Место преступления

      Чанёль просыпается от того, что затекшая рука начинает ныть из-за неудобной позы. Пак переворачивается на другую сторону, приоткрывая глаза и цепляясь взглядом за смятую простынь и сбившуюся подушку рядом. — Бэкхён? — Ёль садится на постели, приглаживая ладонью взлохмаченные волосы. Вчера он уснул в домашних штанах и спортивной футболке, пережавшей тело широкими резинками во время сна, и теперь не чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим.       Пак находит Бёна на кухне, готовящим запечённое мясо. Парень выглядит задумчивым, но ни одного следа вчерашнего происшествия Чанёль на его лице не замечает. — Эй, как дела? Почему ты так рано проснулся? — Бэк вздрагивает от низкого голоса, чьего обладателя не заметил ранее. Он поворачивается лицом к лейтенанту полиции и улыбается. — Доброе утро. С тобой мне не снились кошмары, и я чувствую себя отдохнувшим и выспавшимся. Спасибо.       Чанёль задумывается над ответом, садясь за стол, на котором уже дымится тарелка с наваристым супом с зеленью. Бэкхён садится напротив и ставит посередине стола блюдо с мясом. Пак смотрит на сочные кусочки и чувствует, как сжимается от голода желудок. — Это немного плотно для завтрака, но, прости, я больше чем уверен, что вчера на работе ты не ел ничего, кроме нескольких пончиков. — Бэкхён, прости меня за вчерашнее, хорошо? Я не хотел действовать так радикально, но еще больше я не хотел, чтобы ты так пугался.       Бён прячет лицо за волосами, утыкаясь в тарелку и цепляя ложкой колечки зеленого лука. Чанёль поджимает губы, думая, что еще сказать. — Всё нормально. Ты ведь не знал. — А я ничего о тебе не знаю. Зато ты знаешь меня досконально. Вот, скажи, сколько ложек сахара я добавляю в кофе? Как давно я получил права? Сколько лет я в Готэме?       Бэкхён молчит, хлюпая носом, и Пак закатывает глаза, пряча лицо за большими ладонями. — Ты кладешь три ложки сахара в кофе, водишь с позапрошлого года, в Готэме ты более пяти лет, — отвечает Бён спустя минуты. Чанёль стонет в ладони, вставая со стула. — Почему ты ничего мне не рассказываешь о себе? Я хочу знать всё, Бэк.       Пак обнимает младшего, позволяя тому уткнуться мокрым носом в плечо. Бэкхён безмолвно роняет слёзы, цепляясь за широкую спину, неразборчиво бурчит что-то в одежду старшего, вызывая у того улыбку. — Терпеть не могу сладкий кофе, — наконец говорит Бён, отстраняясь от Пака и слегка растягивая уголки губ в улыбке. — Боюсь водить машину, хотя меня учили, а в Готэм я приехал, когда ходил в школу. Что еще ты хочешь знать? — Всё, — отвечает Ёль, усаживаясь на стул и утягивая Бёна себе на колени. — Рассказывай.

