Любовь -это коварная штука!

После того, как Даша и Паша благополучно доставили Тамару Васильевну домой, между молодыми людьми вспыхнул спор о том, когда лучше ехать обратно в Москву: сегодня вечером, или завтра утром, тем более что внезапный звонок от Софии Яновны требовал поторопиться с решением этого вопроса. И неизвестно, сколько продолжались бы яростные дебаты, если бы не вмешалась бабушка, и не заставила их, прямо таки в приказном порядке, собирать вещи и не тянуть с отъездом. «Навестили, погостили, убедились, что со мной все в порядке, и валите в Москву – дайте покоя! Хватит баклуши бить, езжайте работать!» - гласила главная мысль монолога «милой» старушки. - Ба, но ты только из больницы, - начала протестовать Даша, - за тобой уход нужен, хотя бы пару дней… - Нечего из меня инвалида делать, - строго пресекла попытки сопротивления Тамара Васильевна, - Чай не в пустыне, соседей полно, с которыми я тут всю жизнь бок о бок прожила, так что не волнуйся. Да и Зинка под боком. Подсобит, если что. – Женщина посмотрела на внучку, и ее взгляд стал более мягким, - А осенью, может, и сама к тебе соберусь, проведаю в столице. Даше, хоть и скрепя сердце, пришлось подчиниться, ибо идти наперекор Тамаре Васильевне было так же бесполезно, как воевать с томагавком против танковой дивизии. Ехать решили после ужина, и девушка, не теряя времени, поспешила в магазин, чтобы побаловать старушку перед своим отъездом. К немому удивлению Канаевой, Павел изъявил желание составить ей компанию, и молодые люди отправились за покупками вместе. Сюрпризы не закончились! В супермаркете Паша, решительно отобрав у девушки тележку, сосредоточенно принялся изучать ассортимент товаров и продуктов, и вскоре большая решетчатая корзина на колесиках заполнилась практически доверху. Причем Даша набирала то, что можно было хранить не один день, чтобы Тамаре Васильевне не пришлось заморачиваться походами по магазинам в ближайшие недели, а вот Паша, судя по его поведению и придирчивому изучению этикеток и продуктов, искал что-то определенное. Девушку так и подмывало спросить, что именно он так тщательно высматривает, но она предпочла не вмешиваться, по крайней мере пока. Наконец, нагруженные полными пакетами, Канаева и Павел, вернулись домой. - Ну и зачем ты все это набрал? – Девушка растерянно выкладывала на кухонный стол купленные сербом продукты: брынза, сельдерей, кусок свежайшей телятины, горошек, кукурузная крупа, цветная капуста… Такие покупки вызывали легкое недоумение, переросшее в шок, когда Паша, молча оттеснил Канаеву от стола, напялил на себя фартук, и со знанием дела принялся инспектировать полки в поисках необходимых кастрюль, сковородок, и кухонных мелочей для готовки. - Ты что делаешь? – Расширенными от удивления глазами уставилась Даша на развившего бурную деятельность парня. - Готовлю! – Этот короткий ответ поверг девушку в еще больший шок. - И…. и что ты готовишь?! Стоп! Ты УМЕЕШЬ готовить?! - А что тут такого? – Павел невинно взмахнул ресницами, продолжая уверенно колдовать над продуктами, - Я, конечно, не шеф-повар, но кое какие рецепты знаю. Сербские, правда… Даша осторожно присела на край табуретки, стараясь не мешать новоиспеченному кулинару, и с интересом принялась наблюдать за процессом готовки. - Помочь? – лишь однажды осмелилась спросить она, но, получив категорический отказ, замолчала, и просто смотрела, изредка помогая найти какой-нибудь кухонный девайс, набрать воду или включить духовку. Наконец, ужин от «шефа» был готов, и по квартире поплыли такие сногсшибательные ароматы, что у Даши и Тамары Васильевны просто голова пошла кругом. Паша торжественно водрузил на стол большую кастрюлю, и вынул из духовки противень, на котором дразнил румяной, поджаристой корочкой ароматный