Любовь -это коварная штука!

Элеонора некоторое время молча наблюдала, как племянник уселся на стул и сделал знак бармену, чтобы тот налил ему выпить. Она ни слова не проронила даже после того, как Паша получил свой заказ и одним махом осушил стакан, а только внимательно следила за каждым его движением. Первым не выдержал Павел. - Все, хватит на меня так смотреть, - нарушил он молчание и со стуком поставил пустой стакан на стойку. – Ты приехала, чтобы узнать, как дела в отеле, и не облажался ли я снова? - Нет, - спокойно ответила Элеонора, продолжая в упор смотреть на племянника, - Я уже разговаривала с Софией и Петром. Дела в отеле идут превосходно, и в этом есть немалая твоя заслуга. – Женщина тепло улыбнулась, - Пока твой партнер был в отъезде, ты сумел заключить несколько выгодных контрактов с международными фирмами. Теперь Элеон практически постоянно будет принимать зарубежных гостей из их филиалов, а это значит, что стабильная прибыль ему уже обеспечена. Ты молодец, - она похлопала парня по руке. - То есть, ты всем довольна, - с ноткой недоверия констатировал Паша, и женщина снова улыбнулась. - Да. Я довольна тем, что ты стал серьезно относиться к делу. – Она помолчала, внимательно всматриваясь в лицо молодого человека, - Но мне не нравится то, что происходит лично с тобой, - Элеонора метнула быстрый взгляд в сторону рецепции, где Даша принимала очередных гостей отеля. – Как ты объяснишь мне сцену, которую только что устроил? - Никак! – Отрезал Паша, хлопнув по барной стойке ладонью, - Никак не хочу это обсуждать, тетя Эля! - А придется, - во властном голосе Элеоноры промелькнули металлические нотки, - Потому что, если твои личные дела будут влиять на благополучие отеля… - Не будут! – Уверенно ответил Павел, и твердо посмотрел на тетю, - Никаких личных дел у меня нет! И не будет! - Ну, ну, не стоит так категорично. Я ведь ничего тебе не запрещаю, - мягко произнесла Элеонора, - просто надеюсь на твое благоразумие, Павлик. Женщина поднялась с барного стула, давая понять, что разговор окончен. - Ты молодец, я в тебя верю, мой мальчик, - она потрепала племянника по щеке и направилась к выходу, но по пути еще раз посмотрела на рецепцию, окинув Канаеву внимательным взглядом, от которого девушка была готова спрятаться под стойкой. *** *** - Я соскучился. – Петр нежно поцеловал Дашу. - Правда? – Она посмотрела на него с лукавыми искорками в глазах, - Когда же ты успел, если звонил мне по пять раз на день? - Ну, - Петя улыбнулся, - Говорить по телефону – это не то, что видеть тебя, обнимать, целовать… - он снова мягко коснулся девичьих губ. – А ты разве не скучала? Несколько минут назад Петр Алексеевич позвонил Канаевой и пригасил к себе, и теперь они стояли, обнявшись, посреди его номера. - Ну, так что? Скучала или нет?- повторил свой вопрос Петр, пристально глядя на девушку. Даша улыбнулась. - Конечно, скучала. – Она нежно погладила парня по щеке, - Как прошла твоя поездка? - Удачно. – Петр замялся, словно обдумывая свои следующие слова. Наконец он продолжил, -Скажи, что происходит между тобой и Павлом? Сердце Даши сделало кульбит, сначала рухнув куда-то в район пяток, затем забившись где-то в горле. Девушка изо всех сил постаралась ничем не выдать своего внутреннего состояния. - Что ты имеешь в виду? - Я видел вас в холле, - произнес Петя, - что между вами произошло? Даша мягко высвободилась из его объятий, и отошла к столику с напитками, делая вид, что выбирает себе сок. - Так что это было? - Ничего особенного. Просто небольшие разногласия в работе. - Правда? - Конечно. Романов подошел к девушке и развернул ее лицом к себе. - Послушай, я знаю, что у вас были отношения, - прямо заявил он, глядя, как темные глаза девушки расширились от испуга. - Откуда? – Внезапно охрипшим голосом спросила Канаева. - Не важно. Насколько я понимаю, об этом знают почти все в отеле. Почему ты мне не сказала? Даша глубоко вздохнула, постаравшись вернуть себе самообладание, и, справившись с этой задачей, уже спокойнее посмотрела на Романова. - Потому что нечего было говорить. – Проговорила она. - Но ведь вы встречались?