Превозмогая боль

***

      Юнги за свою недолгую жизнь часто делал людям больно неосторожными словами, однако он никогда не задумывался, насколько ужасно слышать вещи, подумать о которых ты даже не мог. Он знал, что отказ — штука болезненная, но все равно надеялся, что все не так плохо. Поэтому, услышав всего одну короткую фразу, получив полный холода и даже отвращения взгляд, он потерялся. Еще больнее слышать отказ было от Чимина. И пусть они были знакомы всего пару дней, но Пак был его соулмейтом — человеком, жизнь с которым ему напророчена самой судьбой. Уже прошла неделя с того дня, когда этот «ангел», коим его все равно считал Мин, отверг его, наплевав на связь. Неделя, в течении которой он успел несколько раз пожалеть о том, что вообще согласился помочь Хосоку и Тэхёну. В голове его роились мысли о том, что не зря он боялся встречи со своим соулмейтом. Ведь в какой-то степени Юнги все-таки умер из-за этой связи, пусть и не совсем в том значении, как предполагалось изначально.       Отвержение — первая стадия гибели соулмейта. Когда ты отказываешься от связи, твой истинный начинает медленно умирать, чувствуя при этом, как из его сердца будто что-то сочится, и испытывая при этом адскую боль.       Ровно неделю Юнги сидит дома. И ровно неделю он ощущает, как медленно разлагается изнутри.        Многие годы он наивно полагал, что ужасно жить до встречи со своим соулмейтом, однако на деле оказалось, что настоящий Ад начинается после встречи с ним. Рассуждая о том, где же он допустил ошибку, которая в итоге привела к неприязни Чимина и дикому нежеланию быть рядом с ним — Юнги, он не смог прийти ни к чему однозначному и более-менее похожему на правду. Намджун же, аки заботливая тетушка, носился вокруг, денно и нощно пытаясь облегчить его жизнь. Предлагая новые и новые идеи и какие-то «гениальные» планы по завоеванию сердца Чимина, он просто не замечал, что каждое слово про Пака отзывается в Мине мириадами болезненных вспышек. Но Юнги не смел сказать что-то против, ведь искренняя забота друга ему в какой-то степени льстила и вызывала тепло в груди.       — Хён, а, может, тебе сходить на свидание с кем-то другим? — вдруг выдал Намджун, садясь напротив завернутого в одеяло Юнги.       Мин же только удивленно моргнул, переведя на него непонимающий взгляд. Свидание? С другим? А как же все раннее сказанные слова поддержки? Как же все планы по завоеванию Чимина?       — Просто… Ты отверг все мои идеи насчет Чимина, вот я и подумал, что тебе следует отвлечься.        Отвлечься? Юнги просто нечего было ответить на это. Да, он действительно не согласился ни на одно предложение Намджуна и ни разу за эту неделю не попытался связаться с Чимином, однако свидание с кем-то другим? Это даже не укладывалось в его голове. Он уже собрался было возразить, как вдруг в памяти всплыл недавний диалог с Джехи, которая как раз в эти выходные звала его развеяться. Плотно задумавшись, Юнги закусил губу и опустил голову, скользя взглядом по измятому одеялу и машинально ковыряя ногтем небольшие катышки на ткани. Вздохнув, он все же неуверенно кивнул и вновь посмотрел на Намджуна, с беспокойством глядящего на него.        — Да… Наверное, ты прав. Мне стоит попробовать отвлечься, — протянул Юнги, немного болезненно щурясь из-за рези в висках.       — Хорошо… — улыбнулся Намджун, мысленно извиняясь перед Тэхёном за подобное предложение. — У тебя есть варианты?        — Сам в шоке, но да, есть. Несколько дней назад Джехи пригласила меня выпить.        Намджун удивленно приподнял брови, вспоминая немного высокомерную, но в целом скромную одногруппницу Юнги. Он слышал о ее симпатии, но не думал, что она когда-нибудь решится признаться ему. Особенно учитывая тот факт, что ее не раз отшивали из-за связи. Насколько Намджуну было известно, Джехи, так же, как он, не имеет соулмейта, поэтому она никогда не считала неправильным влюбляться в разных людей — все равно ей не для кого беречь себя, а вот все прочие смогут отвлечься от своей боли и вечного ожидания встречи за ее счет. И уж если Юнги сможет с ее помощью хотя бы на время забыть о Чимине, чтобы спокойно вздохнуть, то почему бы и нет? Поэтому он лишь кивнул и улыбнулся чуть шире, показывая ему, что он одобряет эту идею.       