до одури пирог. - Представляю вам, милые дамы, - шутливо провозгласил Павел и снял крышку с кастрюли, - Чорба. А это, – он поставил на стол тарелку с нарезанными, еще горячими ломтями пирога, - кукурузный хлеб с брынзой. Прая, как говорят у нас в Сербии. Приятного аппетита. – Парень слегка виновато пожал плечами, - если что не так, простите, давно не готовил, почти забыл, как это делается. Чорба представляла собой густой наваристый суп с телятиной, цветной капустой, горошком и другими овощами, от красочного, аппетитного вида и дивного аромата которого, у присутствующих потекли слюнки, и требовательно заурчало в животе. Следующие несколько минут прошли в полном молчании, так как с набитыми ртами было как-то не слишком удобно вести светские беседы, да и отвлекаться на пустую болтовню, явно никому не хотелось. Кулинарное угощение от серба уминалось за обе щеки, и по блаженному выражению на лицах Даши и ее бабушки можно было смело предположить, что оно им оочень понравилось. - Это было потрясающе, - с трудом выговорила Даша, после второй опустошенной тарелки. - Вы меня удивили, - прокомментировала Тамара Васильевна, которая тоже с удовольствием доедала добавочную порцию, - Спасибо за прекрасный ужин. - На здоровье. – Паша явно был собой доволен, и гордо улыбнулся, - Рад, что вам понравились традиционные блюда моей страны. – Он скромно потупил взор, хотя от Даши не укрылись лукавые искорки в золотисто-карих глазах, - Честно говоря, я боялся, что не получится. Давно этого не делал. - Ну что ж, молодые люди, - Тамара Васильевна, поднялась из-за стола, - Пойду прилягу. После такого сытного и вкусного ужина, самое милое дело – поваляться перед телевизором, предаваясь ленивому безделью. Еще раз спасибо, мой мальчик, - старушка ласково потрепала Пашу по плечу, и удалилась в комнату, оставив ребят наедине. - Кто научил тебя так готовить? – осторожно поинтересовалась Даша, хотя робкая догадка уже мелькнула в ее голове, и ответ Павла эту догадку подтвердил. - Мама… - Парень с такой нежностью и печалью произнес это слово, что у девушки болезненно сжалось сердце. – Она часто готовила эти блюда, и я ей помогал. Я и другие рецепты знаю, но их мама всегда делала на праздники, потому что там нужно было немного повозиться…. Даша помолчала, не решаясь задать следующий вопрос, из-за боязни задеть болезненную рану в душе серба, о существовании которой она точно знала. - А почему ты боялся, что забыл эти рецепты? – Наконец не выдержала она. - Потому что последний раз я готовил еще в детстве, - взгляд Паши стал отрешенным, будто он мысленно перенесся куда-то далеко, в свои детские воспоминания, где слово «мама» еще было наполнено любовью и жизнью, - в Сербии, до того как… - Он на секунду закрыл глаза, справляясь с нахлынувшей болью, - А после переезда к тете Эле я больше ни разу не подходил к плите. Даша поднялась с табуретки и порывисто обняла серба, замершего от неожиданности. Ее сердце разрывалось от сочувствия и боли, и девушке стоило больших усилий, чтобы прямо тут, стоя на кухне, не рассказать о своем присутствии на прошлогоднем дне рождения Павла, и о случайно услышанном от него откровении про гибель родителей. Она просто молча обхватила руками его лицо и прижалась к приоткрытым губам в нежном поцелуе, заставляя отвлечься от болезненных воспоминаний, и давая возможность хотя бы на мгновение забыть о страшной утрате. И это сработало. - Это типа «спасибо за ужин»? – хитро сощурился Павел и самодовольно улыбнулся, - Мне нравится такая благодарность. Одинокого осиротевшего мальчика больше не было, и вместо него снова вернулся привычный образ избалованного богатого, уверенного в своей неотразимости Павлика Аркадьевича. Только Даше было все равно, главное, что уже второй раз ей