my wish

      Вместо того, чтобы нормально спать, Ли встает в пять утра, чтобы проводить родителей, хоть они этого не просили, и чтобы начать готовить торт для Ынсона. Он просто знал, что старший придет сюда сразу с вещами сразу после школы, как только кончатся мучения в виде уроков и бесконечных поздравлений, и что времени готовить не будет — Уджин хочет, чтобы все уже было готово, он ведь хороший и заботливый, вот только надо было делать это вчера, по-хорошему. Парень решает приготовить торт с вишней и корицей. Очень яркий и насыщенный вкус, не слишком приторный. Скорее, даже практически не сладкий. Уджин не любит добавлять кучу сахара ни в тесто, ни в начинку, оттого торты получаются очень мягкими и вкус такой прям идеальный, как в магазине, но натуральнее.       Уын встает где-то часа через два, когда младший уже собирал все в нормальное состояние. Бисквит-начинка-бисквит-начинка-бисквит. Не слишком большой, но для компании на четыре человека, а именно столько и будет человек здесь сидеть, вполне сойдет.       — Ты никогда не думал работать в кондитерской? — вдруг спрашивает Уын, стоя в дверном проеме, чем немного пугает младшего и тот неаккуратно роняет вишню на глазурь.       — Хён, блин! Теперь же все некрасиво будет! — начинает возмущаться парень, понимая, что по задумке эта вишня должна была быть вообще не здесь.       — Все красиво, солнце, просто не суди себя строго. То, что она чуть-чуть в центре, это не значит, что от этого пострадает вкус. Я уверен, что торт получился отменный, — старший сонно улыбается и треплет брата по волосам. — Жаль его нельзя попробовать прямо сейчас. А еще мне нравится цвет. Очень красивый.       — Спасибо, — тихо произносит Уджин и понимает, что придется композицию в его голове немного поменять. Теперь вишенки располагаются в середине так, будто глазурь — это их продолжение, настолько цвет идеально подходил. Вишня будто растеклась по всей поверхности и сползла по стенкам вниз. ****       У самого младшего отменили последний урок и он с нетерпением ожидал конца занятий, чтобы уже вместе со старшими пойти домой и в тишине, хотя он сомневался, что будет тихо, отпраздновать день рождение Ынсона. На самом деле Уджин даже не знал, что дарить и придумал просто классную вещь — он подарит ему такой же свитер, как у него, только светлый, в то время как у Уджина он темно-серый. Если спросит зачем, то «От самого любимого младшенького». Пусть даже он будет не прав. И вообще, он отдельно написал поздравление и запихал в сам свитер, чтобы Ынсон прочитал.       На самом деле, Уджин волновался. Он волновался так сильно, что у него вспотели ладошки и он всячески пытался вытереть их и держал на холодном воздухе, но даже это не помогло и они оставались влажными. Неизвестно как парень дождался старших в таком волнении. Он побежал после уроков домой, чтобы накрыть на стол. Поставил алкоголь в холодильник, чтобы не было слишком теплым, и сидел ждал. Было страшно и неловко. А вдруг они пойдут куда-то в другое место праздновать и все старания младшего коту под хвост? Да нет, бред. Ынсон сегодня сам спросил какой торт его ждет, на что Ли младший сказал, что это секрет, а старший пытался выудить из него информацию. Но Уджин продолжал молчать и хитро улыбался. А сейчас он боится — вдруг у Ынсона аллергия на корицу или вишню? Хотя, на корицу вряд ли, он же кофе пил…       Ли подскакивает, когда слышит звуки открывающейся двери. Ребята тут. Они действительно пришли и у Уджина проскальзывает некий вздох облегчения. Он даже хотел было пойти их встречать, обнять, но он боялся быть навязчивым, поэтому просто вышел встретить.       — Итак, мелкий, доставай все, — начинает с порога Уын, снимая куртку и вешая ее на чью-то.       — Я уже. Буду я вас ждать, ага. Прошу к столу, — Уджин чуть кланяется и показывает руками в сторону кухни. Старшие проходят по очереди, паровозиком, замыкает цепь «Ли старших» (как иронично, в квартире одни Ли) Ынсон, что треплет младшего по волосам, мягко улыбаясь. У Уджина аж сердце в пятки ушло и ушки порозовели. Он глупо улыбается и идет следом за старшими, чувствуя себя немного не в своей тарелке, все же, ребята старше его, а он такой… ребенок?       — Оп, тортик, — сразу тянет ручки Ынсон, на что Уджин легонько бьет по рукам старшего и хмурится. — Чего деремся?       — Сначала покушать. Тут немного, — мямлит Уджин. — Стандартный суп из водорослей, токкпокки, пибимпап. Я немного приготовил, зная, что вы вряд ли будете есть. Ну и закуски, естественно, — продолжает чуть неуверенно мямлить парень, все же, убирая пока торт со стола.       — Немного? Хотя, пибимпап… Ладно. Сначала едим нормально вкусно. Тогда тащи вино, — командует Уын, а потом чуть поворачивается вправо. — А, все, вижу, стоит. Не тащи.       Уджин закатывает глаза и садится за стол между Ынсоном и Уыном — наверное, самое правильное решение за день. Сокчоль сидит напротив и о чём-то говорит так воодушевленно, все смеются, а Уджин краем глаза посматривает на Ынсона. Он, честно, не понимает что нашел в этом парне с почти сломанным снова носом и зачем. Ведь вокруг столько людей, красивых девушек — от заботливых нун отбоя нет, но! Уджин так глупо любит его. Зачем? Ведь Ынсон не такой, это же очевидно — он пользуется популярностью у одноклассниц и не только, он на день святого Валентина получил просто ведро шоколада в буквальном смысле! А Уджин? Кто такой Уджин для него? Всего лишь младший брат своего врага. Или бывшего врага? Ведь сейчас они достаточно хорошо общаются, не то, что раньше.       — Эй, карапуз, ты чего завис? Только не говори, что ты не будешь есть и решил откормить нас? — тычет брат в бок и смотрит на пустую тарелку младшего.       — Все хорошо. Просто я волнуюсь. Хён, у тебя нет аллергии на вишню? — обращается парень к Ынсону, делая настолько взволнованное лицо, что хочется лишь пожалеть.       — Нет. У меня вообще нет ни на что аллергии. С этим мне повезло, — хвастается Ли, хитро улыбаясь. — А что такое?       — Ничего. Потом узнаешь.       Уджин расслабленно выдыхает. Раз Сокчоль молчит, значит у него тоже нет аллергии, иначе бы точно что-нибудь промямлил. Дабы не раздражать брата пустой тарелкой, парень все же накладывает немного еды, несколько раз которая чуть не выпала прямо у него изо рта. Старшие смеялись, а он лишь щечки дул. И все же, они считают его ребёнком, что процентов.       — А знаете что? — вдруг начинает говорить Уын после второй бутылки вина на троих. Уддин выпил совсем немного, пол бокала. Ему не понравилось. А вторая бутылка была точно такой же, потому он не стал больше пить. — Вот как вы относитесь к ЛГБТ людям?       У Уджина сердце в пятки уходит. Он смотрит на брата и приоткрывает окно. Становится жарко, а запах перегара неприятно бьёт по лицу и лёгким. Неужели его родной брат вот так вот его спалит, сольёт всю информацию и будет рад, что сделал пакость? Не может быть. Уын, конечно, не самый хороший человек, но он все же умеет хранить секреты и даже такое вряд ли кому-то рассказал даже если бы его пытали.       — К чему ты клонишь? — с подозрением спрашивает Ынсон, допивая бокал и берет в руки бутылку, дабы налить ещё, но оказалось, что она уже пуста. — Пс, мелкий, есть что ещё выпить?       — Только соджу, кажется, но это Уын хён оставлял для себя…       — Да пусть наливает, тащи сюда, — машет руками парень, понимая, что «на потом» он сможет ещё взять. — Я клоню к тому, что вокруг много таких людей, но мы о них не знаем. И вдруг кто-то из твоих друзей, одноклассников, окажется, так сказать, нетрадиционным? Вдруг ты, например, нравишься какому-то парню из твоего или другого класса, а он боится говорить, ведь это неправильно. Но он готов сдалать больше, чем любая девушка?       — Ты что, на себя намекаешь? — морщится Ынсон, самостоятельно доставая стопки и разливая каждому прозрачную жидкость. Он даже спрашивает Уджина, но тот лишь морщит нос и строит недовольную мордашку. Ли старший усмехается. Сокчоль, подперев голову рукой, с интересом наблюдает за разговором.       — Не-не-не, я не такой. Просто вдруг, если…       — Даже если «вдруг если», то это противно. Даже если он горы свернёт, я ни за что не буду встречаться с парнем.       Уджин снова стоит у окна. Холодный ветер пытается высушить слезы. Он так и знал. Так и знал, что все закончится именно так, что у него нет ни единого шанса и что нужно скорее уйти отсюда к себе в комнату, пока эмоции не взяли контроль над ним. Он успокаивается немного и, наконец-то, режет торт. Не вовремя, конечно, но так они переключает свое внимание на него.       — А ты, Уджин, что думаешь насчёт этого? — слышится голос Ынсона. Сердце будто останавливается и не хочет двигаться. — Ну, насчёт того, что если бы тебе признался парень?       — Ну и что. Признался и признался. Он человек. Я человек. Мы все люди. Он просто влюбился. Я тоже могу влюбиться. Ведь каждый достоин любви вне зависимости от пола и гендера. Это обычная человеческая потребность. Все нормально. Любить кого-то — это нормально. Хотя с моих характером сомневаюсь вообще, что я могу кому-то понравиться, — усмехается Уджин, прикусывая язык — он и так слишком много наговорил. Кусок торта кладёт на тарелку, наливает чай и идёт к себе в комнату. Он боится осуждений, боится, что сейчас начнётся что-то вроде «тебе что, парень нравится, да?» и все в таком духе. Да, нравится. И очень сильно. И очень давно.       