Превозмогая боль

***

      Снег кружится над вечерним Сеулом, укрывая его белоснежным покрывалом. В этом году, на удивление, зима выдалась самой что ни на есть настоящей. Люди копошатся по наполненным шумом и предрождественнской суетой улицам, делая последние покупки и просто наслаждаясь атмосферой стремительно надвигающегося праздника. В душе каждого легкость и трепет, а на лицах улыбки и восторженный блеск в глазах. Полки магазинов уже сияют пустотой, а улицы заполнены смехом довольных приобретениями людей.       Хосок быстрым шагом бредет по улице, лавируя между людьми, и с широкой улыбкой смотрит по сторонам, периодически стряхивая с волос упавшие снежные хлопья. Вытащив из кармана телефон, он ещё раз пробегается глазами по строчкам сообщения от Тэхёна и ускоряется, ведь до Рождества всего пара часов, а он ещё не все успел купить из списка, который ему дал парень. Забежав в супермаркет, он почти что простонал, отмечая опустошенные полки, но Хосок не Хосок, если так быстро сдастся. Схватив тележку, он направился между рядами, на ходу хватая нужные ему продукты.       — Хён! — обернувшись, Хосок увидел улыбающегося Намджуна, что, махнув кому-то за другим стеллажом, направился к нему. — Привет! А я как раз собирался к Юнги-хёну.       — Привет, Джуни, — радостно восклицает Хосок и лезет с объятиями. Он так давно не видел тонсена, что уже успел соскучиться. — Тебя тоже Тэ попросил продукты купить? — усмехнулся он, кивая в сторону тележки за спиной парня.       Намджун удивленно моргнул, а после, проследив за взглядом старшего, хмыкнул.       — Нет, Юнги-хён, — признался он. — Сказал, что Тэхён вынес ему весь мозг, а самому идти в магазин ему лень.       Понимающе кивнув, Хосок оглядел младшего, что как-то незримо изменился. Намджун стал выглядеть более расслабленно и спокойно — не зажато, как раньше, а именно спокойно. Будто он недавно получил что-то, о чем давно мечтал. Зацепившись за эту мысль, Хосок уже было хотел спросить о своих догадках, как услышал мелодичный голос позади.       — Джун-а, я тебя устал ждать! О, ты с другом…       Обернувшись, Хосок увидел высокого, красивого парня в светлой рубашке и розовом пальто с повязанным вокруг шеи шарфом. Он подошёл ближе и остановился рядом, разглядывая его в ответ.       — Привет, ты, должно быть, Хосок? — с мягкой улыбкой спросил незнакомец, чуть склонив голову к плечу.       — Эм, да, это я, — запнувшись, начал Хосок, непонимающе вскидывая брови и переводя взгляд с одного парня на другого. — А ты?..       — Это Сокджин, — вмешался Намджун, огибая Хосока и тележку и приобнимая упомянутого за плечи. — Мой парень.       Сказать, что Хосок удивился, значит ничего не сказать. Но удивление и минутный ступор быстро сменились диким восторгом и широкой, счастливой улыбкой. Подлетев к ним, он обнял каждого поочередно, едва сдерживая писк.       — Боже мой! — воскликнул он, смутив своими действиями обоих. — Я так рад за тебя, Джуни! Сокджин, господи, я так рад, что ты смог растопить сердце мистера сосредоточенности.       Намджун чуть скривился, но тут же расплылся в улыбке, услышав негромкий смех Джина. Повернув к нему голову, он сразу заметил, что тот очарован Хосоком и его немного чрезмерной активностью.       — Я тоже рад, — признался Джин, а после с мягкой улыбкой посмотрел на Намджуна. — Думаю, сейчас нам стоит поторопиться, ведь, если верить рассказам Джун-а, Юнги лучше не злить.       Хосок и Намджун согласно закивали, обменявшись понимающими взглядами, и поспешили взять свои тележки, уже вместе, под руководством Джина, отправившись за оставшимися покупками.

