Любовь -это коварная штука!

После обеда на Канаеву и ее напарника навалилось столько работы, что до самого конца смены девушка не имела возможности отвлечься от своих обязанностей хотя бы на минуту. Несколько делегаций, группы туристов и гостей столицы атаковали стойку до позднего вечера, кто-то выезжал, кто-то наоборот заселялся, и суматохе не было видно ни конца, ни края. Даша автоматически выполняла работу, улыбалась, принимая документы и выдавая ключ-карты, но каждый раз, когда на пороге отеля появлялся новый посетитель, девушка бросала туда внимательный взгляд, в надежде, что очередным вошедшим окажется Павел. Тщетно. Он не появлялся. И чем больше день клонился к закату, тем сильнее она нервничала, боясь не успеть, боясь пропустить. Опоздать… Юлька несколько раз пробегала мимо рецепции, на ходу обмениваясь с подругой тревожными взглядами, но у нее самой было столько работы, что остановиться и нормально переговорить не представлялось возможным. Лишь однажды горничная затормозила возле стойки. - Ну что? – спросила она у нервозно хмурившейся Канаевой, - Ты подумала? - Да, я все решила, - Даша отпустила очередного гостя, и повернулась к подруге, - Мне нужно обязательно с ним поговорить, только… Я не знаю где он… - Позвони ему, - резонно заметила Юлька, но Канаева отрицательно покачала головой. - Не могу. - В смысле не можешь?! - Дозвониться не могу, - Даша тяжело вздохнула и жалобно посмотрела на Комиссарову, - Он трубку не берет… И я понятия не имею, когда он вернется в отель… если вернется… Вдруг Паша решил уехать раньше? – Шоколадные глаза испуганно расширились, и Юлька поспешила успокоить взволнованную подругу, заверив ее, что Павел обязательно должен появиться в отеле… Хотя бы для того, чтобы забрать чемодан. Канаеву не особо убедило такое предположение, но группа новых посетителей атаковала стойку рецепции, и девушке пришлось вернуться к своей работе, а Комиссаровой поспешно ретироваться, дабы не попасть под горячую руку Валентины Ивановны, которая коршуном носилась по Элеону, следя за каждым шагом своих подчиненных и не давая ни секунды покоя. До самого вечера Даша отражала нападения гостей, выполняла мелкие и не очень поручения, носилась по номерам, обеспечивая постояльцев всем желаемым, но всякий раз, снова оказываясь в холле, она вопросительно смотрела на своего напарника, и тот отрицательно качал головой. Павел не появлялся… *** *** Вот и все. Конец. Такси приедет через двадцать минут, он сядет в машину, и начнется новый этап в его жизни. Без Элеона, без тети Эли, без московских тусовок и друзей… Без Даши… Какой она будет – эта новая жизнь? Неизвестно. Вряд ли счастливой, но однозначно другой. Выбор сделан, решение принято. И это решение, возможно, первое и пока единственное, которое он принял осознанно не в угоду себе, а ради другого человека. Ради того, чтобы дать этому человеку шанс на лучшую жизнь, и счастливое будущее. И не важно, что все это будет в ущерб его собственному благополучию. Пусть. Он переживет. Пора бы уже нести ответственность и платить по счетам. Как там Соня сказала? Он повзрослел? Значит пора вести себя по-взрослому, не надеясь на то, что тетя Эля пожизненно будет выручать его из всех передряг, прикрывать его задницу, и обеспечивать финансами все его желания и прихоти. Он справится. Хотя бы потому, что по-другому больше нельзя… Жаль только, что Даша, черт бы ее побрал, никогда не увидит того, насколько он изменился. Потому что никогда не станет частью его жизни. И это единственное, о чем он реально жалел, потому что хотел противоположного больше всего на свете. Паша стоял посреди своего почти уже бывшего номера, осматривал прощальным взглядом помещение, где проводил большую часть своей московской жизни, прожигая ее в хмельных вечеринках и любовных утехах, и думал о том, что через двадцать минут уже будет от всего этого очень далеко. Перед мысленным взором внезапно появилось улыбающееся лицо Канаевой, такое красивое и сияющее, такое родное и желанное… И глаза, широко распахнутые шоколадные омуты в обрамлении густых длинных ресниц, смотревшие прямо в душу так открыто и доверчиво, что Паша почувствовал, как в груди болезненно заныло. Вернувшись в отель после встречи с Ваней, он с какой-то мазохистской настойчивостью хотел увидеть за стойкой рецепции Дашу, посмотреть на нее, взглянуть в эти самые шоколадные омуты… Хотел, и в то же время этого боялся. Но Даши на месте не оказалось, и Павел не стал выяснять, куда делась сотрудница в разгар рабочей смены. Зачем? Что изменит его беготня по отелю в поисках неуловимой