Уджин закрывается в комнате на замок. Прислонившись лбом к двери, он медленно сползает вниз и тихо плачет, прикусив руку, чтобы не издавать звуков. Он никогда не завоюет сердца старшего и просто нужно принять это, отпустить и забыть вообще о каких-то глупых чувствах. Ты же ребёнок, могут сказать, что ты понимаешь вообще. Но ведь возраст — это не главное.       — Если честно, то я согласен с ним, — внезапно подаёт голос Сокчоль. Он давно ничего не говорил, а после алкоголя голос слегка хрипел. — Ведь главное, чтобы было комфортно с человеком, взаимопонимание там, поддержка. Разве нет? ****       Уджин старается избегать старшего по максимуму. Делает вид, что он занят, разговаривает с кем-то или ещё что-то. Ынсон пару раз подрывается подойти к младшему, но как-то не решается и хрустит пальцами, отходя обратно. Нет, младший не замечал такой «слежки», даже наоборот, очень удивился, когда его одноклассники вдруг сообщили, что этот лысый из третьего класса шпионит за ним. Ынсон неизвестно когда успел немного остричь волосы и теперь на голове был очень странный, одной длины, ёжик. Ещё короче, чем был, кажется. У Ынсона волосы быстро растут. Но, что сказать, ему очень идёт. Ему вообще идёт абсолютно все, уж такой вот он уродился.       — Слушай, ты ведь все ещё мой раб, — все же ловит Ли-старший паренька, хлопая по плечу, отчего тот подскакивает на месте. Очень внезапно и резко это было. — Не хочешь ли помочь?       — У меня дела.       — Да ладно тебе, это был риторический вопрос, — цокает парень и, наконец, встречается взглядом с Уджином. — Что? Неужели я выгляжу так страшно? — Уддин отрицательно мотает головой. — Тогда сегодня ты мне поможешь.       — Я же говорю — у меня дела, — цедит сквозь зубы Ли и вырывается их хватки старшего. Он даже не заметил, когда тот сжал его руку, чтобы потащить за собой. — Мы завтра уезжаем с братом на месяц, мне вещи ещё собрать надо. Не до тебя сейчас, — бросает Уджин и уходит прочь, оставляя удивленного Ынсона. Он не ожидал. Да и сам Уджин не ожидал от себя такого. Больно. Он сам сделал это. Но так надо. Плохая была идея — сближаться с ним, позволять «стать его рабом», ведь, все же, это должен был Ынсон выполнять прихоти младшего, чтобы его не сдали, но что-то пошло не так.       «Ты всю неделю отлынивал от работы. Вперед, если не хочешь, чтобы тебе было плохо», — приходит сообщение от Уына. Сон ищет его взглядом, но не находит. Хмыкает и убирает телефон, понимая, что надо хотя бы продать то, что есть, а после забить на это все. Он не хочет заниматься этим. Переговорить с Уыном или пойти напрямую? Пойти напрямую. Но чуть позже, когда с этим будет покончено. ****       Родителей нет. Дома тишина. Ынсон пьет в одиночестве и думает. О чем? Ему скучно и одиноко. Он не думал, что может привязаться к врагу, с ним, хотя бы, можно было выпить, покурить. Он не думал, что без мелкого будет скучно. Ведь раньше все было хорошо. «Это потому что ты пил черт знает сколько», — проносится в голове. А ведь это так и есть. Это что значит, он ради какого-то Уджина перестал пить и курить? Немыслимо. Зачем?       Ынсон шатается, но идет. Он доходит до того самого места. Пропускают с недоверием. Все же, наверное, есть какое-то правило не приходить сюда в таком состоянии, но Ынсон ничего не знает. Он еле поднимает по лестнице и оказывается в кабинете Оливии. Бросает на стол серьгу, деньги, демонстративно отсчитав свою долю, и так и не проданные остатки. Наверное, так дела не делаются. Да и последующее действие было весьма странным и ужасным — приказ к избиению. Ли не знал сколько времени прошло, но когда он шел по улицам полуживой, все шарахались от его вида. Возможно, правильнее было бы вызвать скорую или полицию, но все боялись. Глупо, но Ынсон умывается в туалете какого-то торгового центра, как может, поправляет одежду, и, наконец, идет домой. Ну или пытается дойти.       Кажется, что его очень хорошо избили, вышвырнув за дверь. Вот уже и мерещится уже кто-то очень знакомый. Ынсон видит знакомое лицо, что стоит и смотрит на сладости на витрине. Наверное, очень хочется, но так же он знает, что может приготовить сам. Или же хочет попробовать повторить? Этого Ынсон не знал. Но он не понимает почему Уджин вернулся так рано, ведь прошло только две недели, а они должны были вернуться лишь через месяц. Но Ли явно не ошибался. Даже эта привычка хмуриться, задумавшись, его. Ынсон плюет на всех и подходит к младшему, обнимает со спины и будто облегченно выдыхает. Уджин вздрагивает и видит в отражении то лицо, о котором он пытался забыть все это время. Но такое побитое и… родное?