The Fugitive

Часы и минуты пролетели незаметно. Потискав котов и объяснив им, что сегодня очень важный и чудесный день, я купил на честно украденные деньги бутылку не самого дорогого вина, пирог с вишневым джемом и несколько булочек с корицей. Мой чердак был приведен в идеальный порядок, весь хлам был спрятан в шкаф, который, впрочем, тоже считался хламом. Коты вальяжно расположились на любимом коврике. Вдох-выдох. Без пятнадцать восемь. Я узнал его макушку сразу же. Дитер подошел к пекарне и взглянул на часы. Пунктуальный до ужаса, пришел минута в минуту! — Эй, Дитер! — я позвал его с крыши. Мужчина встрепенулся, посмотрев по сторонам, но не понял, откуда доносится его имя. Я вспомнил, что у него плохое зрение, и подошел на край крыши. — Дитер! — А? Ой, чертёнок! — он рассмеялся, наконец заметив меня, — Ты как там оказался? — Я тебя сюда и приглашал! — На крышу? — Ага! К себе на крышу! — делаю акцент на слове «себе». — Ого! — в голосе неподдельное восхищение и любопытство, — Только вот как мне к тебе забраться? Рапунцель, Рапунцель, спусти свои косы! — Пфф! — я расхохотался, согнувшись пополам, и Дитер тоже, — Стой, стой! Ты что, никогда в детстве не лазал по крышам? Залезай по пожарной лестнице, она вон там! Дитер обошел дом и вскарабкался на крышу, где я его и встретил. — Добро пожаловать ко мне! — Спасибо! — мужчина огляделся, его восторгу не было предела, — Вот это да! — Крыша маленькая, дом невысокий… Зато видно, что происходит внизу. А главное — видно чистое звездное небо по ночам, — я с улыбкой взглянул на Дитера, — Идем? — Идем, — он кивнул, улыбаясь. Я осторожно взял его за руку, чувствуя, как бешено застучало в груди сердце, и повел на чердак. Я снова отметил, что у Дитера длинные пальцы, вероятно, он играет на каком-нибудь инструменте. Ладонь его была тёплая, мягкая, её не хотелось выпускать из своей. Пригнувшись, я зашел на чердак и завел за собой гостя. — Я старался навести порядок, но всё равно тут всё как-то… — я немного замялся, — Это же чердак, в конце концов… — Здесь волшебно! — с губ мужчины не сходила счастливая улыбка, он словно всю жизнь хотел побывать на этом чердаке, и вот его мечта сбылась. — Я очень рад, что тебе нравится, — все мои беспокойства улетучились, словно их и не было, — Знакомься. Дитер, это коты. Коты, это Дитер! — Очень приятно! — гость рассмеялся, - Ого, у тебя живут четыре кота! Да красивые какие… Я обожаю кошек. Ты счастливый, что можешь их просто так у себя приютить. — А у тебя есть кот? — Был раньше, — Дитер вздохнул и присел на старый полуразвалившийся диван. — То есть… — я пожалел, что спросил, — Он умер, да? — Нет, он убежал, — мужчина мягко улыбнулся, посадил к себе на колени маленькую пушистую кошку с огромными зелёными глазами и начал ее гладить, — Я оказался плохим хозяином, который подолгу засиживается на работе. — Не обязательно, что он убежал из-за этого! — я сел в кресло напротив и потянулся, — У тебя был породистый кот? — Персидский. — Пфф, вот всё и ясно. Эти все породистые коты — те еще твари. Они же такие благородные, и прочее… Если бы у тебя была обычная кошка, она бы не убежала, клянусь. Бездомным многого не надо: крыша над головой, тепло, чуточку еды и внимания хозяина. Такие не убегают, они преданные. — Надо же… — Дитер заулыбался шире, — В тебе такая мудрость, ты сам не представляешь. Еще тогда, в поезде… Про билет, про возраст… Теперь про кошек. И ты всегда оказываешься прав! Знаешь, мне порой кажется, что образование — такая ненужная штука… — Ненужная?! — я встрепенулся, — Ты что! С образованным человеком так интересно! Вот ты, например. Ты столько всего знаешь, я бы тебя часами