Юнги же вновь полностью оказывается поглощенным своими мыслями. Совсем недавно он с легкостью согласился на предложение девушки, ведь его, по сути, ничто ни с кем не связывало. Однако сейчас, когда он лично встретился со своей судьбой, было как-то противно контактировать с целью просто отвлечься и забыться с кем-то другим. Он даже предположить не мог, что из этого выйдет: просто надеялся, что это свидание не убьет его окончательно. Уверенно кивнув своим мыслям, Юнги все же поднялся с кровати, удивив своим внезапным порывом уже, кажется, отчаявшегося его поднять на ноги Намджуна, и подошел к письменному столу, беря свой телефон. Включив потрепанный аппарат, он оперся ягодицами о столешницу и терпеливо стал ждать, пока загрузится меню. И стоило только экрану загореться, как на Юнги обрушился шквал сообщений и уведомлений о пропущенных звонках — за неделю накопилось, наверное, больше, чем за последние года два. В основном это были бессмысленные смс-ки от Хосока и Тэхёна, парочка пропущенных от родителей и несколько от старосты их группы. Бросив на Намджуна взгляд а-ля почему не предупредил, что я заболел, он быстро пролистал все сообщения, остановившись лишь на одном. В нем Тэхён сообщал, что Чимина выписали и теперь он живет у Хосока. Вздохнув, словно на его плечах вновь оказалась вся тяжесть этого мира, Юнги нашел в контактной книге номер Джехи и написал ей короткое сообщение, узнавая, в силе ли еще ее предложение. Отложив телефон, предусмотрительно поставив его на зарядку, он прошлепал босыми ногами по полу в сторону ванной, где долго приводил себя в порядок после недельной спячки. А когда же он вышел, то сразу же направился на кухню, где добрый Намджун уже успел приготовить завтрак и как раз доваривал кофе. Закусив губу, Юнги, решившись, подошел к нему со спины и крепко обнял поперек живота, утыкаясь лицом между его лопаток. Намджун замер, боясь спугнуть редкого на подобные сантименты хёна, и лишь положил свои ладони поверх его, осторожно поглаживая.       — Спасибо, правда, — пробормотал Юнги глухо, чувствуя, как на щеках вспыхивает предательский румянец. — Если бы не ты, я не знаю, как справился бы.       — Не нужно, хён, — Намджун выключил плиту, убирая турку в сторону, и ловко выпутался из неловких для них обоих объятий, разворачиваясь лицом к Юнги. — Когда-то ты также выхаживал меня, когда у меня были проблемы. Мы же друзья, в конце-то концов, как я мог остаться в стороне? — мягко улыбнувшись, он легонько стукнул Юнги по лбу и указал на еду на столе. — Ешь давай, труп ходячий, я что, зря готовил? У меня это, если ты забыл, не часто получается.       Надув губы, Юнги потер лоб чисто рефлекторно и, все же сев за стол, показал другу средний палец.       — Надеюсь, ты не решил таким образом от меня избавиться, — буркнул он, откусывая просто изумительный на вкус сэндвич и блаженно прикрывая глаза.       — Заткнись, — фыркнул Намджун и тоже присел за стол, ставя перед Юнги кружку и отпивая из своей горячий напиток.       Улыбнувшись, Юнги покачал головой и полностью расслабился, понимая, что сейчас, наверное, одно из лучших мгновений за последнюю пару месяцев — вот так, сидеть в уютной тишине без какого-либо осуждения, чувствовать молчаливую поддержку друга и знать, что он всегда будет рядом, чтобы поддержать тебя.       Когда они доели и уже собирались пойти посмотреть что-нибудь легкое, телефон Юнги пиликнул входящим сообщением, привлекая внимание. Взяв его, Юнги открыл диалоги и увидел, что это Джехи ответила на его вопрос и подтвердила, что все в силе и она все это время ждала, когда он ей напишет. Прочитав вслух, Юнги посмотрел на Намджуна и закатил глаза, тот же согласно кивнул и скривился.       — Она чересчур…       — Эмоциональная, — закончил Юнги, немного брезгливо убирая телефон обратно на стол. — Надеюсь, это просто такая манера смс, а в жизни она будет такой же скромной, как и во время учебы.       — Не уверен, но буду молиться за тебя, хён, — хмыкнул Намджун, вставая и подхватывая его под локоть. — Пошли, будем приводить тебя в нормальное состояние. А то ты не то, что Джехи, весь клуб распугаешь своей унылой мордой.       — Иди нахер.       — Только после того, как ты сходишь на Чиминов, — парировал Намджун и поспешил затолкнуть Юнги в спальню, предупреждая его гневную тираду.

