Любовь -это коварная штука!

Ранним утром следующего дня Юля Комиссарова вышла из лифта на площадку этажа, где находилась их с Дашей сьемная квартира и, устало передвигая ноги, поплелась к родной двери. Канаеву девушка не видела с того момента, как та бросилась вслед за Павлом Аркадьевичем, чтобы, наконец, расставить все точки над И. Чем закончилось выяснение их отношений, никто не знал, так как оба в тот вечер в отеле больше не появились. На звонки Даша не отвечала, Павел тоже был недоступен для всех и каждого, и Юлька изнывала от полного неведения, впрочем, так же чувствовали себя и другие люди, которые были каким то образом посвящены в подробности этой истории. Элеонора с завидной регулярностью названивала Софии, дабы услышать хоть какие нибудь новости, но управляющей порадовать Пашину родственницу было абсолютно нечем. Серб стоически игнорировал все звонки, сначала просто не отвечая, а затем, по всей видимости, психанув от назойливого любопытства посторонних, вырубил телефон, тем самым уйдя в глухое подполье. С Дашиным мобильным творилось то же самое, и в итоге все неравнодушные вынуждены были сдаться и оставить обоих «подпольщиков» в покое. Юля открыла входную дверь и буквально вползла в темную прихожую. Эта смена выдалась довольно напряженной и в плане работы ( девушка уже и не помнила такого бешенного наплыва постояльцев, какой был вчера), и чисто психологически. Все таки переживания за подругу ощутимо выбили из колеи, и внесли некий разброд и шатание в эмоциональный фон Комиссаровой. Хорошо хоть, что София, видя ее нервозное и беспокойное состояние, сжалилась и отпустила несчастную домой пораньше. Девушка бросила сумку под вешалку, скинула кроссовки и, облегченно выдохнув, прошлепала босыми ногами вглубь квартиры, на ходу решая что сделать в первую очередь: освежиться под душем, или сразу завалиться в кровать, а уже после крепкого сна заняться водными процедурами. Однако провидение упростило девушке задачу, так как подойдя к двери ванной комнаты, Комиссарова обнаружила, что та заперта и оттуда доносится веселый плеск льющейся воды. Девушка недоуменно нахмурилась. В душу закралось нехорошее подозрение, вызванное довольно свежим воспоминанием, когда, после Пашиной выходки со злосчастной песней, Юлька нашла подругу на полу ванной, в состоянии истерики, с разбитыми о зеркало руками. Эта печальная картинка моментально всплыла в памяти, и рыжеволосая девушка, уже не на шутку забеспокоившись, принялась нервно стучать в закрытую створку. - Эй! Дашка! Ты в ванной? – Она пару секунд прислушивалась, затем с новой силой постучала, - Даш, ты в порядке? Отзовись! Дверь ванной распахнулась, и перед ошеломленно замершей Комиссаровой предстал… Павел Аркадьевич, мокрый и обнаженный, если не считать полотенца, наскоро обмотанного вокруг бедер. - Ну? Чего ломишься?! - Твою мыышь, - протянула девушка, в шоке разглядывая неожиданного соседа. – Павел Арка-ачто вы здесь делаете?! - Моюсь! Можно? - Да ради Бога, - Юлька продолжала стоять с таким видом, будто перед ней сейчас стоял не серб, а, по меньшей мере, Папа Римский. Однако долго пребывать в таком состояний было несвойственно активной Комиссаровой, и уже через секунду к ней вернулось самообладание и присущая бесцеремонность. – А чего вы у себя в отеле помыться не можете? Там и условия получше... и вообще… Павел нетерпеливо поморщился. - Слушай, давай потом поговорим. – Он повернулся, чтобы закрыть дверь, - А лучше вообще обойдемся без разговоров. Все. Не мешай мне мыться! – серб захлопнул дверь перед Юлькиным носом. - Паша, что случилось? - На шум из комнаты выглянула Даша, и, заметив подругу, смущенно закуталась в простыню. – А… Юля? Ты уже дома? Ээмм, кхм… Как