***

      Сехун вдыхает холодный ночной воздух, снует из переулка в переулок, не обращая внимания на редких прохожих. До его дома идти совсем недолго, да только давящее чувство жалости к самому себе кричит, чтобы Хун вернулся в их общую с Ханем квартиру.       О прекрасно понимал, что, хоть Ханю и пошел уже четвертый десяток, он все так же красив и привлекателен. Вот только соперников за душу и тело возлюбленного Сехун не боялся — Лу, в свою очередь, был предан одному ему и не раз доказывал это. Как один-единственный насильственный поцелуй от Минсока мог нарушить всю идиллию, Сехун понять не мог. Из дома он ушел тихо, не скандаля, пробурчав Ханю напоследок что-то про большую загруженность на работе и невозможность сосредоточиться на других вещах. Лу понимающе кивнул, стискивая зубы. Им обоим было о чем подумать.       Сехун затягивает шарф сильнее, обходя открытый канализационный люк, звенит ключами в кармане и чуть дергается, когда за спиной раздается громкий собачий лай. — Грета? Это ты, малышка? — поворачивается О, натыкаясь взглядом на силуэт собаки, похожей на питомца Лу. — Иди сюда, девочка.       Собака рычит, прижимая уши, и Сехун понимает, что это вовсе не Грета. Незнакомый пес припадает к земле и Хун еле успевает убрать ногу, прежде чем животное оказывается рядом, щелкая челюстями. — Ничего себе встреча. Чего это ты злая такая, собачка?       Пес пытается обойти мужчину, оказаться за спиной, но О медленно отходит назад, не переставая наблюдать за ним. Когда за спиной внезапно оказывается стена, Сехун вздрагивает, а животное воспринимает это как сигнал к действию, впиваясь зубами в щиколотку и стараясь сильнее сжать челюсти. О кричит сквозь сжатые зубы, пинает собаку другой ногой, сползая вниз по стене и поджимая под себя раненую ногу. Джинса на щиколотке разорвала в клочья, пропитана кровью, которая привлекает собаку еще сильнее. Сехун немедля снимает пальто, выставляя его перед собой, но собака оказывается умнее, чем он думал.       Животное прыгает через одежду, впиваясь когтистыми лапами в плечи, покрытыми тонкой рубашкой. Сехун заваливается набок, пытаясь скинуть с себя собаку, сталкивает ее вниз, бросает сверху пальто. Пес мечется под тканью, а О, собрав все силы, встает на ноги, и, опираясь на стену, заходит за угол. В кармане находится старая зажигалка, и Хун крепко сжимает металлическую коробочку в руке, когда сзади доносится треск ткани и собачий лай. — Да сдохни ты уже, — шипит Сехун, и, когда пес вновь напрыгивает на него, подносит зажигалку к массивным лапам. Животное взвизгивает от боли, спадая к ногам человека, вцепляясь тому в бедро. О чувствует, как от боли сбивается дыхание, сжимает зубы, концентрируя силы на зажигалке. Пес отрывается от раны, взвизгивая громче прежнего, и Хун пару раз неглубоко вдыхает, ощущая запах подпаленной шкуры. Собака отходит на несколько шагов и падает напротив Сехуна, ненормально изгибая поврежденные конечности и воя. — Вот это сцена, — из-за поворота показывается человек низкого роста, который аплодирует и улыбается. — Должен признать, что ты довольно умен. — Какого черта? Вызови скорую, Чондэ. — Знаешь, с такой раной на ноге ты вряд ли выживешь.       Сехун переводит взгляд с Кима на свою ногу и ужасается, одновременно окунаясь в пучину боли. Бедро пульсирует, а из раны вытекают непрекращающиеся темно-красные ручейки крови, и джинсовая ткань уже насквозь пропиталась ей. — Кажется, мой пес неплохо постарался.       О молчит, поднимая затуманенный взгляд. Его сознанием все еще владеет болевой шок, поэтому в голове успевает сложиться вся картинка. — Так это ты убивал тех ребят? — Не было выбора. Мне нужно было место в полиции, и я его получил. — Ты мог пойти через семью Лу. — Запомните, капитан: глава одной семьи никогда не пойдет унижаться перед главой другой семьи. — Если бы пошел ты, а не Минсок, то можно было всё урегулировать. — Вы, кажется, уже теряете рассудок. Глава семьи Ким — я, — Чондэ присаживается рядом с Сехуном, не обращая внимания на скулеж собаки. — Простите, капитан О.       Ким опрокидывает старшего на землю, несколько раз прикладывая того головой об асфальт, пока Хун не теряет сознание. достает несколько собачьих колбасок, скармливая их больному питомцу, стойко выдерживающему боль и верному своему хозяину. Животное пару раз глотает, а после заходится пеной изо рта, визжит, дергается пару раз и обмякает, распластавшись на земле. — А теперь давайте-ка переместимся в более укромное место, ребята, — Чондэ натягивает медицинские перчатки, вздыхает, улыбаясь и принимается за работу.