Канаевой? Ничего! Все решено, и если не увидел перед отъездом – значит такова судьба. Паша закинул на плечо свою дорожную сумку, в которую скинул все самое необходимое, и решительно вышел из номера. Чемодан с остальными вещами парень отдал Джековичу, чтобы тот прислал его, как только серб сообщит свой новый адрес. Вот и все. В холле отеля было довольно людно, но Паша почти не замечал взглядов своих подчиненных, которые смотрели ему вслед кто с грустью, кто с недоумением. Его собственный взор был прикован к стойке, в надежде хотя бы напоследок увидеть ту, ради кого он сейчас необратимо менял свою жизнь. Однако Даши все еще не было на месте, и Павел, невесело улыбнулся. Видимо все- таки не судьба… Парень направился к выходу. - Значит уезжаешь? – София догнала его и просто пошла рядом, по привычке сжимая в руках свой ежедневник. – Если честно, я думала, что ты все же изменишь свое решение, - она поджала губы, - но, в любом случае, это твой выбор. И я желаю тебе удачи. Они остановились почти у самого выхода. - Спасибо тебе, - Паша улыбнулся, - За все спасибо. Ты очень мудрая женщина, и я рад, что мы друзья.- Он шутливо сощурился, - мы ведь останемся друзьями? - Всегда, - Соня улыбнулась и приложила руку к груди в клятвенном жесте. Но уже через секунду снова стала серьезной, - Жаль, что все так закончилось. – Она помолчала и добавила, - Знаешь, я никогда не даю советы по части личной жизни. Потому что в отношениях должны участвовать только двое. И сегодня я тебе тоже ничего советовать не буду. Я лишь скажу… Мне кажется, ты все- таки совершаешь ошибку. Павел поморщился. - Пофиг. Я все равно уже принял решение. - Еще не поздно его изменить, - София раздраженно повела плечами, - Да хотя бы просто поговорить с Дашей! Только поговорить! Может именно этого вам и не хватает для того, чтобы окончательно все выяснить! – Она заглянула в золотисто-карие глаза, - Лучше один раз пожалеть о сделанном, чем потом всю жизнь жалеть о том, что не сделал. Паша вздохнул и снова бросил взгляд на стойку. - Слишком поздно. – Он поправил ремень дорожной сумки, - такси сейчас приедет, искать Дашу по отелю времени нет. Да и желания особо тоже. – Парень посмотрел на печальную Толстую, - Наверное, я просто устал кому-то что-то доказывать. Так что я пойду. Подожду машину на улице, - Молодые люди обнялись, и Павел, больше ни слова не говоря, вышел из отеля в густые сумерки подступающего вечера. *** *** Даша вышла из номера очередного привередливого гостя – иностранца, которому именно сейчас приспичило узнать об услугах, предоставляемых отелем, об уровне сервиса и т.д. Канаева терпеливо отвечала на все его вопросы, улыбалась и сдерживалась из последних сил, чтоб не прибить надоедливого постояльца. Все ее мысли занимал один человек, с обворожительной улыбкой, золотисто-карими глазами и характерным акцентом, от которого млели все представительницы женского рода в радиусе ста метров. Даше почему-то казалось, что именно в этот момент Павел должен прийти в отель, чтобы забрать свои вещи, а она, по закону подлости застряла в этом номере, и не имеет никакой возможности встретиться с ним, поговорить, и не позволить ему уйти. Ее опасения подтвердились, как только девушка покинула злополучный номер и столкнулась в коридоре с взбудораженной Юлькой. - Павлик здесь! – Сразу же кинулась к ней Комиссарова, - но он уже уходит! Я видела, как он стоял и разговаривал с Софией перед входом! - Когда? - Минут десять назад! – Юлька сжала в бессилии кулачки, - Ты чего так долго торчала в этом номере? Я тебя уже целую вечность дожидаюсь! Даша нервно сглотнула, сознавая, что десять минут – это довольно много в их случае, и Паша скорее всего, уже находится далеко. Но… Надежда умирает последней, и Канаева опрометью бросилась к лестнице, не тратя драгоценное время на ожидание лифта. Первым человеком, кого она увидела в холле, была София, стоявшая возле барной стойки с таким задумчивым лицом, что, казалось, весь окружающий мир для нее не существует. Даша подошла к Толстой. - Где он? - севшим от волнения голосом спросила она у начальницы, но, не увидев реакции, уже более твердо продолжила, - Павел Аркадьевич еще в отеле? - Нет, - покачала головой Соня, и, наконец, подняла глаза на замершую перед ней девушку, - Павел Аркадьевич только что ушел. Сердце Даши подскочило к самому горлу, а потом ухнуло вниз, вызывая волну тошнотворного головокружения. Девушка в отчаянии прикусила губу, и почувствовала привкус крови во рту, но даже не обратила внимания. Внутри разливался могильный холод, леденя сердце и замораживая душу. Неимоверная