прошла ночная смена? Комиссарова иезуитски улыбнулась, подойдя к старавшейся сохранить спокойствие Канаевой. - О. Все отлично! – Начала она, - Смена прошла хорошо, - Девушка сощурилась, - У тебя тоже ночь бессонная была, как я погляжу, - она еще шире растянула рот в понимающей усмешке, чем вогнала несчастную Дашу в краску смущения. Затем уже более серьезно добавила, - Я рада, что вы, наконец, все выяснили. Девушки крепко обнялись. - Ты счастлива? – Не разжимая объятий, спросила Юлька, и почувствовала, как Даша коротко кивнула. - Только… - Канаева слегка отстранилась, - только я боюсь. - Чего? - Не знаю. Боюсь, что снова обожгусь, - девушка тревожно сдвинула брови, - Каждый раз, когда я думаю, что могу быть счастливой, обязательно что-то случается, и все летит к черту… Комиссарова беспечно пожала плечами и ободряюще подмигнула. - А ты не думай! Ты просто будь счастлива! И не оглядывайся. Живи, люби, наслаждайся моментом! И посылай на фиг всех, кто будет против! Даша улыбнулась и снова порывисто обняла подругу. - Я люблю его. – Доверительно прошептала она, и Юлька не преминула заметить, что всегда это знала. *** *** Утро октября не радовало погодой. Промозглый ветер, назойливый дождь и свинцовые тучи вызвали бы приступ депрессии даже у законченного оптимиста. Но в душе Дарьи Канаевой цвела весна, пели птицы, и вообще жизнь была радужно прекрасна. С того памятного вечера, когда девушка окончательно поняла, кто ей нужен, прошло почти два месяца, но она даже не заметила, как пролетело время. Павел. Павлик. Паша. Это имя играло и переливалось в мыслях на все лады, заставляя сердце Канаевой биться сильнее, горячило кровь и кружило голову. Каждый раз, когда Даша смотрела в золотисто-карие глаза серба, она тонула в их глубине, наполненной любовью и желанием, и убеждалась, что тогда, на мосту, она сделала самый правильный выбор. Паша любил ее. Любил так сильно, так безоглядно, что иногда становилось не по себе от этой силы. Казалось, что человек просто не может ТАК любить… Хотя кое-какой минус в их прекрасных отношениях, одна маленькая ложечка дегтя все же присутствовала, и это обстоятельство вызывало у Даши двоякие чувства. С одной стороны девушке оно льстило и приносило некое удовлетворение, а с другой стороны расстраивало и обижало. Имя этому обстоятельству было: РЕВНОСТЬ! Безумная Пашина ревность ко всем представителям мужского рода, которые имели неосторожность подойти к Даше ближе, чем на два метра. Стоило какому-нибудь молодому человеку с ней заговорить, как недремлющее око Павла Аркадьевича буквально испепеляло несчастного, а он сам коршуном кружил неподалеку. Юлька, пару раз став свидетельницей таких вот сцен, со свойственной ей непосредственностью тут же окрестила Пашу «Цербером», и с тех пор только так его и называла. Дашу несколько утомляла такая ситуация, и девушка была несказанно благодарна Софии Яновне, которая периодически разряжала обстановку, отвлекая серба работой и заставляя хотя бы на время оставить свой наблюдательный пост. Вот и сегодня, минут пять назад, управляющая, под предлогом срочной встречи с инвесторами, увела Павла Аркадьевича из холла, где он с самого утра оккупировал столик, и сидел, потягивая коктейль и неусыпно следя за рецепцией, а точнее за Дашей, которая принимала посетителей. Когда парень, бросив жалобный взгляд на девушку, скрылся с Толстой в лифте, она невольно вздохнула с облегчением. Конечно, любовь любовью, а присутствие Павла в непосредственной близости слегка отвлекало и сбивало рабочий настрой, вызывая совершенно другие мысли и желания. Даша невольно покраснела, вспомнив, как долго не могла сегодня утром покинуть теплую постель и жаркие объятия серба, не