The Fugitive

Еще секунда. Еще одна секундочка, и я окажусь в ноябре. Он начался отсюда: с порога ювелирной лавки, из которой я только что скромненько вышел за секунду до ноября. Чёртов месяц. В такую погоду сидеть бы дома, да не высовываться. Моё тело пронизано порывистым ветром, я неспешно иду по узким улочкам, вдыхая морозный воздух, в который примешивается аромат свежей выпечки из булочной. Тепло-холодный запах. Потрясающе. Люди уже кутаются в шубы, повсюду дамы в мехах. Они так забавно косятся на меня! Подумаешь, будто впервые увидели счастливого бродягу в распахнутом легком пальто без пуговиц, под которым лишь тонкий жилет, лёгкая рубашка, да кое-какие черные брюки, которыми, несмотря на потрёпанность, я очень дорожу. Один факт тешит мою душу: эти прохожие, откровенно выражающие свое «фи» одним лишь взглядом, упали бы к моим ногам, узнав, что у меня хранится в этих старых одеждах. Мои руки опускаются в глубокие карманы пальто, утопая в сладкой прохладе драгоценных камешков. Каждая из этих сверкающих стекляшек стоит целое состояние, клянусь! Да у меня в руках фактически уже есть поместье в центре Лондона в комплекте с прислугой и чопорным усатым дворецким, готовым важно величать меня «сээээр». Ах, камешки, чудесные бриллианты! Онемевшие от холода пальцы нащупывают большой остренький овал — это алмаз огранки «маркиза», а вот этот с потрясающими гранями — триллиант. Такое наслаждение просто чувствовать, что всё это есть у меня! Завтра все узнают о красивом ограблении ювелирной лавки, но никто не найдет искусного вора — он будет уже далеко-далеко отсюда. И все же ноябрь. Покупаю пачку самых дешевых сигарет («The Mask» — редкостная дрянь, скажу вам!) и раскуриваю одну, наполняя легкие тёплым дымом и таким образом согреваясь. Чёрт возьми, я сижу в каком-то Богом забытом парке, курю мерзкие сигареты, когда в моих карманах несметное богатство! Нужно потерпеть. Продам пару камешков, куплю чего-нибудь, чтобы не умереть от голода и холода, и двинусь в дальнейший путь. Признаться, не люблю продавать то, что награбил честным трудом. Мне нравятся эти побрякушки, я влюблен в роскошь, но ещё сильнее влюблен в мысль о том, что все думают, будто у меня ни гроша за душой, когда на самом деле всё иначе… Люди мерзкие, люди прогнили, их суждения о человеке по внешности меня откровенно раздражают. Я — человек без имени, без дома, без семьи, друзей. Я один — рука об руку со Свободой. Люблю эту чертовку, упиваюсь ею сполна. Выкурено пять сигарет, а мне хочется ещё и ещё. Интересная вещь этот ваш табак. Спасает от проблем, дурных мыслей, но не от ноября. Мимо снуют голуби и полицейские. Похожи. Даже шаг одинаковый. — Эй ты, давай марш отсюда, нечего тут сидеть! — один осмелился ко мне подойти и прорычать ерунду, пользуясь своим положением. Каков наглец! — Я мешаю? — притворяюсь невинным дурачком и поднимаю руки вверх, приторно улыбаясь и выпуская едкий сизый дым в лицо нарушителю моего покоя. — Мешаешь! Здесь общественное место, где отдыхают культурные люди. Вон, пьяница! — Хорошо, хорошо, чего вы кричите! — я грациозно встаю, и тут из подкладки пальто (черт бы побрал эти дырки!) с приятным мелодичным звоном, который гулко отдался в моем сердце, выпадает крупная «маркиза» в несколько карат. Голубь подумал, что это зерно. Полицейский подумал иначе. Это, похоже, их единственное отличие. Подняв камешек, я очаровательно улыбнулся. - Ты! Чёртов воришка! Хватай его! Ну а далее всё так, как и должно быть: громкий свист, толпа бегущих одинаковых мужчин в форме, топот, крики, паника… А я удираю со всех ног, чувствуя, как всё естество переполняет счастье; я смеюсь, я радуюсь, мне весело — в этих погонях вся моя жизнь! Нужно было запутать полицию, поэтому забегаю в какой-то первый попавшийся, но явно роскошный отель. Коридор, люди, ковры, картины, лестница, еще одна, выше, выше, еще выше, сзади доносится топот, тяжёлое дыхание и крики, но нет, меня уже никто не догонит! Обуреваемый азартом, адреналином и счастьем, я сладко целую: прачку, официантку (весьма мила), юную леди, даму, парнишку-портье (очень неплох!). Открываю окно и прыгаю на крышу дома напротив, бегу, бегу, бегу, чуть не спотыкаясь о трубы и прогоняя устроившихся там птиц… Вскоре погоня прекратилась. Да, первый день ноября стал поистине прекрасным. И вот я вновь добрался до того отеля. Зацепившись за какой-то флаг, перебрался на выступ закрытого окна. Замечаю того мальчишку и подзываю к себе, жестом показывая, что ему нужно открыть окно. Тот послушно всё исполняет, и я вижу, как трясутся его руки от волнения и страха: — Вы же можете упасть!!! Не говоря ни слова, я осыпаю его дождем из сверкающих бриллиантов, которые разноцветной россыпью звонко приземляются на мраморный пол. Украв ещё один поцелуй у недоуменного портье, убегаю по крышам к вокзалу. По пути продаю втридорога какому-то «коллекционеру» пару оставшихся камешков, и вот я готов исполнить свою давнюю мечту! Жизнь, я тебя обожаю. Почему-то я искренне уверен, что в Аду будет менее весело, чем в каждом мгновении здесь и сейчас.