слушал, клянусь! — Спасибо, чертёнок, мне приятно, — Дитер посмотрел на меня с тёплой улыбкой, — Но проблема есть. В то время, когда в мою голову час за часом пытались впихнуть какие-то знания о разных науках, когда я делал домашние задания по этим наукам, когда опять шел и слушал, в это время ты жил и учился жить. Это в миллиарды раз важнее, чем знать, почему небо голубое или какие картины написал Тициан. Ты наслаждался звёздным небом, наблюдал за людьми, путешествовал, да что уж там, воровал… У тебя были приключения! У тебя остались яркие воспоминания, и ты с каждым новым днем узнаешь что-то новое о жизни. Это бесценно, понимаешь? А я даже не знал, как на крышу залезть! — Ох… — в этот момент я лишний раз убедился, что, даже живя на холодной крыше, являюсь невероятно счастливым человеком, — Это ты всё так думаешь… А я может с радостью начал бы учиться, хотя… Боже, зачем я вру! Нет, я не хотел бы учиться. Я хотел бы слушать интересные вещи из уст интересных людей и иногда что-то запоминать. Да, пожалуй, так. Вот сегодня я запомнил многое из того, что ты рассказал. Босх, «Ужин дураков», например. На картине показаны все людские пороки. У Босха много символов, они не разгаданы до сих пор, но есть некоторые известные. Сова в стороне — это Дьявол, который за всеми наблюдает, а вишня на блюде — это знак разврата. — Да, да, всё так! Надо же, запомнил! — Дитер искренне счастливо улыбался, — Значит, я не впустую рассказывал. — Конечно нет! Это же безумно интересно! — я поставил на маленький качающийся столик пирог, булочки, вино и два стакана, - Вот, у меня тут угощение… Только прости, бокалов достать не получилось. Уж больно пристально за мной наблюдали. — Ничего, ничего, — Дитер рассмеялся, — Ух ты, пирог с вишневым джемом. Сто лет не ел! И булочки с корицей! Обожаю корицу, была б моя воля, я б везде ее добавлял. Чертёнок, да ты словно мои мысли прочитал! — У нас с тобой просто совпадают вкусы! — я подмигнул и разлил вино по стаканам, чувствуя, как невероятно легко общаться с этим человеком, — За что выпьем? — За наше знакомство. Я счастлив, что мы встретились! — И я счастлив! - ох, он даже не представляет, как я счастлив. Легонько стукнувшись стаканами, мы начали смаковать вино, которое оказалось весьма недурным, несмотря на его цену. Я взял кусок пирога и с аппетитом начал есть. За круглым окном вечерело, пришлось зажечь свечи, от которых остались почти одни огарки. Глаза Дитера сияли, он с улыбкой слушал о моих похождениях, которыми я особенно гордился. Вечер пролетел незаметно. — Ты работаешь завтра? — я осторожно спросил, допив последние капли вина. — К счастью, нет. — Останешься на ночь? — сердце быстро заколотилось в груди, я мысленно умолял Дитера не отказываться. — Ты мне разрешаешь провести ночь у тебя? Конечно же я согласен! — Дитер заулыбался шире, — Чертёнок… С тобой я почувствовал, что живу. — Я счастлив! — с широкой улыбкой встав с кресла, я сел рядом с мужчиной и взял его за руку, — Сейчас пойдём смотреть на звезды. Ты ведь принес одеяло? *** Ночной Париж пах выпечкой, пудрой и костром. Не знаю, почему так, но это факт. Мы с Дитером сидели рядом плечом к плечу, укрывшись большим тёплым одеялом, и смотрели на небо, которое сейчас казалось в сотни раз красивее, чем обычно. — Тебе тепло? Если замёрз, я принесу кота, он согреет… — я взглянул на Дитера, который сейчас был совсем-совсем близко. Так близко, что я мог различить едва уловимый запах его одеколона. — Нет, мне тепло, не надо кота, — мой друг заулыбался и взглянул на меня, — Ты замечательный. С тобой и интересно, и тепло. — И с тобой… — я вновь засмущался, не в силах сказать