Любовь -это коварная штука!

Наступившее утро Дарья Канаева встретила, нетерпеливо меряя шагами свое рабочее место за стойкой. С той минуты, как она вернулась из номера Павла Аркадьевича, девушка не находила себе места от тревоги за его самочувствие, и уже несколько раз за ночь порывалась подняться к нему с проверкой, но в последний момент сама себя останавливала, оправдываясь тем, что нужно дать Павлу возможность отдохнуть, поспать, и поэтому не стоит его беспокоить хотя бы несколько часов. Если вдруг ему что-то понадобится, он обязательно позвонит на рецепцию. Успокаивая себя таким образом, Даша продержалась до утра, и когда до конца смены осталось чуть больше десяти минут, все таки не выдержала. Скоро должен был вернуться Петр, и девушка совсем не хотела посвящать его в подробности сегодняшней ночи, поэтому она справедливо рассудила, что уж если и идти к Павлу, дабы проверить его самочувствие, то сделать это нужно до прихода Романова. И кстати! У девушки имелась веская причина на то, чтобы навестить пострадавшего: ночью она забыла в люксе свой форменный пиджак, и нужно было обязательно его забрать. Конечно, в прачечной висел второй рабочий комплект, которым она и воспользовалась после того, как обнаружила пропажу, но… Забытый элемент одежды все же стоило вернуть, пока на него не наткнулся кто-то из горничных во время уборки, потому что в этом случае сплетни и слухи расползутся по отелю в мгновение ока… Даша тихонько вошла в номер, предварительно проверив, нет ли поблизости любопытных глаз. В помещении было тихо и темно, благодаря тяжелым шторам, не пропускавшим утреннее солнце. Девушка осторожно прошла в спальню и присела возле кровати, на которой, разметав руки, мирно спал Паша. Сердце Канаевой болезненно сжалось при взгляде на парня. Он выглядел так невинно, так безмятежно, что девушка не могла заставить себя отвернуться. Картину не портила даже повязка на лбу и мелкие царапины на лице. Взьерошенные волосы, мягкость которых до сих пор помнили ее пальцы, длинные ресницы, веерами лежащие на щеках, слегка приоткрытые губы, вызывавшие непреодолимое желание прижаться к ним в нежном поцелуе… Господи! Да что же это с ней творится? Неужели она никогда не сможет избавиться от него? Какое-то наваждение! Даша, как зачарованная, смотрела на спящего, абсолютно забыв, зачем пришла, и потеряв счет времени. Ее рука в совершенно неосознанном порыве, легла на обнаженную грудь парня, ощутив тепло его кожи и ровное биение сердца. Павел крепко спал, по видимому, весьма насыщенная событиями ночь дала себя знать, но самое главное, что обе раны, над которыми сегодня трудилась Канаева, выглядели довольно неплохо, повязки на них были чистыми и сухими, и девушка облегченно вздохнула. Конечно, головная боль Павлику Аркадьевичу обеспечена в любом случае, и не только благодаря полученной травме на лбу, но и беспощадному похмелью после вчерашних возлияний. Однако это Паша как- нибудь переживет без посторонней помощи. Мобильный в кармане девушки завибрировал, и она, словно пробудившись от гипноза, испуганно отдернула руку от Пашиной груди, который беспокойно заворочался и снова затих. Не хватало еще, чтобы серб проснулся и обнаружил ее в своем номере, мало того, возле своей постели. Даша поспешно отошла от кровати и бегло осмотрела спальню в поисках своего пиджака. Пропажу она обнаружила перекинутой через спинку стула, и, схватив ее, торопливо покинула номер, изо всех сил сдерживая желание снова полюбоваться на спящего. - Твою мышь, Дашка! – Девушка вздрогнула всем телом от неожиданности и порывисто обернулась на голос, - Ты, что это крадешься из номера