удалось разглядеть за этой маской столичного мажора настоящего Пашу, того, который смог проникнуть в ее сердце и засесть там настолько глубоко, что даже все их ссоры, разногласия, непонимание и причиненные страдания не смогли его оттуда вытравить. *** *** Серебристый мерседес, подготовленный к дальней дороге, уже стоял под подъездом, и Паша утрамбовывал в багажник свою и Дашину сумки, и еще несколько внушительных пакетов с закрутками, фруктами и овощами, которые собрала внучке Тамара Васильевна, не обращая внимания на протесты девушки. Всучивая объемистые баулы, пожилая женщина руководствовалась непоколебимой уверенностью, что в Москве одна химия, ГМО и прочая гадость, а организму нужны натуральные витамины, так что никакие возражения не принимаются! Из подъезда вышли Даша и Тамара Васильевна, которая даже слышать не хотела о том, чтобы не спускаться провожать. Следом за ними показалась взъерошенная голова любопытной Зинки, все это время тайком наблюдавшей за Павликом, складывающим багаж в роскошное авто. - Ой, Томочка, ты уже дома, слава Богу, - Затарахтела сплетница, однако ее цепкие глазки продолжали бегать по машине и высокой фигуре модно одетого Паши, который спокойно стоял около двери водителя и ждал, пока Канаева распрощается с бабулей. – А вы уезжаете, Дашенька? Что ж так мало погостили? Хотя понимаю, работа не ждет. - Да, тетя Зина, нам пора в Москву возвращаться, - вежливо произнесла Даша, - вы присмотрите за бабушкой? А то я волнуюсь, и… - Хватит уже мне нянек искать, - осадила внучку Тамара Васильевна, - У меня все отлично, справлюсь без помощников. А вы езжайте давайте, дорога дальняя, нечего время терять. Нужно успеть добраться до какого - нибудь города, пока ночь не наступила. – Старушка строго сдвинула брови и посмотрела на Пашу, - И не вздумайте ехать в потемках! А то знаю я вас, молодых да горячих! Павел приложил руку к груди в клятвенном жесте, и шутливо отсалютовал Тамаре Васильевне, которая невольно улыбнулась, глядя на его притворно – невинную физиономию. - Все таки шикарный мужчина, - завистливо вздохнула рядом с Дашей соседка, пожирая глазами серба, - Повезло тебе, Дашенька, ох как повезло… И за что тебе ТАКОЕ счастье – то? - Уймись, Зинка! – Вернула сплетницу с небес на землю Тамара Васильевна, - За своим мужиком смотри, да ухаживай получше. Может и не придется тогда по чужим красавцам вздыхать. Канаева закатила глаза, заметив, как Паша самодовольно улыбнулся в ответ на бабулину фразу. Типичный чеширский котяра, ни дать ни взять. Раздраженно выдохнув, девушка крепко обняла Тамару Васильевну, поцеловала и села в машину, наблюдая, как Павел тепло попрощался с бабушкой, и с вездесущей Зинкой, напоследок отвесив той пару комплиментов о ее неотразимости. Потрепанный халат на расплывшемся теле с необъятным бюстом, взъерошенные после бигуди, перепаленные перекисью волосы, боевой раскрас на лице, без которого эта стареющая мамзель даже мусор выкидывать не выходит… Да уж! Просто икона стиля и красоты! Даша нервно передернула плечами. Блин, нашла к кому ревновать! Ревновать?! Ого, это что-то новенькое. Помнится, вы, Канаева, зарекались ревновать Павла Аркадьевича. Девушка встряхнула головой, пытаясь избавиться от этой неуместной ревности, и повернувшись к бабушке, послала ей горячий воздушный поцелуй, в то время, как Паша завел мотор, и мерседес, поблескивая серебристыми боками, плавно выехал из двора, отправляясь в обратный путь. В Москву. *** *** -Ну? И что мы будем делать дальше? – Вдруг спросил Павел, не отрывая взгляд от летящей впереди дороги. Даша вздрогнула от неожиданности. Волчанск уже был далеко позади, и за все это время между ними не прозвучало и десятка слов. Правда, как только они выехали за пределы города, девушка почти сразу