нормальный комплимент, — Я совсем не думал, что мы с тобой подружимся. Тогда, в поезде, я неоправданно был груб. Прости, пожалуйста. — Глупости, все в порядке! — Дитер заулыбался и обнял меня, сильнее кутая в одеяло. — Дитер, ты куришь? — обычный вопрос, но в эту минуту он был очень неожиданным. — Нет, как-то эта привычка обошла меня стороной. — мужчина пожал плечами. — А я курю. Ты не против, если я? .. — пальцы сами нашли в кармане пальто спички и сигареты. — Нет, конечно не против, — Дитер улыбнулся, и я с его позволения закурил. Выпустив изо рта дым тонкой струйкой, я невольно поймал его взгляд. Дитер смотрел на меня, даже не скрывая своего любопытства. Он будто любовался. Ох, как же мне нравится этот тёплый огонек в его глазах! Я выкинул окурок с крыши вниз, надеясь, что он не попадет на кого-нибудь, и опустил голову на плечо своего нового друга. — Я теперь совсем плохо пахну, да? — Вовсе нет. Ты пахнешь дымом и Парижем, — Дитер ткнулся носом в мою макушку, и от этого приятного ощущения сердце в груди почти остановилось. — Надо же… — прошептал я одними губами, боясь спугнуть момент. Город засыпал со стремительной скоростью. — Не хочешь спать? Я бы уже лег, сегодня на работе тяжёлый день был, — мне показалось, будто Дитер поцеловал меня в макушку напоследок. — Да, я… Я с радостью. Пойдём. — осторожно поднявшись, я зашел с Дитером на чердак и разобрал старый скрипучий диван. — Я не думал, что он разбирается. — мужчина зевнул, прикрыв рот ладонью. — До этой минуты я тоже так считал, — я рассмеялся и лег к стене, — Ложись рядом. Ночью холодно, а вместе нам будет теплее. И давай возьмём котов. — Давай! — Дитер с улыбкой лег рядом, перетащил котов на диван, укрыл всех одеялом и прижал меня к себе. Я готов был сам заурчать от блаженства. — Да, так нам будет тепло. Спокойной ночи, Дитер. — Спокойной ночи, чертёнок. Спасибо тебе за этот вечер! *** Утром я проснулся от ласковых поглаживаний по голове. Так вышло, что ночью я развалился на кровати и почти придавил Дитера всем своим весом. Стыдно. Ну да, я не привык спать с кем-то. В смысле, просто спать, а не… Да к черту эти мысли. На пояснице было совсем тепло — там устроился кот. Дитер, похоже, давно проснулся и не мог пошевелиться то ли потому, что не хотел, то ли потому, что я не давал этого сделать. — Доброе утро… — я улыбнулся Дитеру, приоткрыв сонные глаза, и он заулыбался в ответ. — Доброе, чертёнок! — ласковая ладонь треплет меня по голове. — Ты не замерз? А то почти все коты убежали. — Нет, — мужчина укрыл меня одеялом выше, — Теплее этой ночи у меня еще не было. Я заулыбался, чувствуя себя совершенно, абсолютно счастливым! Подумать только, какая мелочь — человек рядом, но весь мир от этого меняется, переворачивается с ног на голову. — Да… Ты очень точно сказал, — я невольно прижимаюсь чуть крепче, не желая вылезать из-под одеяла. За окном шел дождь, люди прятались под зонтами, забегали в магазины, дома, становились под крыши, а мы были на чердаке и лежали на старом диване, слушая шум дождя и наслаждаясь теплом друг друга. Хорошо. Приятно. Спокойно. — А ты ко мне в гости придешь? — Дитер нарушает тишину, и я ощущаю, как теплеет на сердце от его предложения. — Если ты приглашаешь, то конечно! — Чудесно! Тогда следующую ночь проводим у меня, идет? — он улыбается, а меня не покидает ощущение, что мы знаем друг друга уже лет сто как минимум. Разве станут люди, которые несколько дней назад были чужими, звать друг друга в гости на ночь и спать вместе? — Идёт! — мы с Дитером одновременно садимся в кровати и смеёмся: никто не хочет вылезать из-под тёплого одеяла. — Мы с тобой как два воробья. — Точно! Они