Павлика, а? Вот дура, так спешила убежать из люкса, что совсем забыла о предосторожностях. Хоть повезло нарваться на Юльку, а не кого-то другого. Даша растерянно смотрела на подругу, лихорадочно придумывая правдоподобный ответ, но как назло, в голове не было ни одной достойной мысли. Голубые глаза Комиссаровой пробежались по фигурке брюнетки, задержались на пиджаке, который та держала в руках, и расширились от внезапной догадки. - Ты что, всю ночь тут провела? Вы с Павликом… того…? - Что? Нет, нет, - яростно запротестовала Даша, - Я просто… - Что просто? - Это сложно объяснить, - девушка в изнеможении прикрыла глаза, совершенно не представляя, как все рассказать, - Юль, давай потом поговорим. – Она с мольбой посмотрела на подругу, но не тут то было. - Ну уж фигушки, - категорично отрезала рыжая, - ты мне прямо сейчас все расскажешь! Ты что, с Пашей переспала? - С ума сошла, что ли?! Нет, конечно! - А что еще можно подумать, когда ты рано утром из его номера выходишь? - Юля в упор посмотрела на подругу, - Серьезно, что ты у него делала? Даша быстро оглянулась, проверяя, не появились ли у них слушатели. - Юля, правда, - снова посмотрела она на рыжую,- это не самое лучшее место для откровений. Я обещаю, что все тебе расскажу, только, пожалуйста, - она молитвенно сложила руки, - пожалуйста, не сейчас и не здесь. Комиссарова недоверчиво уставилась на брюнетку, размышляя, добиваться правды немедленно, или все- таки отложить допрос с пристрастием на более удобное время. Наконец она нехотя кивнула и Даша, благодарно выдохнув, поспешила к лифту. - И про пятна на форме ты мне тоже расскажешь? – свистящий шепот Юльки заставил девушку застыть на полпути, и недоуменно оглянуться. – Посмотри на него. – Горничная подошла и ткнула пальцем в темно-бурое пятно, красовавшееся на сжатом в руках Даши пиджаке. - Черт! – Не сдержала свои эмоции брюнетка, досадливо разглядывая испачканную вещь, - это же… - угу, кровь. – Уверенно заявила Юлька, и подозрительно посмотрела на подругу, - ты че? Павлика Аркадьевича замочила? - Офигела?! – Поразилась Даша абсурдному предположению. - Ладно, не напрягайся, - примирительно махнула рукой Комиссарова, - Я пошутила, - она решительно отобрала растерянной брюнетки многострадальный пиджак и закинула его в корзину, стоящую на тележке. - Постараюсь все отстирать. - Спасибо, - Даша хотела еще что-то добавить, но зазвонивший мобильник не дал ей этого сделать. Девушка поднесла телефон к уху. - Алло?... Петя?... Привет, ты вернулся?... В кабинете Софии Яновны? – Подруги быстро переглянулись, - да, я иду… Хорошо. Даша спрятала телефон. - Мне пора бежать, - она благодарно посмотрела на Комиссарову, - еще раз спасибо. Как только появится возможность, я все тебе расскажу, обещаю! Последнюю фразу девушка выкрикнула, уже забегая в кабину лифта и закрывая двери. Оставшись одна, Юля задумалась обо всем, чему стала свидетелем. Похоже, Даша серьезно влипла. Со всей этой неопределенностью и путаницей в отношениях с Павлом, она успеет вдоволь намучиться, а за компанию, и ее, Комиссарову, в свои мучения втянет. Вот скажите, оно Юльке надо?! *** *** Павел проснулся далеко после полудня с жуткой головной болью. Казалось, что сотни кувалд отбивают ритм его пульса где то под черепной коробкой, в ушах и висках. Рука под бинтами тоже ныла, но с этой болью можно было смириться, главное не задевать многострадальную кисть. И еще было бы неплохо выпить обезболивающее, чтоб наверняка почувствовать себя лучше. Осторожно, стараясь не сильно шевелить головой, Павел полез в тумбочку, долго рылся там, наконец, вытянул заветный блистер, издав победный