боль сковала все ее тело и разум, наполнив бессильным огнем безнадежности. Все кончено, Паша уехал. Навсегда. Она опоздала… - Возможно, ты еще успеешь, - Внезапно ворвался спокойный голос Софии в затуманенный болью разум Канаевой, - Павел собирался подождать такси на улице, так что поспеши, если действительно этого хочешь. – Женщина понимающе посмотрела в сверкавшие лихорадочным блеском шоколадные глаза, - Иди. Надеюсь, ты… - Да, - выдохнула Даша и побежала к выходу, провожаемая десятком заинтересованных взглядов, и одним спокойным взором, излучавшим уверенность, что все будет хорошо. *** *** Странно. Прошло всего каких-то несколько недель с дня его возвращения в качестве хозяина Элеона, а сейчас упорно казалось, что все это было давным-давно…. В прошлой жизни… Паша подошел к своему любимому месту на мосту, откуда открывался отличный вид на все здание отеля, сияющее роскошной иллюминацией, неоновыми вывесками, призывно манящее зайти внутрь и убедиться, что внутреннее убранство и сервис ни в чем не уступают внешнему шику фасада. В голове не было ни единой мысли, он просто бездумно смотрел на сверкавший Элеон, и вдруг осознал, что никогда до сих пор по-настоящему его не видел. Не проверял, как работает освещение ( вон, в правом углу, под самой крышей перегорела одна лампочка и теперь там небольшое, едва заметное затемнение), не осматривал придирчивым взглядом покраску фасада и колонн ( их не мешало бы освежить, а то белый цвет уже слегка посерел)… Да вообще, многое упускал из виду, чего настоящий хозяин никогда бы не сделал… Что уж тут говорить? О каком управлении отелем может идти речь, если он даже в своей собственной жизни не в состоянии навести порядок, и добиться хоть какого - то успеха? Да уж, владелец из него получился так себе… если быть совсем честным, то ХРЕНОВЫЙ из него владелец. Жаль, что уже точно ничего не исправить… Паша продолжал смотреть на отель, и невольно вспомнил тот вечер, когда так же стоял на мосту, облокотившись на каменные перилла, и ждал ЕЕ. Ждал и надеялся, что она придет, и в его жизни появится что-то настоящее, что-то такое, чего ему не хватало, и что он упорно искал во всех своих похождениях и многочисленных связях… Такси должно было подъехать с минуты на минуту, и Павел, с трудом отогнав невеселые мысли, в последний раз кинул задумчивый взгляд на темную воду реки, двигавшейся неспешным потоком внизу. Затем повернулся в сторону отеля и… застыл, боясь поверить своим глазам. В двадцати метрах от него, у основания моста, на фоне сверкавшего Элеона стояла Даша, вся стройная фигурка которой была окутана сиянием от яркой иллюминации, и казавшаяся нереальной за счет этого эффекта. Девушка медленно, почти робко приблизилась к Павлу, неотрывно следящему за каждым ее движением. Остановившись в метре от парня, она застенчиво склонила голову на бок, и посмотрела своим неповторимым, доверчиво-открытым взглядом в удивленно расширенные светло-карие глаза серба. - В девять часов. На мосту возле нашего отеля, - голос Канаевой дрожал от волнения, - Ты ждал меня… - Она еще на шаг приблизилась к парню, - Обещал, что если я приду, у нас все будет по-настоящему… Вот. – Милая, осторожная улыбка коснулась ее губ, - Я пришла… Я ведь не опоздала? Паша секунду смотрел прямо в шоколадные глаза, затем порывисто притянул девушку к себе, сжал в крепких объятиях и прильнул к призывно раскрытым губам в долгом, умопомрачительно глубоком поцелуе. Вся его душа, все его существо сосредоточились сейчас в этом моменте, в этих ощущениях, в этих непередаваемых чувствах, заполнивших каждую клеточку его тела, и угрожавших выплеснуться наружу сумасшедшим радостным криком. Но усилием воли Павел подавил в себе этот порыв. Вместо него, парень нехотя прервал поцелуй, и некоторое время просто смотрел в любимое лицо, наслаждаясь каждой его черточкой, каждой эмоцией, отражавшейся в темных глазах. - Я люблю тебя, - наконец прошептал он. - Я знаю! Даша прижималась к нему, обнимала его, всматривалась в радостно сиявшие глаза и действительно знала! Все знала, и самое главное, верила! И больше ничего не нужно было говорить. Все разговоры, объяснения, насущные вопросы и решения будут потом. А сейчас, здесь на мосту, возле отеля были только их объятия, нежные поцелуи, говорящие взгляды и молчаливые признания. И вера, что теперь все будет иначе. Что теперь никто из них не допустит новых ошибок, предательств и непонимания. Теперь есть только двое и бесконечная надежда на будущее. Общее будущее, наполненное светом любви и такого долгожданного, такого выстраданного счастья… Не конец!))