всегда жмутся друг к другу, когда холодно. Коты проснулись и уже бродили по чердаку, время от времени выглядывая в окно и проверяя, не закончился ли дождь. — Дитер, ты говорил, что прошлая кошка от тебя убежала… Не хочешь приютить кого-нибудь из этих пушистиков? — я киваю на нахохлившихся от холода котов. — Ты разрешаешь мне? — мужчина счастливо заулыбался, и в его глазах загорелась искорка детской наивной радости. — Конечно! Эти коты, они ведь даже не мои. Они бездомные, просто тут укрываются со мной от непогоды. — Тогда я возьму вот эту кошечку, хорошо? — Дитер выбрался из-под одеяла и осторожно взял на руки пушистую зеленоглазую кошку, которая тут же заурчала, ощутив тепло. — Забирай, — я улыбаюсь, — Она — настоящая маленькая леди. Тихая, спокойная, ласковая, красивая. — Я назову ее Агата. Не очень оригинально, но ей идет, — изящные пальцы Дитера бережно гладят длинную белую шерстку, и я невольно вспоминаю, как он гладил меня по голове. — Теперь у тебя есть имя, счастливица! — я тоже встал с кровати и погладил кошечку, которая наверняка не осознавала своего счастья. Дитер смотрел на меня, желая что-то сказать, но не решаясь. — Чертёнок, — он наконец подал голос, — А можно я тебе дам имя? — Мне? — я за, но одновременно против, — Хочешь приручить меня? — Не вижу в этом ничего плохого. Мы ведь не чужие друг другу, так? — Дитер тепло улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ. — Да, совсем не чужие. Только я не понимаю, когда мы успели породниться, прошло ведь так мало времени! — Думаю, всё началось тогда, когда ты показал мне язык, — мужчина рассмеялся, и я тоже, с легким стыдом вспомнив этот момент. — Да, наверное. Просто… У меня такое чувство, будто мы друг друга сто лет знаем. — Мне хорошо с тобой, тебе — со мной. Родственные души. Тут не о чем задумываться. Мне кажется, это большая удача, что мы встретились. — Действительно удача! — я еще раз всё обдумываю и наконец решаю рискнуть самым дорогим, что у меня есть — свободой, — Хорошо… Дай мне имя. Дитер радостно улыбнулся, глядя в мои глаза, и мягко произнес, словно с самых первых секунд нашей встречи он придумал это имя: — Жильбер. — Что? — я рассмеялся, — Жильбер? Почему мне сразу представляется одетый с иголочки напомаженный светловолосый пижон, чьи кудри треплет тёплый ветер? — Ну у тебя и фантазия! — Дитер тоже рассмеялся и потрепал меня по голове, — Не знаю, как объяснить, но мне кажется, что тебе подходит это имя. Жильбер. Можно я буду так называть тебя? — Можно, — я кивнул, не в силах сдержать счастливой улыбки. У меня появилось имя. У меня появился… Хозяин? — Вот и замечательно… — мужчина взглянул в окно, — Дождь не прекращается. Предлагаю промокнуть до нитки и добежать до моего дома! — Фу, промокнуть… — я поморщился, закутавшись в одеяло. Ненавижу попадать под дождь. Нет, точнее, люблю, но не под холодный ливень. — …а потом я наберу тебе ванну, погреешься… — Идёт! — слова о ванне заставили меня резко поменять свое решение. Дитер встал, свернул одеяло, убрал его в сумку и поправил помятый плащ. Я тоже кое-как привел себя в более-менее божеский вид, впрочем, погоде было наплевать. — Иди-ка сюда, моя хорошая… — мужчина ласково взял кошечку и надежно спрятал её за плащом, прижав к груди, — Мы идём домой… В этот момент он посмотрел в мою сторону, словно эти слова предназначались и для меня. Я опешил и почувствовал, как в голову забрался новый вопрос, который ещё никогда возникал: «А что, если у меня когда-нибудь будет постоянный дом? ..» — Ух, ливень стал еще сильнее! — Дитер открыл окно, сделал шаг наружу и протянул мне руку, — Держись крепко и не отпускай меня. — Хорошо, — я