Откровенность

Хюррем заметила, как страх овладел ей. Глаза Паши явно выражали некое негодование, он ведь так и не получил ответа, каким бы он ни был. Но, возможно, была какая-то другая, известная только самому Паше причина. — Мне уже пара, Паша. Я обещала Джихангиру немного побыть с ним перед отъездом. — в это время как назло, голос предательски дрогнул. Из учтивости Султанша решила спешно попрощаться с Великим Визирем, стараясь быстро отстранить себя от его присутствия. Молниеносно её попытка уйти была остановлена, Паргалы тут же среагировал на попытку Султанши. Он резко схватил её за предплечье, от чего спина у Хюррем покрылась испариной и лёгким слоем мурашек. — Далеко собрались, моя Госпожа? — без обычной иронии произнёс Ибрагим. — Пусти меня немедленно, Паша! — попыталась вырваться женщина. — Нет. — Паша, пусти. — угрожающе зашипела Султанша. Ясные голубые глаза Госпожи сверкали каким-то очередным вызовом, на дне их был тщательно скрываемый страх. Но это не смогло укрыться от проницательных глаз Визиря. — Ты боишься меня, Хюррем... Боишься.. — дальше последовал небольшой смешок. — Никогда не признаю этого! — зло сверкнула глазами женщина в сторону Паши. — Я вижу страх в твоих глазах. — Да, конечно, ты можешь потешить своё самолюбие. — И именно поэтому ты дрожишь, словно осиновый лист? Смешно, право. — Ветер слегка не приятен мне. — Ветер? Такой зной на улице... — Раз уж ты такой внимательный, Паша, то ты бы заметил, что моя спина покрыта испариной. От дуновения ветра становится не приятно. — Предположим, что я тебе поверил. — Так что тебе нужно? — Присядем? Грубо толкнув Султаншу на подушки, Паша последовал её примеру. — И долго я тут буду? — А ты разве торопишься? — Ну я же говорила... — А меня не волнует, что ты говорила ранее. — Шикарно... — Да. Так ты подумала над моим предложением? — А что тут думать? — Ну так я жду ответ. — Нет, Паша. Я не намерена исполнять такое условие. — Очень глупо. Ведь после этого твоя жизнь могла бы полностью измениться.. Не стало бы ни Фирузе, ни других. Ты бы обрела покой.. На какое-то время. — Ты говоришь о покое, Ибрагим. Но ты сам, Паша, знаешь, что это такое? — Я? Визирь, мягко говоря, был удивлён такому исходу. Дааа, не всё получается с первого раза, когда ведёшь игру с Хюррем. — Именно. — Покой такая штука... После последовала тишина. Оба некоторое время сидели в молчании. — Видишь, ты не можешь ответить. Ты словно дьявол искуситель. Я скоро уйду? — Только пришла, а уже собралась уходить? И вот снова этот блеск в глазах. Не добрый блеск. Опять этот взгляд... Именно наедине с Великим Визирем ей становилось не по себе. И довольно страшным являлось то, что она не могла понять, что было у этого человека на уме. У любого другого хоть по какой-то мысли, жесту можно было что-то предположить, но не тут. Страх... — Джихангир. — с мягким нажимом проговорила Султанша. — Не беспокойся, с ним Назлы. Ты ведь знаешь, она прекрасно справляется со всеми своими обязанностями. — Благодарю, Паша, она чудесно со всем справляется. Но мне пора. И вот уже в который раз ситуация повторяется. Смеющаяся во мгновение ока оказывается схвачена за запястья цепкими музыкальными пальцами Визиря. Но стоит ли описывать, что в эту минуту творилось с Хюррем? Нет, это было сделано уже сотни раз. Ибрагим что-то яростно шепчет, после чего расстояние между их лицами становится непозволительно близким. Только тут заметив это темноволосый стал вдумываться в смысл происходящего. Но, подумав с минуту решил отказаться от здравого смысла, всех предрассудков и последствий и, наконец, удовлетворить своё желание. Уж слишком сильно Рыжая Бестия на него влияла. Но вот судьба решила распорядиться немного по иному. Полностью отменив свершение внезапного желания Паргалы. — Госпожа, Паша. — с нотками смущения в голосе проговорил пришедший евнух. — Через полчаса Вам уже надобно ехать.. — Если хоть кто-то узнает о том, что ты сейчас увидел, то.. Уверенность в завтрашнем дне порождает молчание. — Слушаюсь, Паша Хазретлери. Буду нем, словно рыба! Воспользовавшись моментом, Хасеки медленно отстранилась из цепких лап врага, срешно направившись ко дворцу. * * * Во дворце Хатитже Султан всё было подготовлено наилучшим образом. Под «наилучшим» подразумеваются все вкусы, предпочтения и желания Султана. Которых, надо сказать, было не настолько много. Ведь если учесть, сколько