***

      Утро Ханя начинается не с привычных объятий любимого капитана полиции, а с холодной кровати и настойчиво трезвонящего мобильного. Лу ругается в подушку, выпутывая руки из одеяла, дотягивается до телефона, не глядя снимая трубку и включая громкую связь. — Да, — хрипит Хань, переворачиваясь на спину. — Поднимай свой зад и приезжай в департамент, немедленно. У нас большие проблемы, — Исин на том конце провода непривычно взвинчен и зол, поэтому остатки сна у Лу испаряются мгновенно. — Дай мне пятнадцать минут, и я буду на месте, — отвечает он, скидывая вызов и вставая с кровати. В голове сразу возникло множество предположений о случившемся, но Хань, по натуре предпочитающий иметь дело с фактами, не давал мыслям и тревогам взять над собой верх.       Чуть больше пятнадцати минут прошло, когда он все же появился у здания департамента полиции Готэма. Лу никогда не заходит внутрь, пользуясь главным входом, — немало сотрудников безопасности знают его в лицо, поэтому, чтобы не создавать лишних проблем, он пользуется дверью черного входа, ведущую к кабинетам с архивами. — Ты долго, — Исин встречает Ханя прямо за дверью, ведет за собой вниз по лестнице. Лу бывал тут не один раз, и прекрасно понимал, что этот путь ведет к кабинету патологоанатома и моргу. — Ты расскажешь, что произошло? — от накатившего волнения голос Ханя немного хрипит, но Исин не придет этому значения. — Сам узнаешь.       За закрытой дверью кабинета их ждет Чунмён, раскладывающий на полу папки с какими-то отчетами, и нечто на столе, накрытое специальным покрывалом. — Хань, я рад, что ты пришел. А еще я рад тому, что у меня оказалось достаточно мозгов, чтобы не делать поспешных решений.       Лу непонимающе смотрит на эксперта, присаживаясь на скрипящий стул с отломанной спинкой. — Что случилось? — Все те смерти полицейских на самом деле связаны с собачьими укусами, несовместимыми с жизнью, и не оказанной вовремя помощью. Я писал в заключениях о неустановленных причинах смерти, но это все именно так, — Чунмён отрывается от бумаг, спихивая несколько папок под стеллаж. — Я думал, что с этим возможно будет связана твоя Грета, поэтому молчал. Все раны нанесены собакой, чья анатомия похожа на ее. Вот она.       Ким скидывает покрывало, и Хань невольно морщится. На столе лежит мертвая собака без передних конечностей, с большими кожными волдырями и слезшей шерстью. — Животное умерло в следствие принятия сильнодействующего препарата в большом количестве. Его нашли на очередном месте преступления. — Так причем тут я, — Лу отрывается от неприятного зрелища, прикрывая глаза. — Пса нашли рядом с трупом полицейского, — говорит Исин, прислоняясь плечом к холодной стене. — Это Сехун. — Что Сехун? Вы в себе вообще? Как это может быть он? — Прости, друг, но это так, — Мён указывает на дверь, ведущую из кабинета в морг. — Если хочешь удостовериться, то вперед.       Хань резко встает со стула, опрокидывая его, едва ли не сносит с петель дверь, отчаянно бегая взглядом по накрытым тканью телам. Бирка с именем капитана департамента режет глаза, но Лу, опираясь на кушетку, еще сильнее всматривается в буквы. — Когда это случилось? Кто его нашел? — на одном дыхании выдает он, прежде чем сжать края холодного металла пальцами и низко простонать сквозь зубы. — Я убью их всех. — Его нашел один из наших сотрудников, детектив Ким Чондэ. Смерть наступила примерно в полночь, но я пока не могу быть уверенным в этом заключении. — Твою мать, — Хань оседает на пол, сжимая пальцами виски. Двое других мужчин не решаются подойти к нему ближе, зная взрывной характер главы семьи. — Я всё равно найду их всех.       В морге воцаряется молчание, нарушаемое лишь громким отрывистым дыханием Лу. — Сними простыню, Чунмён, и оставьте меня одного на минуту. Пожалуйста, — добавляет он сквозь зубы. Ким послушно выполняет сказанное, выводя из комнаты Исина и прикрывая дверь. — Я смогу установить примерный возраст пса, а также попытаюсь найти возможное клеймо питомника, так как порода селекционная, у них обязана быть метка. Это всё, чем я могу помочь, — говорит Чунмён, обращаясь к Исину. Тот лишь на автомате кивает, погруженный в свои мысли. — Спасибо.