- Петр непонимающе нахмурился, и Даша скривила губы в невеселой усмешке. - Это слишком громко сказано! - В каком смысле громко? - Мы… Мы просто попробовали быть парой, но… – взгляд девушки стал задумчивым и печальным - … но это длилось совсем недолго и принесло мне только боль… много боли… - голос предательски дрогнул, и Даша усилием воли отогнала от себя грустные воспоминания, - Поэтому я не хочу больше говорить на эту тему. – твердо произнесла она. – Если ты узнал о наших с Павлом отношениях, значит, ты наверняка в курсе того, КАК они закончились. - Да, прости. – Петр снова обнял любимую, - Я понимаю, каково тебе было. Даша постаралась улыбнуться как можно искреннее. - Это все в прошлом! – Шоколадные глаза смотрели на Романова с нежностью, - Теперь я с тобой, и это главное! Она поцеловала парня, и, обвив его шею руками, положила голову ему на плечо. Петр еще крепче прижал девичье тело к себе, пытаясь сосредоточиться на этих приятных ощущениях, но одна мысль не давала ему покоя. Значит все в прошлом? И между Дашей и Павлом ничего нет? Тогда почему, глядя сегодня на их стычку в холле, ему упорно казалось, что эти двое чувствуют друг к другу намного больше, чем сами могут думать? *** *** Следующие несколько дней пролетели незаметно. Петр почти каждую свободную минуту старался провести рядом с Дашей, устраивал ей приятные сюрпризы, окружал вниманием и заботой. Иногда девушке казалось, и честно говоря, небезосновательно, что он всячески пытается свести до минимума любой ее контакт со вторым владельцем отеля, хотя Петр ни разу больше не заговаривал с Канаевой об их с Павлом отношениях. Несколько раз за эти дни Даша ловила на себе взгляд светло-карих глаз серба, особенно, когда рядом с ней находился Романов. В такие моменты этот взгляд становился настолько пристальным, что девушка чувствовала его своей кожей. За всеми этими треволнениями и заботами Канаева практически забыла об одном приближающемся событии, и вспомнила о нем лишь, собираясь на работу в ночную смену. Домой вернулась Юлька, и с порога начала делиться с подругой последними новостями Элеона. - Сегодня в отеле просто дурдом был! – Вместо приветствия объявила она и плюхнулась на диван, наблюдая, как Канаева носится по комнате, собираясь на смену, - с самого утра Павлик Аркадьевич всем веселую жизнь устраивал. Даша невольно вздрогнула, услышав имя серба, но к счастью, Комиссарова не заметила ее замешательства и продолжала вещать. - Сначала он все утро просидел в номере, посылая к черту всех, кто подходил к его двери. Потом решил закатить вечеринку в ресторане, но, когда София уже все приготовила, передумал, и заявил, что будет праздновать в другом месте. - Что праздновать?- не подумав спросила Даша, уже засовывая ноги в босоножки. Комиссарова выглянула в коридор и так уставилась на подругу, что той стало не по себе. - Твою мышь, Канаева! Ты серьезно?! Сегодня у Павлика день рождения, вообще то! Брюнетка застыла, удивленно распахнув глаза. В памяти пронеслись картинки с прошлогоднего мероприятия, на котором Даша и Юля оказались совершенно случайно. Бурная гулянка, безудержное веселье, алкоголь и длинноногие красотки в откровенных нарядах – все для удовольствия именинника… И сам виновник торжества, сидящий во втором люксе в обнимку с бутылкой виски, одинокий и подавленный. Да, тот день Даша вряд ли забудет, ведь именно тогда она впервые посмотрела на Пашу другими глазами, впервые увидела его настоящим. Перед