желавшего отпускать ее на смену. - Что, опять о своем Павлуше мечтаешь? – около стойки возникла рыжая голова Комиссаровой, - Где, кстати, этот Цербер? Что-то не вижу его поблизости. – Горничная огляделась, - Как то странно. Ты есть, а он не рядом… непорядок. - Перестань, - отмахнулась от подруги Канаева, - Паша все- таки владелец отеля, у него есть свои обязанности. - Угу, и самая главная обязанность – следить, чтобы ты, не дай Бог, не улыбнулась кому-то чуть шире, чем положено. – С иронией хмыкнула Юля, - Слушай, тебя его ревность не напрягает? Я б уже психанула от такого надзора. – Девушка вздохнула с плохо скрываемой завистью, - Хотя с другой стороны это классно: такой красавчик, и так любит, что готов любого на клочки порвать за тебя… Даша снисходительно посмотрела на подругу. - Завидуй молча, Комиссарова. – Улыбнулась она, и Юлька невинно захлопала ресницами. - А я что? Я же ничего. Просто сказала, что это круто. – Она с интересом посмотрела на Канаеву, - слушай, а чего он тебя просто не уволит, чтобы не мучиться каждый раз от ревности? - Потому что я этого не хочу! – Резче обычного ответила Даша, - не собираюсь превращаться в одну из гламурных цыпочек, живущих за счет богатых дружков или папиков. - Так ведь ты и так за его счет живешь, зарплату ведь от него получаешь, - заметила Юлька, но Канаева мотнула головой. - Зарплату мне начисляет отдел кадров. И хватит об этом говорить! Мы с Пашей уже все обсудили. - Да уж, я слышала, как вы обсуждали, - Юля поморщилась, - последний раз, когда затронули эту тему, пострадала моя любимая чашка! – С обидой произнесла она, - Кстати, скажешь своему Пашульке, что он мне чашку должен. И передай, чтоб больше свои психи на моей посуде не вымещал! - Обязательно передам, - Закатила глаза Даша, - попрошу его купить тебе новый сервиз. На всякий случай. А теперь иди работай, и дай поработать мне. - Ладно, ухожу, - Пожала плечами Комиссарова, - работай, если ты такая принципиальная, - Она поспешно ретировалась, заметив пристальный взгляд Михаила Джековича, проходившего мимо. Даша склонилась над стопкой бланков, которые нужно было рассортировать по датам заполнения, и не сразу заметила очередного визитера, появившегося на пороге отеля и решительно направившегося к рецепции. - Здравствуйте, Дарья Канаева, - прозвучал у нее над ухом до боли знакомый голос, и девушка, подняв глаза на говорившего, раскрыла рот от изумления. - Никита?! Это правда ты?! - С утра был я, - Дягилев широко улыбнулся, - а сейчас не уверен. Особенно, когда ты так недоверчиво смотришь. Даша радостно заулыбалась в ответ. - Прости, я… - Она выскочила из-за стойки и порывисто обняла бывшего Пашиного партнера, - Я просто не ожидала тебя здесь увидеть. Думала, что ты далеко, где-то за границей. - Я там был, - подтвердил Никита, и, разжав дружеские объятия, увлек девушку за ближайший столик, - Только недавно вернулся. - Я очень рада тебя видеть, - тепло посмотрела на парня Канаева, - правда. - А я тебя. – Не остался в долгу Дягилев и, протянув руку, сжал девичью ладошку, - Ты выглядишь сногсшибательно. Вся светишься. – Он несколько секунд любовался смущенно потупившейся брюнеткой, затем недоуменно добавил, - Я, если честно, тоже думал, что ты уже давно покинула Элеон. Слышал, что Романов улетел в Америку, и был уверен, что ты полетишь с ним. Даша слегка напряглась. - Откуда ты знаешь про Романова? – Настороженно спросила она, и Никита пожал плечами. - Среди бизнесменов и олигархов тоже слухи ходят, так что я в общих чертах знаю о последних событиях в отеле. Вы ведь встречались с Петром, верно? - Ну… да… - Вот видишь, - снова улыбнулся Дягилев, - Значит, ты решила остаться здесь? И как у тебя