***

      Дверь в квартиру захлопывается слишком громко, из-за чего Бэкхён вздрагивает, вытирая мокрые руки полотенцем, и семенит в коридор. Хмурый Чанёль вешает пальто на крючок, а другой человек, знакомый Бэкхёну, расшнуровывает поношенные кроссовки. — Привет, диди*, — говорит Исин, поднимая голову и встречаясь с Бэком взглядом. Тот подпрыгивает на месте и несется в объятия брата. — Ну, я тоже скучал. — Тебя так давно не было, столько всего произошло. — Я знаю, Бэкхённи, но это еще не всё, к сожалению. Мне тоже есть что рассказать тебе. Все трое перемещаются на кухню, где Бэкхён без стеснения залезает Чанёлю на коленки, разглядывая Исина. — Мы с Ханем подумали и решили, что Чанёль будет новым капитаном полиции. — В смысле? А как же Сехун? Я не хочу, чтобы Ёль становился там главным, он будет уделять мне мало времени. — Нет больше Сехуна, Бэкхён, — обрывает его Пак, шумно выдыхая. Бён ошеломленно моргает пару раз, глядя то на брата, то на любимого человека. — А как же Хань? Сехун уехал и бросил его? — Его растерзала собака и он умер от потери крови, — говорит Исин, закатывая рукава свитера и принимаясь беззаботно грызть яблоко. — Какие-то у вас страшные шутки, — глаза Бэкхёна наполняются слезами, и он отчаянно смотрит на старших, пытаясь уловить, в чем подвох. — Это похоже на те случаи, что вы расследовали раньше?       Пак молча кивает, видя, как поджимаются губы у Бёна и несколько соленых капелек срываются с глаз вниз по его щекам. Исин откидывается на спинку стула, опуская низко голову. — Хань винит в этом себя. Они поссорились немного в тот вечер. Теперь он сказал, что хочет провести встречу с Кимами и отказаться от власти. Я надеюсь, что этот порыв пройдет прежде чем они и в самом деле встретятся.       Пак молчит, одной рукой смахивая слезы Бэкхёна, который весь съеживается на его руках. — Чанёль не будет капитаном, — выдавливает из себя Бён, судорожно вдыхая. — Я против.       Исин хмыкает, слегка улыбаясь, и переводит взгляд на Ёля. Тот молчит и, кажется, ничего не собирается говорить на эту тему. — А я, если честно, против ваших отношений. И не потому, что я не верю в них, а потому, что боюсь за тебя, Бэк. — Ему нечего бояться со мной, — наконец-то подает голос Пак, сжимая в ладони маленькую ручку. — Вы все считаете меня слабым и беспомощным. Будто я ребенок маленький, — бурчит Бён, слезая с колен Чанёля и отходя в другую от мужчин сторону кухни. — Я и без вас знаю, что у меня нестабильная психика и я могу в чем-то не контролировать себя. Но я верю ему, Исин. Пожалуйста, перестаньте с Ханем заботиться обо мне, словно я только на ноги встал. Я ценю вашу поддержку и буду благодарен вам обоим всю свою жизнь.       Чжан вздыхает, постукивая палочкой от яблока по столу. — Бэк мне нравится, Исин. Он милый и, — Чанёль пожимает плечами, — вкусно готовит, смеется над глупыми шутками и спит посреди кровати. Думаю, это похоже на то, что я искал. — Я прибью вас обоих, если мне что-то не понравится. Так и знайте.       Бэкхён налетает на него с объятиями, словно маленький вихрь. — Я отказываюсь от предлагаемой должности, Исин. Но я знаю, кому ваша семья может доверить департамент, — Чанёль кладет руки на стол и прищуривается. — Мы с Сехуном давно знаем его, он надежен и умен. — А что насчёт тебя? — Думаю, я должен просить разрешения у вашей семьи увезти Бэкхёна подальше от города. Меня здесь ничего не держит. — Я должен поверить тебе? — У тебя есть выбор? — усмехается Пак, выдерживая строгий взгляд. Исин не сдерживает ответной улыбки. — Будешь не на связи — найду и убью. — Что ж, твои угрозы мне кажутся более лояльными, чем угрозы Ханя. — Просто будьте осторожны, — Чжан встает со стула, пальцами впутываясь в волосы Бён. — И уезжайте уже сегодня. Здесь вам обоим придется еще настрадаться.