***

      Не сказать, что Юнги очень любил проводить время в клубах, но двухмесячный отпуск во время своего ухода из университета он потратил как раз-таки на подобные заведения. Однако тогда единственным его желанием было напиться и забыть о случившемся. Сейчас же, сидя у барной стойки и ожидая прихода Джехи, он унылым взглядом осматривал уже подвыпившую толпу, что буйным стадом скакала под какой-то супер-мега-крутой бит приглашенного диджея. Скривившись, Юнги повернулся к улыбчивому бармену, подзывая его взмахом ладони.       — Виски, со льдом, а то я сдохну, — вздохнул он, поднимая на усмехнувшегося и даже понимающе кивнувшего парня.       Когда коричневая жидкость уже плескалась на самом дне бокала, а в голове поселилась легкая дымка, ограждающая от давящего на ушные перепонки шума клуба, перед Юнги материализовалась Джехи.       — Привет, оппа, — улыбнулась она, обнажая ряд белых, словно из рекламы, зубов. — Давно ждешь?       Невольно окинув девушку оценивающим взглядом, Юнги удивленно приподнял брови. Такой он свою одногруппницу еще не видел: узкие джинсы-скинни черного цвета, укороченный топ с вышивкой из блестящих нитей, собранные в высокий хвост темные волосы и неброский макияж, в котором лишь губы выделялись ярким акцентным пятном темно-бордового цвета. Заметив с ноткой восхищения взгляд, девушка негромко хихикнула и приосанилась, чинно садясь на стул рядом с Юнги и закидывая ногу на ногу.       — Нет, не так уж и долго, — отозвался Юнги, прогоняя наваждение и поднимая взгляд на Джехи. — Отлично выглядишь.       — Спасибо, я не часто хожу по клубам, поэтому боялась, что буду выглядеть слишком… — она замялась, подбирая правильное слово, — выделяющейся.       — Ну, разве это плохо? — удивился Юнги, приподняв брови. — По-моему, все хотят выделяться в таких местах, чтобы привлечь к себе внимание. Тихони сидят дома.       Девушка согласно кивнула и посмотрела на пустой бокал рядом с его рукой, чуть нахмурив тонкие брови.       — Ты уже пил?       — Эм, мне сложно было на трезвую голову воспринимать этот шум, — отчего-то неловко признался Юнги, улыбаясь уголками губ.       Джехи хихикнула и подняла ладошку, подзывая бармена. Когда он подошел, она очаровательно улыбнулась ему, невольно накручивая на палец локон волос. Заказав какой-то коктейль, она вновь повернулась к Юнги, чуть ближе придвинувшись к нему.       — Выглядишь не очень, если честно, — прямо сказала она, с интересом осматривая его. — Была тяжелая неделя?       Юнги на это лишь скривил страдальческую гримасу. Что ему сказать? Что он встретил своего соулмейта? Что чуть не сдох, пока этого самого соулмейта спасал? Что теперь он оказался отвергнут и медленно разлагается, а сюда выбрался только для того, чтобы отвлечься? Вряд ли Джехи оценит такую откровенность. Поэтому Юнги просит бармена повторить, а сам улыбается насколько может естественно — но, кажется, губы его сводит судорогой.       — Да так, возникли кое-какие проблемы, — уклончиво отвечает он, попутно благодаря за виски и поднимая свой бокал, чокаясь с протянутым коктейлем девушки. — Ничего такого, о чем бы тебе следовало волноваться.       