***

      — Чиминни, помоги мне, пожалуйста!       Простонав в отчаянии, Чимин накрыл лицо подушкой и забил пятками по ковру. Он весь день носится как полоумный, выполняя приказы Тэхёна, решившего, что он просто обязан сделать это Рождество незабываемым. В какой-то степени, Чимин был с ним согласен, ведь этот год действительно привнес в жизнь каждого из их разношерстной компании колоссальные перемены. Всего за какой-то месяц его собственная кардинально изменилась: он остановил насилие со стороны отца, смог отстоять свои права и вылечиться, нашел замечательных друзей, встретил своего соулмейта и сейчас живёт так, как всегда мечтал. Он ощущает любовь и поддержку со всех сторон, не брезгуя дарить их в ответ. Он научился доверять, стал подпускать к себе ближе и привык получать тепло и заботу.       — Чими-и-и-ин, — разнеслось по всей квартире, и ему пришлось подняться с пола, чтобы избавить себя от лишнего нытья.       Зайдя на кухню, Чимин тихо прыснул в кулак. Юнги, сидящий на полу посередине кухни, перебирал рис, бурча себе под нос ругательства и едва сдерживая порыв придушить обнаглевшего Тэхёна. Тот как раз стоял рядом, с улыбкой маньяка наблюдая за мучениями старшего. Завидев Чимина, он победно вскрикнул и подбежал к нему, впихивая в руки огромную кастрюлю с кимчи.       — Ты пришёл! — воскликнул Тэ, подпихивая опешившего от такой наглости Чимина к столу и силой усаживая за него. — Мне как раз нужная помощь с кимчи, давай-давай. Надевай перчатки и продолжай мариновать его, а я пока займусь тортом!       Проглотив желающую вырваться колкость, Чимин послушно натянул перчатки и, поймав обреченный взгляд Юнги, принялся за готовку. Он бы мог отказаться, да только известие о торте не дало ему этого сделать, ведь, как выяснилось, он оказался жутким сладкоежкой. Напевая себе под нос незамысловатую мелодию, тем самым немного развеяв атмосферу на кухне, Чимин под четкими указаниями Тэхёна занялся кимчи. Юнги же, некоторое время с легкой улыбкой понаблюдав за ним, пересыпал весь рис в миски, после принимаясь за его варку.       Около часа спустя в квартире раздался дверной звонок, и Юнги поспешил открыть дверь. Завидев на пороге Хосока, Намджуна, Чонгука и ещё какого-то незнакомого парня, он облегченно выдохнул, пропуская их в квартиру.       — С наступающим! — крикнул Хосок, чтобы и Тэ с Чимином услышали, и прошел на кухню с пакетами наперевес.       Остальные последовали его примеру, тоже поздравив хозяина дома с праздником. Юнги счастливо улыбался и помогал раздеться.       — Хён, познакомься, это Сокджин, — сняв пальто, произнес Намджун, приобнимая Джина за талию и следя за реакцией друга.       Юнги же, быстро сложив в уме два и два, широко улыбнулся и протянул руку, которую Джин с удовольствием пожал и улыбнулся в ответ.       — Юнги, очень рад знакомству, хён, — произнес он, рассматривая парня и отмечая, что тот ему уже нравится.       — Мне тоже, Юнги. Спасибо, что пригласил, я рад познакомиться с друзьями Джун-а.       — Да без проблем, проходите.       Парочка кивнула и поспешила пройти на кухню, чтобы познакомиться и с остальными. Повесив верхнюю одежду друзей, Юнги повернулся к тихому и смущенному Чонгуку. Он уже был в курсе произошедшего, так что не удивился поведению младшего. Не всякий сможет спокойно пережить отказ, а после делать вид, что всё хорошо, и общаться так, как раньше. Подойдя к нему, Юнги молча щелкнул его в кончик носа и улыбнулся, чуть щуря глаза.       — Хэй, мелкий, там нужно помочь украсить гостиную. Поможешь?       Чонгук растёр нос, благодарно улыбнулся и, кивнув, прошел в гостиную, где его как раз ждали коробки с гирляндами и прочими атрибутами праздника. Вздохнув, Юнги повесил и куртку Чона, после возвращаясь на кухню. Заметив, что все мило беседуют, а Тэхён как раз закончил с тортом, он тихо подошел к нему и шепнул на ухо о Чонгуке. Было видно, как сильно напрягся Тэ, но они оба понимали, что праздник будет испорчен, если эти двое не смогут уладить все неровности в их взаимоотношениях. Поэтому, сняв с себя фартук и отдав его Мину, Тэхён направился в гостиную, мысленно призывая себя собраться. Заметив украшающего ёлку Чонгука, он неуверенно замер в дверном проеме, смотря на него и не решаясь подойти ближе. Что он ему скажет? Если снова сделает больно? Он не простит себе, если увидит его слёзы. Но вот, Чонгук поворачивается, и смотрит зашуганным котёнком, ожидая не пойми чего, и Тэхён сдается. Подходит ближе и замирает перед ним, смотря прямо в глаза — немного потерянным выглядят они оба, но знают, чувствуют, что сейчас решится нечто очень важное.       — Хён…       — Прости меня, — резко говорит Тэхён, сжимая пальцами своё левое запястье и чуть отводит взгляд, рассматривая блестящий шар на ближайшей ветке. — Я так виноват… Прости, я не хотел, чтобы всё так вышло. Я не думал, что причиню тебе боль. Вернее, я понимал, что могу, но не хотел и… Я не знаю, что говорить, что делать. Мне безумно жаль и…       — Все в порядке, Тэхён, — прерывает его Чонгук и мягко касается его плеча, улыбаясь тепло — совсем как раньше. — Правда. Я все переосмыслил и понял, что сам себе навязал мысль о нашей истинности.       — Но ты ведь сказал, что рядом со мной твоя астма прошла…       — Я ошибся, — пожал плечами он и в доказательство вытащил из кармана флакончик ингалятора. — Ты был прав, сказав, что у меня была ремиссия. Я поговорил с Намджун-хёном и понял, что, кажется, не имею соулмейта. Так же, как он.       Вздрогнув на этих словах, Тэхён резко вскинул шокированный взгляд, но заметил лишь грустную улыбку и полное принятие себя. Чонгуку больно, и это факт, но он действительно думал и многое решил для себя, смирившись с судьбой. Поэтому не было никакого недуга, кроме астмы. Поэтому он не чувствовал другого человека — его просто не было. Не находя слов, Тэхён просто смотрит на младшего, ощущая, как в животе сворачивается что-то склизкое, пуская по венам холод. Однако, осадив себя, он улыбается тепло и обнимает податливо прижавшегося к его груди Чонгука, поглаживая по спине.       — У тебя все будет прекрасно, Куки, — шепчет он, смотря на свое отражение в стеклянном шарике для елки. — Я уверен, что ты встретишь человека, кого полюбишь всем сердцем. А мы с Хосоком будем рядом. Будем твоей семьей.       — Да… — только и отвечает Чонгук, проглатывая ком в горле, и отстраняется. — Поможешь мне, хён?       Тэхён кивает и улыбается своей квадратной улыбкой, подхватывая мишуру и наматывая её на шею младшего, вызывая тем самым его искренний смех. А Хосок, стоящий в дверном проеме, облегчённо выдыхает, ощущая неподдельное счастье, что два самых дорогих ему человека наконец всё уладили между собой, не оставив никаких проблем. Теперь всё действительно будет хорошо. И у них, и у Чонгука. Они заслужили это.

***

      — Поторопитесь! Скоро полночь, — Джин, расставляя на столе тарелки и бокалы, с волнением смотрит на висящие на стене часы и поторапливает остальных.       Вынося приготовленную еду, Тэхён и Чимин переговариваются о чем-то и тут же получают нагоняй от него за слишком вальяжную походку. Чонгук, сидящий у наряженной ёлки с обмотанной вокруг шеи мишурой тихо смеётся, а Джин просто не смеет сердиться на него, ведь этот мальчишка слишком милый. Намджун и Юнги пытаются настроить старый телевизор, но все попытки остаются тщетными, из-за чего второй яростно вскрикивает и костерит всё и вся, а Намджун лишь посмеивается, продолжая бездумно переключать каналы. Хосок же сидит за ноутбуком старшего и составляет трек-лист для их вечеринки, уже давно подключив старенькую, но довольно сносную стерео-аппаратуру Юнги. Во всегда мрачной и холодной квартире сейчас царит по-настоящему праздничная и домашняя атмосфера, а в мыслях каждого теплится мысль о том, что это лучшее Рождество за последние годы.       Все они испытали много плохого, пережили настоящие кошмары, которые не всегда присниться могут, но они справились, пережили это и смогли пойти дальше, не оборачиваясь на прошлое. Кто-то обрел посланную самой судьбой любовь, кто-то нашел замену утрате, ощутив новые эмоции и давно позабытые чувства. Кто-то смог справиться со страхом и болью и найти свою судьбу, тем самым спасая и её тоже. Кто-то позволил себе принять помощь и обрел силу, что так давно была нужна. Кто-то влюбился впервые, но уже успел испытать боль отказа, но смог переступить через это и принять самого себя. Каждый сделал все, чтобы Новый год начался с чистого листа, на котором яркими буквами зажгутся первые строки, сулящие лишь счастье и покой.       — Скорее! Время!       Оторвавшись от своих дел, все широко улыбнулись, ощущая подступающее волнение. Намджун с громким хлопком открыл бутылку шампанского, разливая пенящуюся жидкость по хрустальным бокалам. Хосок включил музыку, а Тэхён с улыбкой стал подпевать зазвучавшей песне, слегка пританцовывая. Настроение у всех было запредельно хорошее, так что хотелось смеяться. Минуты. И вот наступил долгожданный праздник, и весь Сеул взорвался праздничным салютом, а в каждой квартире раздались счастливые крики и поздравления с пожеланиями счастья и любви.       