***

      Хань первый раз в жизни опаздывает на запланированную встречу, входя в здание на десять минут позже назначенной полуночи. Его ребята немного теряются от непривычной резкости и непредсказуемости босса, но молчат, выслушивая все замечания. Минсок, конечно же, ждет его, не высказывая ни слова по поводу опоздания. — Соболезную, — первое, что говорит он, но едва слышно, только так, чтобы слышал сам Лу. — Что ты хотел обсудить? — Всё то же. Ты ведь не думал, что я приду и отдам тебе в руки весь город?       Минсок хмыкает, покачивая головой. Он чувствует отчаяние собеседника; Хань выглядит раненым волком, хоть и не показывает этого. — Надеюсь, ты сможешь предложить мне то, что стоит этих бумажек, — Ким вертит папкой перед носом Лу. — Не сомневайся. Мне важна эта информация, даже если она не является особо ценной. В отличие от твоей семьи, моя всегда ставит на первое место родных и близких. — То-то я думаю, почему ты такой бледный. Долго будешь оплакивать кое-кого родного и близкого? — Если ты готов помочь мне, то, может, пройдем, пообщаемся наедине, — говорит Лу, пропуская его слова мимо и указывая в сторону небольшого кабинета. Ким кивает, приказывая своей семье оставаться на месте. Хань делает то же, и оба исчезают за массивными дверьми.       Проходит не один час, когда семьи начинают раздражаться по поводу затянувшейся беседы. Будучи ведущим в семье Лу, Цзытао берет на себя смелость постучаться к главам. Не получив ответа, Хуан прислушивается к происходящему сквозь дверной замок, но не улавливает ни звука. — Простите, босс, — громко говорит он, прежде чем выбить ногой дверь. — Какого черта?       Комната оказывается пустой, и члены обеих семей невольно задерживают дыхание, непонимающе осматривая голые стены и пустующие диваны. Тао проходит внутрь первым, прежде чем его пихает в плечо низкорослый коренастый парень с семьи Ким. — Пахнет кровью. Обыщите тут всё, — отдает он приказ семье, и те послушно выполняют его. Тао дергает занавеску, обнаруживая за ней пятно крови, раскрывает окно, вглядываясь в окружающую местность. — Здесь кровь. Кажется, следы могут вести на улицу. — Мы обследуем, — говорит все тот же член семьи Ким. — Я возьмусь за камеры, сообщу о результатах позже.       Тао проскакивает на крышу, где стоит небольшой ноутбук с кучей проводов. Он знал об этом месте, несмотря на то, что они опоздали сегодня. Семья Лу всегда предусмотрительно старалась обезопасить встречи членов семьи, прибегая к услугам камер внутреннего и наружного наблюдения. — Вот черт, — шипит Цзытао, просматривая видео с одной из наружных камер. Он выключает всю аппаратуру, отдает распоряжение остальным снять камеры, а сам выскакивает из дома, быстро находя семью Ким. — Их похитили, есть запись. — Здесь очень много крови, думаю, их не просто похитили.       Цзытао кивает, набирая номер телефона, и отходя от второй семьи на расстояние. — Исин-гэ? У нас огромная проблема. Хань исчез, а вместе с ним и Ким, у нас тут похищение, судя по камерам, и кто-то из них ранен.