Кажется, ее вполне устраивает такой ответ, потому как она начинает какой-то до безумия банальный диалог, рассказывая откровенно скучающему Юнги о своей жизни. Но он вежливо слушает ее, иногда даже отвечает на ее вопросы, рассказывая и о себе ничем не примечательные подробности. Вскоре алкоголь ударяет в голову, и Джехи внезапно подается вперед, опаляя его шею и ухо горячим, с привкусом манго и лайма дыханием. Юнги воротит от этого сочетания, но он умело натягивает на лицо заинтересованное выражение и слушает пьяный шепот одногруппницы.       — Я хочу танцевать, оппа, — говорит она, слегка касаясь губами со съеденной помадой его мочки. — Пошли-и.       И Юнги даже не успевает отказаться, когда она хватает его за руки и стаскивает с барного стула, утаскивая за собой в пьяную толпу. Протиснувшись сквозь потные тела, оказавшись в самом центре танцпола, Джехи разворачивается к нему спиной и, обхватив обе его ладони, кладет их себе на талию, начиная покачиваться под музыку. Сначала довольно невинные движения постепенно перерастают в нечто откровенно пошлое: она трется об него с таким остервенением, будто хочет воспламенить его ширинку. Юнги мутит, тошнит от такой развязности, но он вспоминает брезгливое лицо Чимина и его слова о том, чтобы он к нему не приближался. Неясная злость и бешеная обида окутывают все его естество, затуманивая и без того мутную от алкоголя голову. Однако он по-прежнему слишком трезв, чтобы ему нравилось вот так тереться в пьяной толпе, но желание насолить, отомстить сильнее. Юнги крепче сжимает руки на тонкой талии, пробираясь ладонями под джинсы и оглаживая выпирающие тазовые косточки Джехи. Она, не сдерживаясь, стонет и прижимается еще плотнее, откидываясь на его плечо головой и закрывая глаза. А Юнги уже почти не соображает, казалось, опьянев окончательно из-за стоящего запаха различного алкоголя и пота. Он, издав утробное рычание, припадает к тонкой шее девушки, оставляя на ней алые метки и срывая с накрашенных губ тихие стоны.       Джехи, не выдерживая такой сладостной пытки, разворачивается в кольце сильных рук. Окинув его блестящими от возбуждения и большого количества алкоголя глазами, она тянет его за собой, кажется, в сторону туалетов. Захлопнув дверь кабинки, она вновь прижимается к Юнги, жадно припадая к его губам, сталкиваясь с ним зубами и сплетая языки в бешеном танце. Юнги рычит, крепко сжимая хрупкую талию, отчего позже на ней появятся синяки, целует рвано, грубо, до металлического привкуса на языке. Но Джехи не против: она высоко стонет и загнанно дышит.       — Оппа… — срывающимся голосом молит она, когда Юнги сжимает ее ягодицы. — Помоги мне, ах, сделай это.       Осознание приходит так резко, что перед глазами внезапно становится темно. Помоги мне. Эта фраза звучит в голове, со звоном ударяясь о мозг, а в памяти всплывает худое, бледное лицо с огромными, напуганными глазами.       Помоги мне.       Отшатнувшись, Юнги резко ударяется лопатками о дверцу кабинки и зажимает рот ладонью, сдерживая внезапную тошноту. Он жмурит глаза и качает головой, прогоняя наваждение. Джехи шокировано смотрит на него, но после вновь прижимается к нему, пытаясь поцеловать. Но Юнги хватает ее за хрупкие плечи и отталкивает от себя, как в бреду шепча: «Не то, не то. Ты — не он».       А после пулей вылетает из грязного туалета и душного клуба.       Не то.       Ты — не он.