заснула, и проснулась, когда за окном летящей по трассе машины уже наступили глубокие сумерки. Минут двадцать после ее пробуждения молодые люди ехали в молчании, и вот, как говорится, «душа поэта» не выдержала. - Чего молчишь? – Паша все-таки повернулся в ее сторону. - А что ты хочешь услышать? – Изобразила непонимание Канаева. - Я хочу узнать, что ты собираешься делать после возвращения в Москву. Даша неопределенно пожала плечами. - Первым делом я собираюсь отдохнуть и нормально выспаться за все эти дни. А потом… потом вернусь к обязанностям портье. - Я спрашивал не об этом. – Не унимался Павел, снова глядя на дорогу, - Меня интересует, что МЫ будем делать. - Мы? – Девушка удивленно округлила глаза, - С чего ты взял, что есть МЫ? - С того, что МЫ переспали, - Паша выразительно посмотрел на Канаеву, - Кстати, не один раз, так что не нужно сейчас говорить о случайности, потере контроля и прочей дребедени. ТАКОЕ случайностью не назовешь! - Хватит! - не выдержала пунцовая от стыда и досады Канаева, - Я не хочу обсуждать то, что произошло. - А я хочу, - упрямо заявил Паша, - Хочу понять, как ты собираешься разруливать ситуацию. Ты ему скажешь? Вдали показались огни населенного пункта, и парень добавил газу, чтобы поскорее до него добраться. Нужно было найти отель или гостиницу с приличным номером, в котором можно будет спокойно переночевать, дабы не нарушать клятвенное обещание, данное Тамаре Васильевне. - Так как? Ты расскажешь Пете? – Повторил свой вопрос Павел, высматривая среди стоявших вдоль дороги зданий что-то похожее на гостиницу. - О чем? - О нас. - Нет никаких нас! – Отчеканила Даша, - Есть ты и я. Отдельно друг от друга. Павел иронично хмыкнул. - Ну да. Особенно ночью мы были так отдельно, что одни только воспоминания в краску вгоняют, и у меня… - Заткнись! – Даша действительно почувствовала, как щеки снова запылали от жара, наливаясь румянцем, и постаралась прогнать из памяти картинки их бурного времяпрепровождения. Павел расплылся в понимающей ухмылке, заметив ее замешательство. - Значит, не будешь ему говорить, - умозаключил он, помолчал и добавил елейным голоском, - Ну да. Уж лучше совсем промолчать, чем заявить о связи с другим мужчиной и при этом скрыть самое главное, заставляя мучиться, ревновать, подозревать всех подряд и сходить с ума от неизвестности. Даша раздраженно фыркнула и мстительно сощурилась. – Ты-то в долгу не остался! Очень красочно и талантливо поведал мне, а заодно, и всему отелю о своих душевных терзаниях, так что не переживай, я их прочувствовала сполна! - Ты мне теперь всю жизнь это будешь припоминать? – вышел из себя Паша, но на девушку его вспышка не подействовала. - Нет. Надеюсь, что ты не будешь маячить у меня перед глазами на протяжении всей моей жизни! – Выдала она и с гордым видом отвернулась. Мерседес как раз подъехал к кованым воротам, на которых красовалась светящаяся вывеска, возвещавшая о том, что за высоким добротным забором располагается бутик-отель «Виктория». Паша выключил зажигание, и, молча покинув автомобиль, стремительно вошел на территорию гостиницы, кстати, довольно приличной, судя по аккуратному ландшафту вокруг здания. Оставшись дожидаться парня в машине, Даша в изнеможении закрыла глаза. Нет, она не выдержит этого напряжения. Провести бок о бок с Пашей еще один день в ограниченном пространстве мерседеса…. Это настоящая пытка, причем не только потому, что несносный серб постоянно заводит разговор об их отношениях, так еще при одном взгляде на него, в памяти Канаевой всплывают такие красноречивые видения из прошлой ночи, что рассудок потерять можно. Это невыносимо. Даже их непрекращающиеся ссоры и перепалки не помогают подавить безумное желание снова оказаться в Пашиных объятиях, таять от его поцелуев и