Притянув к себе Джина, Намджун без стеснения поцеловал его, вызывая яркую краску на его лице и смущённую улыбку, на что остальные начали улюлюкать, а Тэхён и вовсе закричал «горько». Хосок, услышав это, активно закивал и тоже, схватив его за воротник, впился в его губы, затыкая восторженные вопли. Чонгук смущённо отвел взгляд, наблюдая за переливанием красок на ночном небе, что взрывалось всполохами огня.       — Я хотел сделать это еще в кафе, но ты слишком обескуражил меня, — прошептал Намджун, мягко чмокая Джина в раскрасневшуюся щёку и улыбаясь.       Сокджин глаза прикрывает и качает головой, обнимая его за шею.       — Я тоже… Спасибо, что принял меня, Джун-а, я боялся, что ты испугаешься, — так же тихо проговорил он и утащил Намджуна на кухню, на что тот даже не смел сопротивляться.       Тэхён же, повалив Хосока на диван, устроился на его коленях, осыпая все его лицо лёгкими поцелуями и довольно урча, словно кот. А Чонгук крутился вокруг, делая множество фотографий на полароидную камеру и хихикая с красного лица брата. Слишком забавным и смущённым он сейчас кажется, хотя и вел себя поначалу как альфа-самец.       С улыбкой оглядев счастливых друзей, Юнги осмотрелся и понял, что Чимин куда-то пропал. Но, заметив приоткрытую дверь на балкон, успокоился и, взяв плед, вышел за младшим, действительно находя его там. Накинув на его чуть дрожащие плечи теплую ткань, он пристроился рядом, копируя его позу и опираясь локтями о перила. Чимин вздрогнул от неожиданности, но благодарно улыбнулся, вновь устремляя взгляд на горящее небо.       Юнги не стал прерывать уютное молчание и просто стал рассматривать его, почти что задерживая дыхание. За последние недели Чимин изменился почти до неузнаваемости. Он стал более расслабленный и спокойный, на его лице всё чаще можно было видеть теплую и действительно счастливую улыбку. Он был стеснительным и таким милым, что хотелось пищать и осыпать его ромашками. Чимин оказался заботливым и готовым каждую секунду дарить тепло и поддержку. Он стал более открытым, уже не избегал Юнги, всё чаще проводя время в его компании. А уж когда они вместе прошли через весь судебный процесс, то и вовсе сблизились. Чимин начал доверять и понял, что на Юнги можно положиться, не боясь быть брошенным в одиночестве. Он был рядом от начала и до самого конца, сделал всё, что было в его силах, чтобы Хван сел за всю причиненную боль. И Чимин безумно ему благодарен, вот только признаться себе, что он что-то чувствует, сложно.       Повернув голову, он натыкается на взгляд Юнги и невольно краснеет, замечая в нём все чувства, что испытывает старший. А тот и не тушуется даже, ведь не считает нужным скрывать это. Он влюблён. Влюбился в него, как мальчишка. Юнги хочет и дальше смотреть в карие глаза его, в которых свет от фейерверка отражается подобно взрывающимся вселенным. Хочет слышать его прекрасный смех, держать его небольшие ладони в своих и растирать холодные пальчики, даря тепло. Он хочет любить, оберегать и быть опорой. Он хочет стать тем соулмейтом, которым всегда мечтал быть. Он хочет быть с Чимином, но не смеет давить, понимая, что младший всё ещё слишком боится оступиться.       — Юнги… — несмело зовет Чимин, закусывая губу и теребя пальцами кромку пледа.       Юнги отмирает и вскидывает вопросительно брови, отчего-то ожидая, что Чимин его сейчас попросит уйти. Но тот молчит снова и смотрит неуверенно, явно что-то обдумывая, а после подходит ближе, так что он может ощущать его дыхание на своем лице.       — Пожалуйста, будь со мной… Не оставляй меня, Юнги, — надрывно шепчет Чимин и голову опускает, борясь с бушующим шквалом эмоций в груди.       — Никогда, — на выдохе отвечает Юнги и обнимает вздрогнувшего Чимина, что вмиг обмяк в его руках и обнял в ответ, укутывая в плед и носом холодным в шею утыкаясь.       И всё сразу встало на свои места. Все страхи, хоть и не исчезли совсем, но точно отошли на второй план, оставив лишь место настоящим чувствам. Они слишком долго испытывали боль и страх, чтобы позволить кошмарному одиночеству вновь завладеть их жизнями. Слишком долго они боялись сами себе признаться, что стали зависимы друг от друга. Но теперь все заслоны пали, а мир сосредоточился лишь на единственном человеке, в чьих глазах горят звезды ярче, чем на небе, а сердце стучит так, что не ясно, чьё именно биение так отчетливо слышно.       Юнги преодолел свой страх и открыл свое сердце.       Чимин переступил через себя и смог довериться, в ответ открыв свои чувства.       Они справились.       Они, наконец, превозмогли боль.       А дальше — лишь счастье.