кивнул и вышел следом за ним. Боже, да я готов вечно держать его за руку и не отпускать! Мы бежали под дождем и смеялись, сами не зная, чему. Люди, которые скрывались от ливня под крышами и зонтами, смотрели на нас, как на идиотов, но это веселило ещё сильнее. Мы бежали и бежали, петляя по улицам и иногда останавливались, чтобы отдышаться. Дитер промок до нитки, но он был счастлив от этого, он весь искрился непередаваемо заразительной энергией и радостью. Дождь меня тоже не пощадил, и я то и дело убирал липнущие к лицу мокрые волосы. Дитер не отпускал мою руку ни на секунду. Я чувствовал себя под крылом большой птицы, это было странно и приятно одновременно. Еще никогда я не испытывал такого чувства. Дитер жил в пятиэтажном старом доме на самом пятом этаже. Мы, смеясь, поднимались по лестнице, вода ручьями стекала с одежды, оставляя на ступенях мокрые следы. — Боже… Как хорошо мы пробежались! И почти не промокли! — Да, почти сухие! — я рассмеялся вновь, Дитер тоже. Он нашел в кармане ключи, открыл дверь и впустил меня в свой дом. Первое впечатление — тепло. Пахло чем-то неуловимо-приятным, я даже не мог различить, что это. Только потом мне довелось узнать, что так пахнут масляные краски. — Вот и мой дом, — Дитер расстегнул плащ и, улыбнувшись мне, опустил кошечку на пол. — Здорово! — я снял мокрое пальто и сделал шаг. Да у него дома было лучше, чем в любом музее! Можно было часами рассматривать каждую вещь, коих было очень и очень много. Меня поразило несметное количество книг. Они не помещались на полках и стояли везде, где можно: на стульях, на столе, на подоконнике, некоторые даже подпирали дверь. — Ого! — я подошел к подоконнику и взял сборник стихотворений, — Это всё твое? — Да, моё, — Дитер улыбнулся, вернувшись из ванной, откуда слышался приятный плеск — набиралась вода, — Я очень люблю книги. Не представляю, как можно без них жить. — И я не представляю, — я понимающе кивнул, — Даже несмотря на то, что я вор и далеко не самый образованный человек, у меня часто возникает потребность читать. — Человеку необходимо читать, чтобы быть человеком, — мужчина кинул дров в камин и развел огонь, — Вот эти книги, — он кивнул на большую коробку у кресла, — Я нашел на помойке. Серьезно тебе говорю. Иду с работы, прохожу мимо и вижу открытую коробку, а там, наверное, больше пятидесяти книг! — Выбрасывать книги?! — я подсел ближе к огню, греясь и обсыхая после дождя, — Это у кого руки поднялись? Зачем выбрасывать? Можно ведь сдать в специальную лавку, да еще и деньги за это выручить. — Вот и я про это же, — Дитер мягко улыбнулся, кивнув, — Нельзя выбрасывать книги. Это слишком жестоко. Если началось такое сейчас, то чего нам ждать в будущем? — Хочешь сказать, что все будут выбрасывать книги? — Не знаю. Но интересоваться ими перестанут, наверное. — Да ну? — я нахмурился, даже не представляя. — Ну да! — мужчина протянул руки к огню, — Мы сейчас живем в эпоху, когда искусство и наука дружат. Одно не мешает другому, люди интересуются и тем, и тем. Да что уж тут, искусство помогает науке: красивые поезда, красивые автомобили. Но наука стремительно растет и развивается. — Разве это плохо? Изобретут лекарства от всех болезней, какие-нибудь летающие машины… — Это хорошо, особенно если дело касается лекарств. Плохо то, что человеческий мозг будет развиваться сильнее, чем душа, — Дитер поднял на меня взгляд, — Искусство станет примитивным, если, конечно, не пропадет совсем, читать люди перестанут… Изобретут машину, которая будет читать им. Или только фильмы будут смотреть, наплевав на книги. В общем, страшные времена наступают. Но это только моё мнение.