девушкой на полу сидел не эгоистичный, капризный и избалованный деньгами и вниманием мажор, а маленький тринадцатилетний мальчик, который в одночасье потерял все самое дорогое, что было в его недолгой жизни. Даша поняла, что Павел намного лучше и проще, чем хочет казаться, и ее сердце откликнулось на неожиданные откровения кареглазого серба. Именно тогда Канаева впервые почувствовала, что она может в него влюбиться… *** *** Ночная смена проходила, как обычно. Пустынный лобби, тишина и скучающая Канаева на своем посту за стойкой рецепции. Все, как всегда. Придя сегодня в отель, Даша повидалась с Петром, который сообщил ей, что едет к родным, решать какие-то проблемы, и вернется утром. Романов был чем-то расстроен, явно очень спешил, и девушка не стала его расспрашивать, а просто пожелала ему удачи и поскорее все уладить. Павла Аркадьевича в отеле не было, видимо он, как и сообщила Юлька, уехал праздновать свой день рождения в какой-то модный ночной клуб, так что Даша вполне логично рассудила, что до утра он тут не появится, а значит, она успеет смениться и спокойно уйти домой. Каково же было ее удивление, когда глубокой ночью двери отеля распахнулись и сам именинник предстал пред ясны очи девушки. Сказать по правде, его физиономия совершенно не походила на довольное лицо человека, вернувшегося с веселой вечеринки устроенной в его честь. Павел, окинув Канаеву угрюмым взглядом, не совсем твердой походкой направился к лифту, но вдруг остановился на несколько секунд, как будто о чем-то задумавшись, а потом решительно пошел в сторону бара. Даша молча следила за его передвижениями, наблюдая, как серб зашел за барную стойку и принялся там хозяйничать, периодически задевая стаканы, бокалы и прочую утварь. «Не допил!» - мрачно констатировала она, и отвернулась, потеряв интерес к происходящему. Но в следующий миг грохот и звон разбитой посуды заполнил лобби и заставил девушку испуганно вскочить. Со стороны бара больше не доносилось ни звука, и Даша, после секундного колебания, поспешила туда, подгоняемая тревожными мыслями. - Павел Аркадьевич, с вами все в порядке? – Зайдя за стойку, Канаева с трудом сдержала испуганный вскрик, и бросилась к распростертому на полу сербу, - Паша! Хозяин отеля лежал среди осколков от разбитых бокалов и стеклянных полок, и на первый взгляд брюнетке показалось, что он не дышит, однако в следующую секунду парень с усилием перекатился на бок и попытался принять сидячее положение. Правая сторона лица была испачкана свежей кровью, которая сочилась из рассеченного лба, с кистью левой руки тоже наблюдалась далеко не радостная ситуация, и девушка подозревала, что с ней придется повозиться на предмет обнаружения мелких осколков. - Паша, Пашенька, ты меня слышишь? – Канаева обхватила руками лицо серба, стараясь поймать его взгляд, - Паша, посмотри на меня! Наконец светло-карие глаза сфокусировались на девушке, и в них мелькнуло сначала узнавание, а затем холодное раздражение. Павел резко оттолкнул ее руки, собираясь гордо отказаться от помощи, но тут же скривился от боли, в глазах потемнело, и он начал заваливаться на бок, не удержавшись в сидячем положении. Даша с усилием потянула обмякшее тело обратно, не давая ему упасть, и в страхе принялась звать на помощь, надеясь, что ее напарник, уже вернулся с перерыва. К ее облегчению, так оно и оказалось, и второй портье, Леша, прибежал за стойку, как только услышал ее зов. - Помоги мне его поднять! – жалобно попросила сидящая на полу Даша, и указала молодому человеку на Павла, голова которого покоилась у нее на коленях. Общими усилиями они справились с этой задачей, Алексей, вместе с начавшим приходить в себя сербом, потащился к лифту, чтобы оттранспортировать пострадавшего в его номер, а Даша метнулась к служебным