Место преступления

      Бэкхён шевелит пальцами ног, всё больше зарывая свои ступни в песок. Солнце нещадно печет, из-за чего Бён уже полдня сидит под навесом и не выходит на пляж, хотя купаться хочется безумно. Чанёль с утра уехал на другую половину острова за покупками, оставив Бэка сладко спать, а без него младший никуда не ходит. Во-первых, ему скучно делать что-либо в одиночку. Во-вторых — они уже полгода как живут вместе, в качестве пары, и Бэкхён за это время успел привязаться к Паку лишь сильнее.       Сейчас, вдали от Готэма и своей семьи, Бэк учится жить заново: не бояться больших машин, мигающих ламп, и, самое главное, одиночества. — Почему ты здесь? Я обыскал весь дом, пытался дозвониться до тебя, а ты оставил мобильный в бунгало, — Пак подходит сбоку, отрывая Бэка от созерцания водной глади чуть вдалеке. — И почему без панамки? — Спокойно, папаша, — хмыкает Бён, вставая с песка, отряхивая шорты. Он обнимает Чанёля, утыкаясь в бицепс старшего носом. — Тебя очень долго не было. — Мы не одни на острове. Я думал, ты знал это, — улыбается в ответ Пак, чувствуя, как сжимается на его плече худенькая рука. — Идем, я купил свежих фруктов. — Но я хотел поплавать. — Ты не купался весь день? Почему?       Бэкхён смотрит прямо, но немного загнанно. Пак понимает, что и сам знает ответ на свой вопрос, — несмотря ни на что, Бэк еще многое боится делать, тем более, когда рядом нет поддержки. — Я не хотел без тебя. Скучно, — тянет он, надувая губы как ребенок, переплетает пальцы с паковскими, утягивая за собой в сторону их временного жилища.       После грязного, серого Готэма солнечные и теплые Канарские острова казались раем каждому из них. Вместе они провели около недели в новом доме безвылазно, не в силах оторваться от дум, в которых погрязли: Бэкхён часто вспоминал о братьях, Чанёль — о Сехуне. Но новый мир, хоть и оказался абсолютно другим, принял их радушно. Пак с усердием взялся за испанский, а Бэк стал проводить много времени за чтением книг на небольшом пляже недалеко от дома. Они оба учились жить.       Денег им хватало: Исин постоянно пополнял карту своего брата, но первое время они жили исключительно на сбережения Пака. Чанёль не хотел жить только благодаря Исину, хоть и понимал, что в чужой стране найти работу будет сложно. Но даже сейчас, спустя полгода, как они приехали сюда, Ёль, умеющий свободно говорить на новом языке, не мог пойти на заработки. Основная причина крылась, конечно, в Бэкхёне. — Зачем ты купил так много фруктов? А это что? — Бён достает из бумажного пакета бутылку с темно-красной жидкостью. — Только не говори, что ты никогда не пил вино.       Бэкхён смущенно коротко смеется в ладонь, качая головой. — Здоровье не позволяло. Хань говорил, что у него голова лопнет, если я выпью, — Чанёль непонимающе моргает, приподнимая бровь. — Я тогда только вернулся домой после лечения, когда первый раз попал за стол со взрослыми. До того случая меня не посвящали в дела семьи. А после того, как я вернулся, я начал бредить тобой. Поэтому Хань и говорил, что не переживет, если я напьюсь, потому что меня тогда вообще будет не заткнуть, — Бэк опускает взгляд в пол, грустно улыбаясь. — Я не думал тогда, что стану настолько зависим.       Чанёль встает со своего стула, отставляет бутылку в сторону, фрукты закидывает в тот же пакет, сажая Бёна на освободившееся на столе место, так, чтобы можно было заглянуть тому в глаза не наклоняясь. — Всё в порядке. Ты же знаешь, что я тоже тебя люблю.       Бэкхён мычит в ответ куда-то в шею старшего, чувствуя теплые руки на своей спине. Пак слегка касается своими губами чужих, и младший тут же начинает буквально светится изнутри, — Чанёль знает, насколько для Бэкхёна важны его прикосновения и поцелуи. — Так что, будем тебя спаивать?       Бэк смеется уже чисто и открыто, не скрывая задорных смешинок в светло-карих глазах. — Если что — ты сам предложил. — Ну конечно, — Чанёль целует его еще раз, стаскивая со стола, но не выпуская из объятий.       Бэк закрывает глаза и, кажется, в первый раз ощущает себя свободным от страхов прошлого.

***

      Быстрое течение не дает выплыть к берегу, холодная вода сковывает движения, отяжеляя одежду, но приходится прилагать все усилия, чтобы выплыть оттуда. С другого берега можно добраться до дельты реки, а оттуда — уплыть навсегда из этой страны. Мужчина оглядывается назад, пытаясь найти в темноте своего друга, но водная гладь за спиной не выдает своих тайн.       Большая кровать из светлого дерева, заправленная белым постельным бельем, тонет в лучах яркого, не греющего норвежского солнца. Свет проникает в каждый уголок спальни, не оставляя ни одной тени. — Почему ты не задернул шторы? — раздается приглушенный подушкой голос мужчины, лежащего в кровати. — Я же ненавижу, когда солнце бьет по глазам.       Не получив ответа, он фыркает, скидывая одеяло и принимая сидячее положение. В комнате не оказывается никого, поэтому мужчина, бурча что-то себе под нос, вслепую надевает тапки, и, подтягивая пижамные штаны, идет на кухню, где находит того, кого искал. — Уже проснулся? Ты рано. — Кто-то не задвинул вчера шторы. Готов поспорить, что кто-то мог подглядывать ночью, как мы занимались любовью. — Стесняешься?       На столе стоят две чашки, от которых вверх поднимается еле заметный ароматный дымок. Пить кофе по утрам уже вошло в привычку. Мужчина, хозяйничающий на кухне, вытирает влажные руки полотенцем, садясь за стол. — Не то, чтобы стесняюсь, но это неловко. — О, правда? Думаешь, никто не знает о способностях твоего высокого голоса? — Да пошел ты.       Завтрак проходит в тишине, но мужчины постоянно переглядываются и улыбаются друг другу. — Сегодня полгода, как мы свалили. Не хочешь сказать своим о том, что ты жив? — Не думаю, что это нужно. Ты тоже не сказал никому. — У меня нет семьи, ты знаешь это. Я не хочу знать ничего от прошлого себя. Есть только ты, я и этот гребаный северный полюс. Напомни мне еще раз, почему я согласился поехать сюда? — Потому что ты меня любишь.       Мужчины встают из-за стола, подходя к небольшому окну с видом на пустое плато, ныне покрытое снегом. — Я готов терпеть эти унылые пейзажи только ради тебя, Хань.       Лу улыбается, обнимая любовника за талию и кладя голову на его плечо. — Я тоже тебя люблю, Минсок. Может, пойдем, полежим еще немного? Без тебя постель очень холодная.