клич, моментально перешедший в болезненный стон. Глотнув сразу парочку таблеток, парень откинулся на подушки, и закрыл глаза, ожидая, когда лекарство подействует. Перед внутренним взором замелькали картинки прошедшей ночи, отвлекая Пашу от физических страданий, и образ той, которая сегодня ночью была здесь, вызвал странное тепло внутри, и непреодолимое желание снова ее увидеть. Даша… Павел вспомнил момент, когда ему внезапно захотелось ее поцеловать. Это желание появилось так неожиданно, и настолько захлестнуло его, что парень даже испугался. Да уж, бесполезно утверждать, что он ничего к ней не чувствует. Бесполезно говорить себе, что его больше не волнует Даша Канаева. Волнует! И не просто волнует, а… Черт, да он и сам пока не мог сказать, что именно испытывает к этой девушке. Она нервирует, она выводит из себя своей отстраненностью, своей холодностью, она его бесит! Бесит своим романом с Петром, бесит тем, что позволяет этому типу обнимать, целовать себя, делать то, что она никогда не позволяла делать ему. Каждый раз, когда Павел видел их вместе, ему хотелось просто придушить эту стерву, чтобы больше не бесила! И в то же время при взгляде на Канаеву, Паша все чаще думал о том, как бы схватить ее, сжать в объятиях, поцеловать эти пухлые губы, мягкость и нежность которых он еще смутно помнил, почувствовать, как она отвечает на поцелуи, так же страстно обнимая его, и прижимаясь своим разгоряченным телом… Павел открыл глаза, пытаясь избавиться от слишком реалистичной картины, услужливо нарисованной его богатым воображением, и глубоко вздохнул, приводя мысли в относительный порядок. В голове прояснилось, боль стала намного терпимее, по всей видимости, лекарство подействовало, и Паша облегченно выдохнул. Что ж, можно принять освежающий душ, переодеться, разобраться с текущими вопросами, среди которых, кстати, вызов мастера для ремонта барных полок… И найти Дашу, чтобы поблагодарить ее за оказание помощи и за проявленное участие. Павел и сам не понимал, почему для него так важно сказать девушке «спасибо», но очень хотел это сделать. Кто знает, может быть вот так, понемногу, постепенно, он сможет ей доказать, что изменился, и снова завоюет ее доверие… Первым человеком, кого Паша встретил, выйдя в коридор, оказалась Юлька, которая как раз закончила уборку соседнего номера. Он позвал девушку, и она с неохотой подошла. - Где твоя подруга? – вместо приветствия начал Паша, сверля глазами горничную. Юля пожала плечами. - Откуда я знаю? Наверное, дома, отсыпается после смены. – Девушка с любопытством взглянула на повязки Павла Аркадьевича, - А… а это у вас от того, что в баре случилось? - А это тебя не касается! – недружелюбно буркнул Паша, пресекая дальнейшие расспросы и возвращая к интересующей его теме, - Так ты не знаешь, где она? Комиссарова мстительно сощурилась. -Ну… может она с Петей… - С Петей? - Ну да, - Юлька невинно пожала плечами, тайком наблюдая за реакцией начальника , - С Петром Алексеевичем, своим парнем. А что? Паша сжал челюсти, сдерживая вертевшиеся на языке чертыхания. Информация о местонахождении Даши совсем не порадовала парня, особенно та часть, где Канаева проводила время с Петром. Интересно, чему он удивляется, если знает, что они пара? Дожились! Павел Аркадьевич, бабник, сердцеед, не имеющий отказа у женщин, ревнует ЧУЖУЮ девушку! С ума сойти! Несколько сербских ругательств, все - таки сорвались с его губ, в карих глазах зажегся опасный огонек, не предвещавший ничего хорошего, и Паша, не обращая внимания на очень любопытный взгляд Юльки, пошел в сторону лифта. *** *** Даша, отоспавшись после ночной смены, наслаждалась