помещениям, надеясь отыскать все, что нужно для оказания первой помощи, необходимой в таких ситуациях. Спустя минут десять, Канаева, нагруженная сверх меры всем, что смогла найти, а нашла она немало, вошла в номер Павла Аркадьевича. Серб, стараниями второго портье, уже полулежал на кровати, и Даша, поблагодарив напарника за помощь и отправив его восвояси, приблизилась к затихшему пострадавшему. Она, смущенно отметила, что Павел успел снять с себя испорченную футболку, но, стараясь об этом не думать, протянула руку ко лбу Паши, чтобы смыть кровь и осмотреть рану. - Уйди, - вяло отмахнулся от нее парень, - тебя мне только не хватало сейчас! - Успокойся, и дай мне осмотреть рану, - принялась, как маленького, уговаривать его Даша, - я хочу помочь. - Не надо мне помогать! Иди своему Пете помогай, он это оценит! А меня оставь в покое! - Хватит идиотничать! – его сопротивление начало злить Дарью, и она предприняла еще одну тщетную попытку добраться до Пашиного лба. – Паша! Я хочу тебе помочь! - С чего это вдруг? – сербский акцент стал слишком явным, то ли от раздражения, то ли просто от стресса, - Я же для тебя пустое место, так что не надо строить из себя сестру милосердия, и делать вид, что волнуешься за меня! Даша возвела глаза к потолку, считая про себя до десяти, чтобы успокоиться и ненароком не стукнуть болезного в попытке его усмирить. Затем перевела взгляд на окровавленную руку парня, которая тоже требовала оказания помощи, по - видимому даже больше, чем разбитый лоб. Судя по всему, голова не слишком пострадала, так как Паша находился в полном сознании, и был довольно адекватен, несмотря на бурно проведенный вечер. Даша потянулась к больной руке. - Я сказал, отстань! Я сам все сделаю. Ай! – парень, отмахиваясь от девушки, вскрикнул, почувствовав резкую боль в кисти и в ране на лбу, и бессильно откинулся на подушку. - Паша, - как можно спокойнее обратилась к нему девушка, - пожалуйста, позволь мне тебе помочь. Я ведь в любом случае никуда не уйду и не оставлю тебя в таком состоянии. Серб приподнял голову и с минуту смотрел на Дашу, словно взвешивал все за и против. - Ты назвала меня Паша, - наконец произнес он, снова ложась на подушку и поворачиваясь так, чтобы видеть склонившуюся над его больной рукой девушку, - наверное, надо было раньше себе что - нибудь разбить, чтобы снова услышать, как ты это скажешь. - Не мели чушь, - не отрываясь от работы, ответила смущенная его замечанием Даша, - хватит и того, что ты устроил сегодня. - А что? Прекрасное завершение празднования моего дня рождения, правда? – в его голосе мелькнули ироничные нотки. - Кстати, - запоздало спохватилась Даша, и на секунду взглянула на парня, - С днем рождения. - Угу. Спасибо… В номере воцарилась неловкая тишина. Павел наблюдал за тем, как Даша обрабатывает глубокие порезы на его руке, проверяя, не застряли ли там осколки, а сама Канаева изо всех сил старалась не отвлекаться от работы, чтобы лишний раз не столкнуться с этим внимательным взглядом и не потеряться в глубине золотисто-карих глаз серба. Наконец, наложив бинтовую повязку, девушка закончила с кистью, и придвинулась ближе, чтобы приняться за осмотр и лечение раны на лбу. Обнаженный торс парня, его неотрывный взгляд, доводили Канаеву до исступления, не давая сосредоточиться. Она не понимала, почему близость Паши, даже в этой ситуации, так на нее влияет. Это неправильно, это плохо! У нее есть Петя, и она его любит. А все, что когда-либо она чувствовала к Павлу, уже давно в прошлом, разве нет? Ну почему, одно его присутствие вызывает в душе девушки больше эмоций, чем самые интимные моменты с ее ЛЮБИМЫМ парнем? А сам нарушитель Дашиного душевного спокойствия лежал и смотрел на нее, терзаясь практически таким ми же мыслями. Он никак не мог понять, что происходит