ласк, снова почувствовать всю гамму эмоций, которые она испытала прошлой ночью. Так глупо! Нелепо и глупо! Хотеть быть с Пашей, всем сердцем желать его, и в то же время отталкивать, закрываться и сторониться, потому что… Эй, это же Павел! Тот, кто долго и упорно добивался твоего расположения, а потом жестоко растоптал и уничтожил твое доверие, разбил сердце и разорвал душу на клочки, подарив вместо счастья и любви бесконечные страдания, слезы и невыносимую боль предательства. Нужно взять себя в руки, выбросить Пашу из головы и, как только они приедут в Москву, забыть все, что произошло в этой поездке. Даша посмотрела прямо перед собой. Забыть и жить дальше! Уйдя с головой в свои размышления, Канаева не заметила, как Павел подошел к машине, и вздрогнула от неожиданности, когда дверь с ее стороны внезапно распахнулась. - Пошли, - коротко бросил девушке серб и вытащил из багажника ее и свою сумки. Вид у парня был не слишком дружелюбный, даже скорее угрюмый, и девушка интуитивно отнесла его настроение к их недавнему спору. Поэтому решила не задавать лишних вопросов по поводу условий ночлега, тем более, что Паша, подхватив сумки, устремился вперед, не дожидаясь, пока она его догонит. Номер оказался на удивление приятным и уютным. Небольшая гостиная, не роскошная, но вполне приличная, особенно по местным меркам. Мягкий ковер, диван и два кресла, столик, торшер, телевизор, на больших панорамных окнах тяжелые портьеры, предусмотрительно задвинутые, чтобы лунный свет не проникал внутрь. Из этой комнаты выходили, помимо входных, еще две двери, ведущие, как оказалось, в маленькие отдельные спальни, и этот факт заставил Дашу насторожиться, почувствовав неладное. Павел бросил сумки на диван и повернулся к застывшей с подозрительным видом девушке. - Можешь выбрать, в какой спальне будешь ночевать, - предложил он, и тем самым подтвердил наихудшие опасения Канаевой. - Ты… Ты что, снял ОДИН номер?! – Не верящим в такое нахальство голосом спросила Даша. Павел невинно взмахнул ресницами. - Да, а что? Отличный двухместный люкс, между прочим, самый лучший в этом отеле. - Ты издеваешься?! - Нет. Девушка задохнулась от возмущения, разом позабыв все слова, кроме ругательных. Она только метала глазами яростные молнии в сторону абсолютно спокойного Паши, и если бы взгляд мог убивать, серб уже давно лежал бы на полу бездыханным холодным трупом. Однако он продолжал с самым невинным видом расхаживать перед Канаевой, не обращая внимания на ее пылающее от гнева лицо. - Я. Не собираюсь. Ночевать. С тобой. В одном номере. – Чеканя каждое слово, прошипела девушка. - А что тебя не устраивает? – Пожал плечами Паша, - это двухместный люкс. Есть две отдельные спальни. Какие проблемы? Даша сузила глаза, холодно глядя на серба, который медленно подошел ближе. - Или ты переживаешь, что опять не сможешь удержаться, - В голосе парня появились хриплые сексуальные нотки, - и набросишься на меня, как прошлой ночью? – теперь он стоял вплотную к изображавшей памятник девушке. Смысл его слов не сразу дошел до затуманенного гневом разума брюнетки, но осознав сказанное, Даша резко оттолкнула от себя Павла, одарив его ледяным взглядом. - Даже не мечтай! Такой глупости я больше не допущу! - Глупости? По-твоему это была глупость? - И безумие, которое нужно прекратить,- Даша гордо вздернула подбородок, - То, что было прошлой ночью, больше не повторится. Завтра мы вернемся в Москву и забудем об этом. По лицу Павла стало понятно, что он категорически не согласен с таким решением. - Объясни, в конце концов, почему ты так себя ведешь? – Не выдержал парень, - Как будто между нами ничего не было. Почему так хочешь забыть? Это из- за Романова? – он недоверчиво сощурился. - Петя тут ни при чем. Это из-за тебя! – Выпалила Даша