свежесваренным ароматным кофе, и перебирала в памяти утреннюю беседу с Софией и Петей, состоявшуюся в кабинете управляющей. Входя туда, девушка уже наперед знала, о чем Толстая будет с ней говорить, и поэтому не удивилась, услышав первый вопрос. Рассказав присутствовавшим о ночных приключениях и причине разгрома в баре, девушка все же не стала сильно откровенничать и умолчала о деталях своего времяпрепровождения в номере Павла Аркадьевича. София внимательно ее выслушала, и было видно, что женщину ответы вполне убедили, чего Даша не могла сказать о Петре, молча смотревшем не нее из кресла. В его взгляде сквозило недоверие и настороженность, и весь его вид говорил о крайней степени раздражения и недовольства. Романов не проронил ни слова, пока управляющая выясняла все интересующие ее подробности, и лишь, когда Даша вскользь упомянула о том, как оказала Павлу необходимую помощь, его взгляд стал на мгновение холодным и острым, обдав Канаеву ледяной волной. Девушка еле дождалась конца беседы, и как только Толстая ее отпустила, выскочила из кабинета, лихорадочно соображая, что сейчас будет говорить Пете. - Веселая ночь у тебя выдалась, правда? – без тени улыбки произнес Романов, выйдя следом за девушкой от Софии. – Так значит ты за Павлом ухаживала? Даша, решив, что лучшая защита, это нападение, с вызовом посмотрела на своего возлюбленного. - Да. Он сильно поранился и повредил руку. Я просто ему помогла. - Не сомневаюсь, - поджал губы Петр, - а почему не вызвала скорую? Обязательно нужно было делать это самой? Даша гордо вздернула подбородок. - Как видишь, обошлось без скорой. К тому же, благодаря моему спортивному прошлому, я хорошо знаю, как оказывать первую помощь. - Но это не входит в твои обязанности портье, разве нет? Почему именно ты? - Потому что я не могла поступить иначе. - Не могла, или не хотела? – прожигая девушку взглядом, спросил Романов. - Послушай, - Не выдержала Даша, - Я оказала ему помощь! И помогла бы точно так же любому другому человеку! Так что перестань меня ревновать. Романов сузил глаза. - То есть, хочешь сказать, что тебе было все равно, что это Паша. - Да, абсолютно. – Девушка подошла к своему парню и положила руку ему на плечо, - Петя, я просто сделала то, что было необходимо. Больше ничего. Петр стоял и смотрел в пол, обдумывая слова любимой, и ему очень хотелось поверить в услышанное. Но что-то мешало это сделать, нотка недоверия, закравшаяся еще там, в лобби, когда он имел «счастье» наблюдать их небольшую ссору. Петя поднял голову и пытливо заглянул в темные глаза Канаевой, словно собирался разглядеть в них доказательства ее правоты. - Ладно, я все понял, - наконец произнес он и обнял девушку за талию, - прости, что… - Не надо, - мягко перебила его Даша, - давай прекратим этот разговор, и просто забудем. - Давай, - Петя поцеловал ее, как будто своим поцелуем хотел запечатать все, что касалось прошедшей ночи, Павла и их с Дашей совместного времяпрепровождения за закрытыми дверями люкса. – Ты работаешь сегодня? – сменил он тему разговора. Даша кивнула и уточнила, что ее смена ночная. - Отлично, - улыбнулся Петр, - тогда иди домой, отдыхай и отсыпайся, а вечером перед работой сходим куда - нибудь поужинаем, согласна? Я хочу с тобой поговорить кое о чем. Сейчас, сидя на кухне и вспоминая этот разговор, девушка невольно напряглась, ожидая от предстоящего вечера чего-то, что может ей не слишком понравиться. Однако выбора у нее все равно не было, и Даша, допив кофе, пошла собираться на встречу со своим любимым, хотя в последнее время определение «любимый» ей становилось все трудней употреблять к Романову…. Даже в мыслях…