***

— Какие новости? — Чунмён прохаживается между столами, за которыми работают несколько человек. — Машина замечена к северо-востоку от Готэма, пока не могу найти запись после 35 километра, ищу, — докладывает один из детективов. — Ещё что? — Похититель один, останавливался на заправке, в машине никакого движения обнаружено не было. — Я сделал анализ крови у окна, это вторая группа, отрицательный резус, — говорит один из помощников Чунмёна, заходя в кабинет. — Второй анализ дал результат также с отрицательным резусом и первой группой. — Что скажешь? — спрашивает Ким у Исина. Тот молча кивает, всматриваясь в запись с места похищения. — Да, у него вторая группа и отрицательный резус. — Я снова нашел его, он уже у дельты реки, приближается к океану — снова рапортует полицейский. — Чёрт, он вздумал избавиться от тел? — Исин стучит кулаком по столу, отрываясь от своего занятия, и горящими глазами смотрит на Кима. — Можешь организовать поисковую группу? — Я сообщил местным нарядам о плане перехвата, никакой информации пока не поступало. — Есть прямое подключение к камере наблюдения, — сообщает еще один детектив. — Выведи на большой экран, сейчас же.       На большом мониторе постепенно появляется картинка, на которой отчетливо видно машину. Сквозь темноту ночи разглядеть все досконально невозможно, запись идет помехами, но они слабы и не мешают следить за происходящим. — Полицейский кортеж в 15 километрах от места, — докладывает первый полицейский, и Чунмён кивает, принимая ответ.       Картинка на экране становится четче, и видно, как похититель вытаскивает из машины два тела, которые полицейские тут же опознают — Ким Минсок и Лу Хань. Незнакомец же совершает еще несколько действий над телами, очевидно, работая ножом, а после оттаскивает мужчин к краю глубокой реки. Исин вскакивает с места как раз в тот момент, когда тело главы семьи Лу исчезает в темной воде, а за ним скрывается и тело Кима. — Твою мать, Ким, где копы? — орет Чжан, прижимая Чунмёна к стене. Тот отталкивает его, поправляя пиджак. — Остынь и смотри.       Исин возвращается к экрану, на котором убийца его брата спокойно и неспешно направляется к своей машине, от боков которой отблёскивают полицейские мигалки. — Нарядам, не участвующим в задержании преступника вызвать ближайших водолазов и проверить берега и дельту реки, выполнять сейчас же, — говорит Чунмён в микрофон дальнобойной рации. — Группа задержания, после заключения преступника под стражу немедленно отправить его в главный департамент Готэма. Направляю вертолет для подстраховки сверху.

***

— Так ты утверждаешь, что похитил и убил этих двоих, потому что хотел, чтобы в Готэме воцарилась справедливость? — спрашивает Чунмён, поправляя значок на нагрудном кармане. С сегодняшнего дня, не без помощи семьи Лу, его ввели в должность капитана департамента. — Да, так и было, — говорит заключенный, слабо улыбаясь. — Я знал, кем являются эти двое. Это мерзкие, эгоистичные, бессердечные люди. — И ты полностью отдаешь себе отчет в том, что тебе за это спасибо не скажут, так ведь? — Город сможет попытаться построить свою жизнь заново и без меня. — Кто тебе заплатил за это? — Если бы мне кто-то еще и заплатил за такое, то я бы все сделал гораздо быстрее и качественнее. — Почему ты сбросил их тела в реку? — Там сильное течение, их снесет в океан, где их плотью смогут полакомиться хищники. Это лучший вариант для искупления их грехов. — Я больше чем уверен, что тебе их заказали. Давай договоримся — ты говоришь имя, а я ручаюсь, что тебя не засунут в Аркхэм. — Только непросвещенные боятся Аркхэма. Там специальная энергетика, никто не понимает этого. Я не боюсь, кэп.       Ким машет рукой, и двое копов забирают убийцу, провожая его к камере. Чунмён потирает глаза, хмыкая. — Герой нашелся, Готэм, ты видишь это?       Сам Ким едва стоит на ногах — позади трое суток, проведенных без сна. В кабинете его, конечно же, ждет Исин, который наверняка тоже не спит. — Как все прошло? — спрашивает Чжан в который раз, отрывая голову от сложенных на столе рук. Его глаза красные от выплаканных по брату слез и бессонных ночей, тело еле слушается. — Ничего нового. Я сам не могу это принять, но, кажется, этот герой действительно в одиночку избавился от Лу и Кима. Мне жаль. — Я понимаю, — Исин прикрывает глаза, утыкаясь лбом в столешницу. — Тебе бы поспать. Ты изводишь свой организм. — Не тебе это говорить. — Я пойду за кофе и куплю теплых булочек, как на это смотришь?       Исин молчит, но Мён слышит, как отзывается его желудок при упоминании еды, хмыкает и выходит из кабинета, а, когда возвращается с двумя бумажными пакетами еды, Чжан уже спит беспробудным сном. — Ну хоть кто-то из нас поспит, — шепчет Чунмён, накрывая Исина своим пиджаком.       За покрытыми пылью жалюзи показываются первые лучи солнца.