и глубоко вздохнула, пытаясь унять болезненно колотящееся сердце. – Я хочу все забыть, потому что эта ночь ничего не изменит. У тебя своя жизнь, у меня своя! Между нами все в прошлом и больше ничего быть не может. Паша снова подошел к девушке и заглянул ей в глаза. - А если… - осторожно начал он говорить, - если я скажу, что хочу вернуть тебя? Если скажу, что хочу снова быть с тобой? - Зачем? – Голос Канаевой дрогнул от напряжения, и Паша увидел, как шоколадные глаза наполнились влажным блеском. - Затем, что… Кажется, я люблю тебя, Дарья Канаева, - он нежно дотронулся большим пальцем до щеки девушки, заставляя посмотреть на себя. - Я не верю, - покачала головой Даша, - не могу верить. – Она опустила глаза и отвернулась, - Я уже как-то имела неосторожность поверить тебе, и очень дорого за это заплатила. Так что не позволю себе еще раз так ошибиться. - Я запутался, - Паша запустил пальцы в свои волосы, - Ты мне не веришь, говоришь, что между нами ничего не может быть, и при этом допустила, чтобы мы переспали. Как это понимать? Даша и сама не могла ответить на этот вопрос. Она то думала, что совместная ночь даст им обоим то, чего они жаждали, и после нее можно будет жить дальше, не оглядываясь назад и ни о чем не жалея. А получилось, что все только еще больше усложнилось и запуталось. И их влечение друг к другу, вместо того, чтобы угаснуть, разрослось с такой непреодолимой силой, что просто сводило с ума. - Паша, послушай, - неуверенно начала она говорить, старательно подбирая нужные слова, - Эта поездка и все, что с нами случилось во время нее… Все было спонтанно, неожиданно, события развивались очень быстро, мы много времени проводили вдвоем, и наверное, поэтому в какой-то момент позволили чувствам и желаниям выйти наружу… Но Волчанск остался позади, и то, что в нем произошло, должно тоже остаться там. Мы возвратимся в Москву, все станет на свои места, и мы продолжим жить, как жили до этой поездки. Пока девушка говорила, Паша медленно притянул ее к себе, нежно обхватив одной рукой за тонкую талию. - Значит, все закончилось? – Тихо спросил он, заправляя Даше за ухо упавшую на лицо прядь темных волос. - Да, - девушка невольно прикрыла глаза, чувствуя нежное прикосновение его пальцев к своей шее, - приключение подошло к концу, и Волчанск остался в прошлом. - Ясно, - Паша вдруг медленно потянулся к ней, явно собираясь поцеловать, и девушка слегка отклонилась, с недоумением глядя в золотисто-карие глаза. - Что ты делаешь? - Я хочу тебя, - бесхитростно прошептал серб, и от этого признания внутри у Даши моментально разгорелся пожар, не давая сосредоточиться и сметая последние бастионы сопротивления, которые она тщательно пыталась выстроить, чтобы не допустить еще одной бурной ночи. - Прекрати, - попыталась она возразить слабеющим голосом. - Останови меня. – Паша зарылся лицом в ложбинку между плечом и шеей девушки, и Даша почувствовала, как его губы нежно целуют разгоряченную кожу. - Пожалуйста, - простонала она, невольно поддаваясь умелым ласкам и уже плохо соображая, о чем именно просит: чтобы Павел остановился, или чтобы продолжал. – Все закончилось. Мы уже не в Волчанске. Паша оторвался от девичьей шеи и посмотрел прямо в затуманенные желанием глаза Канаевой. - Но мы еще не в Москве, верно? Секунду молодые люди смотрели друг на друга, и…. Даша сдалась. Застонав от собственного бессилия, девушка с готовностью принялась отвечать на требовательные поцелуи Павла, прижимаясь к его телу, позволяя себе полностью покориться этому непреодолимому влечению, этой жажде, которая мучила и сжигала их обоих. Подхватив девушку на руки, Паша устремился в ближайшую спальню, и в голове Канаевой мелькнула справедливая мысль, что вторая опочивальня сегодня ночью ей вряд ли пригодится…