шнурок и заставляя Пака подойти ближе. Ладони упираются в холодный металл, Чанёль вздрагивает от этого, но затем начинает водить руками по всей поверхности, пытаясь найти что-нибудь, за что можно зацепиться. — Кажется, я нашел ручку, — снова едва различимый шепот сбоку. Ладонь Чанёля укладывают на небольшой овальный выступ в стене, и лейтенант, недолго думая, тянет его на себя. Дверь — а это оказывается именно она, — легко поддается, и помещение заливает яркий свет. Привыкшие к тьме глаза рефлекторно закрываются. Пак сбрасывает с пальца шнурок и трет глаза, глядя в дверную щель на свет. — Нужно идти, пока нас не заметили, — Бэкхён высовывает макушку вперед, быстро ныряет в дверной проём. — Думаю, нам туда.       Он указывает на одно из ответвлений длинного коридора, почти не задумываясь перед выбором, и Чанёль, понадеявшись на удачу парнишки, следует за ним. — Откуда ты знаешь, куда нам идти? — Пару лет назад я работал в парфюмерном магазинчике на северо-востоке Готэма. Я могу различить затхлый запах от свежести улицы. Магазин уже давно не работает, но эти навыки мне пригодились. Кстати, Вы, лейтенант, присутствовали при закрытии, — Бэкхён успевает обернуться на ходу и, сощурившись, посмотреть на Пака. — Три трупа и несчастный полуживой я, припоминаете? — Едва ли. — А вот я Вас отлично помню. — Мы пробежали уже два коридора с дверьми, ты уверен в направлении? — Можете попробовать открыть эту, — раздражительно шипит Бэк, указывая на невысокую металлическую дверь со вмятинами. — Но мы только потеряем время.       Чанёль нервно сопит, глядя, как парень продолжает идти дальше, а сам осматривает дверь, дергая ручку. Та не двигается с места, Пак шумно и бешено выдыхает, когда в конце коридора раздается крик. Лейтенант бросает свою затею и бежит за парнишкой, жалея, что перед побегом они не уделили время поиску оружия.       Вместо напуганного чем-либо Бэкхёна Чанёль находит двух крупных мужчин, загораживающих проход к единственной двери, за которой слышалась возня. — Весьма опрометчиво — убегать вслепую, не так ли? — спрашивает один из незнакомцев.  — Я думал, что копы сначала обдумывают, а потом уже что-то делают. — Что вы с ним сделали? Выпустите его. — Мы не можем выпустить его, но ты можешь присоединиться. Если хочешь, — улыбается второй мужчина, и Чанёль, наплевав на всё, отталкивает их от двери, заходя внутрь комнаты.       Белый яркий свет бьет по глазам еще сильнее, чем пожухлый желтый в коридорах. Бэкхён стоит у стены, его лицо скрывается за черными прядками, и лишь тихие всхлипы дают Паку понять, что парень плачет. — Ты как?       В ответ он слышит звонкий всхлип. Чанёль не решается подходить ближе, поэтому сползает по стене прямо напротив Бэкхёна, который начинает нервно смеяться. — Ну ты и дебил, — выдает парнишка, откидывая челку с глаз. Пак хмурит брови, встречаясь с Бэком взглядами. — Ты действительно ничего не помнишь?       Лейтенант чуть поджимает губы, понимая, что всё происходящее всего лишь игра. Бэкхён вытирает слёзы, широко улыбаясь. — Ваш идиотский департамент хотел засадить меня в Аркхэм, повесить на меня издевательства, убийства, грабеж, — парень склоняется над Чанёлем, едва касаясь пальцами его щеки. — Но чёрт побери тебя и твоё благородство.       Обветренные тонкие губы едва касаются полных губ лейтенанта, после чего Бэкхён резко выпрямляется, сцепляя тонкие пальцы в замок с пальцами Чанёля. — Я давно мечтал тебя отблагодарить. Прости, пришлось немного попотеть, чтобы выбить тебя из сил. Мне даже пришлось подкинуть твоему шефу несколько фотографий печального и расстроенного тебя, чтобы он отпустил тебя отдохнуть, — Пак прикрывает глаза, громко выдыхая. — Ну же, не расстраивайся.       Бэкхён прикасается губами к широкому лбу, улыбаясь счастливо и немного безумно. — Чуть позже ты поймешь, что я — лучшее, что случалось с тобой в жизни.

«Полиция Готэма продолжает нести потери. Уже более суток департамент ищет пропавшего лейтенанта полиции Пак Чанёля, пропавшего в районе заправки Х, что южнее города. Если кто-то обладает какой-либо информацией, прошу сообщить по номерам, указанным на экране. Давайте остановим беспредел вместе.»