с ним всякий раз, когда Канаева оказывается в такой непосредственной близости. Ее стройная фигурка, ее огромные шоколадные глаза, которые сейчас старательно смотрят в сторону… Паша поймал себя на мысли, что все могло бы у них получиться, если бы он смог тогда справиться со своей ревностью и не разрушил бы их отношения сам, причем таким ужасным способом. Дарья Канаева действительно была и, что скрывать, осталась пока единственной девушкой, сумевшей затронуть его сердце и впервые дать почувствовать, если не любовь, которую он никогда не испытывал к женщине, то нечто очень на нее похожее. Каким же нужно быть идиотом, чтобы своими руками, все это уничтожить! И теперь лежать здесь, смотреть на нее и осознавать, что ЕГО «госпожа горничная» больше не его. - Скажи, - в тишине люкса голос парня прозвучал неожиданно громко, заставив Дашу вздрогнуть, - ты правда меня простила? Канаева немного помедлила с ответом, и Паше на секунду показалось, что она признается в обратном. Но девушка утвердительно кивнула, и до него донеслось тихое «да». - Почему? Как ты смогла меня простить? Девичья рука, осторожно промывающая рану на лбу парня, на секунду замерла, и Даша задумчиво пожала плечами. - Не знаю. Наверное, потому, что… я умею прощать,- голос звучал не очень уверенно, словно девушка действительно не могла даже себе ответить, почему смогла ему все простить. Павел опустил глаза, и пушистые ресницы отбросили длинные тени на щеки. Даша невольно залюбовалась этим невинным видением, но голос парня вывел ее из забытья. - Да… А я тогда не смог, - Паша невольно дернулся, когда девичья рука приложила к ране вату смоченную в дезинфицирующем средстве, и снова открыв глаза, уставился в потолок. – Не смог простить. Опозорил тебя, столько боли причинил… только недавно это начал понимать. - Что понимать? - Что я поступал с людьми, как полный придурок, творил, что хотел, ни с кем не считался, мне было плевать, что все они чувствуют. А когда самому сделали больно… - Паша многозначительно посмотрел на Канаеву, и она задержала дыхание, сообразив, что именно он имел в виду, - … не смог это пережить. – Парень отвернулся, давая девушке возможность выдохнуть и продолжить его лечение, - Разозлился, с ума сходил от ревности, хотел причинить такую же боль, какую чувствовал сам. И превратился из-за своей жажды мести в настоящее чудовище и сволочь… - карие глаза снова уставились на Дашу, поймав ее взгляд и не позволяя его отвести, - Скажи честно, я сволочь? - Нет. – Девушка невольно улыбнулась краешком губ, - просто дурак. Паша усмехнулся в ответ. - Конечно дурак. – Он помолчал, отрешенно глядя в окно за спиной Даши, - после всего, что натворил, еще и Соню в это втянул, роман завел, предложение сделал… только такой идиот, как я, мог посчитать, что София – подходит мне в качестве жены… И вообще… жениться на ней было самым хреновым моим решением. Хорошо, что София все - таки очень мудрая женщина, и вовремя остановила эту комедию. Даша осторожно накладывавшая специальный пластырь на рану, чтобы стянуть разорванные края, тихонько хмыкнула, чем привлекла внимание Павла. - Что? – он вопросительно поднял брови, и девушка с легкой улыбкой склонила голову на бок. - Ничего, просто кое - что вспомнила, - Она вернулась к прерванному занятию. - Что вспомнила? - Как ты однажды сказал, что жениться – это не твое. В глазах Паши мелькнули искорки понимания, и он, усмехнувшись, пристально посмотрел на девушку. - Да, верно… А потом я еще сказал, что женюсь разве только на тебе. Взгляды встретились, и Даша почувствовала, как тонет в золотисто – карих глазах серба. Их лица были слишком близко друг к другу, казалось, еще миг, и она ощутит на своих губах его поцелуй. Было заметно, что парень тоже об этом думал, всматриваясь в глубину ее