требований исходило от алчного грека, это всё, вместе взятое, считалось бы сущими пустяками. Султан Сулейман со своей дражайшей фавориткой прибыли уже в районе двадцати минут назад, на место назначения. Солнце постепенно спускалось ближе к горизонту. Михримах Султан спешит на всех парах, но на отдельном транспорте. А вот, кстати, карета Хюррем с Пашой пожаловала. Хотелось бы отметить, что дорога прошла в тишине. Речь заменялась быстрыми переглядами, полными ненависти. А ненависть эта у всех была по разным причинам. У Хасеки — что целый вечер она не с может освободить себя от оков присутствия Визиря. У последнего же, по непонятным причинам. Вот теперь во дворце Хатитже Султан собралась вся чита, или же другими словами, Династия Османов. Присутствовали все от мала до велика: Шах Хубан, Бейхан Султан, Повелитель со своим гаремом (тут возымела эффект напоминания о себе Фирузе хатун), Эсмахан Султан, дети Бейхан, Михримах, и, наконец хозяева дворца. Замыкала всё это наша дорогая Хасеки Хюррем Султан. Хотя, они с Пашой наврятли как-то вообще относились к этому сборищу «Династии». Почему в кавычках? А из кого эта самая Династия состояла? Этим всё и объяснялось. Сёстры Сулеймана отнюдь не были продуманными людьми, но зато излишне самоуверенны. Да и сам Правитель, откровенно говоря, был не слишком умён. Бесспорно, если речь шла о политике, Государственных делах, равных ему в данном деле не было. Разве что... Как ни прискорбно было это признавать, Ибрагим Паша мог с ним сравниться. А уж если коснуться простых дворцовых вопросов, то тут он мог днями голову ломать. Но, как говорится, кому что дано. А кому то и всё... Тут лучше умолчать, Султана даже в мыслях не стоит ставить на второй план. Но и положительные стороны у этой компании были, как могла бы здраво рассудь Хюррем. Например, Михримах Султан. Любимая, да и единственная жемчужина Султанши и Повелителя. А разговор с самого начала строился со взаимной похвалы в адрес друг друга. Вся семья ведь столько времени не виделась, не собиралась... Но какого шайтана они (акцент на они) с Ибрагимом тут делали? Хоть общество друг друга они находили крайне не приятным, особенно Госпожа, ввиду последних событий, всё же лучше. Вот так бы счёл Ибрагим, у которого невесть что было на уме. Кто ответит? Если он сам не видит в себе ответа. Двое «рабов», как могла выразиться любая нимфа Династической черты. Даже Хатитже, без зазрений совести прямо указала своему любимому супругу на его место и положение. Положение... Каждому из них оно давалось неимоверным трудом и усилиями. Вся дорога к власти, их нынешним статусам, в буквальном смысле была построена на крови и костях. Но все старания ничто, если бы не было ума, смекалки и каждодневных масок на все случаи жизни, чтобы не прогневать Султана. На самом деле, как бы не было трудно им это признавать, каждый отчётливо понимал, что незаменимых во власти — нет. Чтобы удержать её в своих руках, нужно всегда быть в чём-то на шаг впереди, расчищая путь от всех преград и препятствий. Солнце уже давно скрылось с небесного свода. Так весь ужин и прошёл. Ну, пара обращений всё же была во время трапезы. Фирузе приняли как родную. Хотя, если быть откровенными, не видели в ней ничего. Но тут ведь Хюррем! Как же они могли воздержаться, не насолив «любимой» Султанше? И именно об этой пылинке они и трындели. А Сулейману хоть бы хны. Вот так. О предстоящей поездке так и не заговорили. Паша вообще в её сторону на протяжении всего ужина не смотрел, словно не свой. Зеленоглазая уже подумывала над тем, чтобы справиться после о здоровье Визиря... — Повелитель, — вывела из транса Хатитже, — может, останитесь сегодня у нас? Кареглазый бросил хитрый, насмешливый и довольно пугающий своей непредсказуемостью, взгляд в сторону Хасеки. Нашелся. Рядом с тарелкой Ибрагима Паши аккуратно примастился небольшой бокал Кипроского вина. Наполнялся он, кстати, несколько раз... Рыжая взмолилась Аллаху, чтобы Сулейман не поддержал подобное предложение сестры. — Да, пожалуй, ты права, Хатитже. Мы останемся тут до утра. Надеждам Хюррем не суждено было сбыться. Все покои были мгновенно подготовлены, гости давно уже «разошлись по халупам» и лишь у Хасеки в ту ночь не получалось уснуть. А Паша, тем временем, решил на ночь глядя, прогуляться по своему дворцу. Неспешно, но верно шагая по направлению покоев некогда любимой женщины Падишаха...