дела? - Все замечательно, - Даша помолчала, - А ты как? Как дела у твоей супруги? Девушка осеклась, заметив, что по лицу Никиты промелькнула тень, вызванная ее вопросами, и улыбка на его губах сменилась ироничной усмешкой. - Если ты имеешь в виду Свету, то… мы разошлись, - парень опустил глаза и вздохнул, - как раз послезавтра я должен получить свидетельство о разводе. Так что скоро снова стану свободным, завидным холостяком. Даша не знала, что сказать и лишь сочувственно произнесла. - Мне жаль, что у вас так получилось. Света тебя так любила, что же произошло? - Не знаю. Она очень изменилась после свадьбы, - ответил Никита, - превратилась в типичную богатую стерву, которая ни с кем не считается, никого не слушает, и только требует очередных финансовых вливаний на вещи и услуги, совершенно ей не нужные. Она постоянно была чем-то недовольна и вымещала злобу на ни в чем неповинном персонале, третировала слуг… - Парень встряхнулся, отгоняя грустные мысли, - в общем, я решил развестись, а Света не возражала. Особенно после того, как получила в собственность виллу на побережье Испании, километровый счет в банке, и новое увлечение в лице наследника какой-то нефтяной компании. - Мне правда жаль, - проговорила Даша. - Не надо жалеть, - отмахнулся Дягилев и невесело добавил, - Видимо, мой папа в чем-то был прав. А я так и не научился разбираться в женщинах. Не везет мне с ними, вот и все. - А что ты делаешь в отеле? – решила сменить тему Канаева, и Никита загадочно улыбнулся. - Так, кое-какие дела привели. А как тебе работается, когда Павел Аркадьевич снова стал начальником? После всего, что было между вами, наверное, сложно видеть его каждый день? Даша замялась, не зная, как правильно сказать о своих теперешних отношениях с Павлом. - Нет, не сложно, - наконец выдохнула она, - Мы помирились. - Правда? – Никита пристально посмотрел на девушку и слегка прищурился от догадки, - Постой, вы что, встречаетесь? - Да, уже два месяца. – Смущенно подтвердила Канаева и уже более уверенно добавила. – Мы любим друг друга, и у нас все замечательно. Дягилев недоверчиво покачал головой и удивленно улыбнулся. - Не может быть… - Еще как может! – вдруг раздался за их спинами раздраженный голос Павла, и он, подойдя к столику, слегка закрыл от Никиты растерявшуюся Дашу, - А ты что здесь забыл, кучерявый?! Дягилев вышел из-за стола и остановился прямо перед ревниво хмурившимся сербом. - Здравствуй Паша. Давно не виделись. – Он протянул руку для пожатия,- Вот, вернулся в отель… - Вижу! А нахрен? – Павел демонстративно проигнорировал протянутую руку, - полюбезничать с МОЕЙ девушкой? Даша вскочила, и, опасаясь накала обстановки, поспешила оттеснить серба от Никиты. - Паша, перестань, - она примирительно положила ладонь ему на грудь, - мы просто разговаривали. - Угу, я заметил, - сдвинул брови парень, и притянул Канаеву ближе, словно показывая незваному гостю, насколько между ними все серьезно. – Так что тебе нужно? Зачем приехал? Дягилев абсолютно спокойно встретил настороженный взгляд Павла. - Элеонора Андреевна сообщила тебе, что у отеля появился новый совладелец? - Ну… - Паша сощурился, - только не говори, что это ты! - Не скажу. Я просто хорошо знаком с покупателем, и этот человек, зная, что я уже был хозяином Элеона, попросил меня представлять его интересы, пока он находится за границей. Так что я нахожусь здесь официально. - То есть, фактически, ты снова мой совладелец, хоть и временно, - безрадостно заключил Паша, и досадливо сжал губы. – Что ж. Поздравляю! Добро пожаловать! Он холодно посмотрел на спокойного Никиту, и, схватив, пораженную всем услышанным Канаеву за руку, решительно направился к лифту, увлекая девушку за собой.