темных, цвета горького шоколада глаз. Нет! НЕТ! Только не это! Будто испугавшись своих мыслей, молодые люди поспешно прервали зрительный контакт, ощутив при этом одновременно и облегчение и что-то вроде сожаления. Канаева поправила наложенную на лоб повязку, позволив себе на секунду задержать пальцы в мягких волосах парня, затем решительно поднялась и принялась собирать медицинские принадлежности обратно в переносную аптечку. В душе у девушки был полный раздрай, и такая неразбериха в мыслях, что ей стоило большого труда снаружи сохранять спокойствие. - Все, мне пора, - спустя несколько минут объявила Даша, и поставила собранную аптечку на стол, - Я надеюсь, что ты на сегодня закончил с приключениями, потому что мне нужно идти работать. - Эээ, так не пойдет, - вдруг возразил Паша, приняв сидячее положение, - ты не можешь вот так взять и уйти! - Еще как могу, - уверила его брюнетка, - у меня рабочая смена, и этого никто не отменял. - А если у меня сотрясение? Ты подумала об этом?- золотисто – карие глаза смотрели на Канаеву с укором, - вот оставишь меня одного, мне плохо станет, я умру, - парень обвинительно ткнул пальцем в сторону девушки, - и это будет на твоей совести! - Для сотрясения ты слишком активен, - сощурилась Даша, - если бы оно у тебя было, то, уж поверь, ты чувствовал бы себя намного хуже. - А я и чувствую, - серб страдальчески скривился и вытянулся на кровати, сложив руки на груди и закрыв глаза, - Я просто бодрюсь. А на самом деле мне плохо. Очень плохо. И с каждой минутой становится все хуже. Даша скептически усмехнулась, наблюдая за симуляцией «глубоко умирающего». - Если тебе настолько плохо, я вызову скорую, - невинным голосом заметила она, и уже более серьезно добавила. – Прости, я все - таки пойду. В любом случае ты всегда можешь просто позвонить на рецепцию. А сидеть с тобой я не нанималась. - Злая ты, Канаева, - обиженно донеслось с кровати, когда девушка уже выходила из номера. - И тебе спокойной ночи, - ответила с улыбкой брюнетка, и тихо добавила, - Паша. Как будто напоследок позволила себе еще раз проговорить это имя, перед тем, как наступит завтра, в котором они снова станут чужими. Даша осторожно прикрыла дверь, и уже в коридоре обессиленно прислонилась к ней спиной, закинув голову и закрыв глаза. Все ее существо стремилось к тому, кто сейчас остался там, в люксе. Девушка и не предполагала, что так сильно испугается за Павла сегодня. Но когда она увидела его в полубессознательном состоянии, в крови… Казалось, в один миг, весь остальной мир перестал существовать, сосредоточившись в одном единственном человеке, лежащем перед ней на полу бара. Страх за Павла накрыл ее, как лавина, и это был опасный симптом, который Даше не очень понравился. Но еще больше ей не понравилось то, что чуть не произошло в номере, когда они смотрели друг на друга, на секунду забыв обо всех обидах, ссорах и конфликтах. И сейчас, стоя в пустынном коридоре, она никак не могла избавиться от странного волнения, и желания вернуться в номер, посмотреть в золотистые глаза, увидеть его улыбку, услышать бархатный голос с неповторимым акцентом, ощутить тепло его рук… «Ну да, а потом снова страдать, рыдать в подушку и собирать свое сердце по кусочкам, после очередного его предательства!» - безжалостно напомнил внутренний голос – «Дура, беги, пока не поздно! Беги, и больше никогда не оглядывайся назад!» Даша тяжело вздохнула, соглашаясь с этими мыслями, и решительно отбросив все сомнения, пошла в сторону лифта, хотя ее сердце никак не хотело проигрывать эту битву, и отчаянно трепыхалось, истекая кровью и разбиваясь о холодные стены разума. Девушка не знала, что там, за дверями люкса, так же неистово борется из последних сил еще одно сердце, сражаясь за что-то, чего само еще не осознало до конца…