Часть 4
11 декабря 2017 г., 19:08
Через два дня в офис мэра врывается разъярённый Крюк.
— Нам надо поговорить, — с порога заявляет он.
Реджина поднимает глаза от экрана компьютера.
— Нам не о чем с тобой говорить, пират, — холодно отвечает она. — Окажи мне любезность — выметайся.
— Нет! — рычит он, а потом, плюхнувшись в кресло напротив, с горькой усмешкой смотрит на неё. — Ты растрепала Эмме о том, что произошло много лет назад, и я пришёл всё уладить.
— И как ты собираешься это делать? — Реджина откидывается в кресле. — Мне неинтересны твои жалкие извинения, с которыми тебя прислала Эмма, так что можешь убираться. Сэкономишь и своё время и моё.
— Зачем ты ей рассказала, если тебе плевать? — спрашивает Крюк. — Эмма упёртая. Говорит, простит меня, если извинюсь за свои прошлые поступки. И я никуда не пойду, пока ты меня не выслушаешь.
Реджина всерьёз задумывается, а не сообразить ли сейчас огненный шар, но, в конце концов, передёргивает плечами и вздыхает:
— Ладно. Что ты там хочешь сказать?
Мгновение Крюк буравит её нечитаемым взглядом.
— Нет, — качает он головой. — Ничего. Мы с тобой сделали то, что должны были сделать. Ты бросила меня умирать приманкой. Я тебе ничего не должен.
— И насколько близко ты подошёл к смерти? Там? Внизу? — Реджина впивается ногтями в подлокотники кресла. Наклоняется вперёд и продолжает зловещим шёпотом: — Может быть, ты и не должен просить у меня прощения, но и я не обязана тебя прощать. Пошёл. Вон. Отсюда.
Крюк криво ухмыляется, но подчиняется. Уже возле двери останавливается и нарочито медленно поворачивается.
— Знаешь, а ведь ты спустила бы всё это на тормозах, если бы тебе было дело до Эммы.
— На что ты намекаешь? — шипит Реджина, поднимаясь на ноги, собираясь задействовать каждую каплю своей магии, чтобы заставить пирата убраться из кабинета.
Ухмылочка Крюка становится шире.
— Она хочет быть счастливой. Со мной. Почему бы тебе просто не отпустить её? — спрашивает он и выходит.
Реджина плюхается обратно в кресло. Её трясёт. С шумным вздохом она сгибает пальцы, формируя огненный шар, и несколько мгновений любуется им. В голове эхом звучат прощальные слова пирата — пламя становится ярче и горячее. Оно обжигает ладонь, но Реджина ещё какое-то время смотрит на него, прежде чем сжать пальцы в кулак. Огонь гаснет.
*****
— Хэй! — выдавливает Эмма, как только она открывает дверь особняка. Реджина ловит себя на том, что давно перестала удивляться неожиданным визитам, и со вздохом открывает дверь шире, но Эмма продолжает топтаться на крыльце, засунув руки в задние карманы джинс. — Мёрзнуть не обязательно, — говорит Реджина, решив, что её приглашение было недостаточно явным. Эмма мотает головой. — Я просто хотела спросить… Я слышала, Киллиан приходил к тебе? Поговорить? О случившемся? — И? — Реджина зажимает переносицу большим и указательным пальцами. — И… Как прошло? — на губах Эммы появляется слабая улыбка. — Киллиан говорит, что всё хорошо, но я подумала, что надо проверить тебя, удостовериться, что всё нормально. — Конечно, — Реджина смахивает с лица волосы и деланно улыбается в ответ. — Он извинился. Я в порядке. Всё? — Реджина… — в голосе Эммы проступают предупреждающие нотки. — Он врёт? Он вообще извинился? Реджина пожимает плечами и подпирает дверной косяк. — Была попытка. Крюк ясно дал мне понять, что пришёл исключительно по твоей прихоти. А я… Мне всё это неинтересно, Эмма. — А что, я, по-твоему, должна была делать, Реджина? — Эмма смотрит на неё широко распахнутыми глазами, потом делает шаг навстречу. — Я пытаюсь всё исправить и не понимаю, почему ты… — Что?! — Реджина тоже шагает вперёд, пока не оказывается нос к носу с Эммой, как в старые добрые времена, когда они враждовали. — Ты таскаешься за мной, всё пытаешься что-то там исправить, как будто я тебя о чём-нибудь прошу. С каких это пор моей обязанностью стало делать тебе хорошо? — Я хочу, чтобы всё было хорошо, — шепчет Эмма. — У всех. — Ты хочешь, чтобы я простила пирата, — в тон ей отвечает Реджина. И всё становится на свои места. Она насмешливо фыркает, отступает на два шага и добавляет: — Я могу сделать почти всё, о чём ты меня попросишь, Эмма, но только не это. — Почему нет? — глаза Эммы блестят от подступивших слёз. — Ты последовала за мной в Подземный мир, чтобы спасти того, кого ненавидишь, но не можешь найти в себе силы притвориться, что прощаешь его? Бессмысленно! — В моей жизни было слишком много притворства, Эмма, — выплёвывает Реджина. — Я больше не хочу притворяться. Даже ради тебя. — Пожалуйста, — не унимается Эмма. — Прошу тебя, Реджина. Я не знаю, как простить его. Я люблю Крюка, просто он не… Не знаю. Он меня не понимает. Он не понимает, почему всё это для меня так важно, и я не знаю, что надо сделать, чтобы… — А я не могу принимать решения за тебя, Эмма, — Реджина сжимает кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Она прилагает почти нечеловеческие усилия, чтобы не прикоснуться к Эмме, не притянуть её к себе. — Ты должна разобраться в себе, понять, можешь ли ты жить с этим. Что ты можешь простить, а что — нет. И когда разберёшься, что ж, ты знаешь, где меня найти. — А если я прощу Киллиана? Ты меня возненавидишь? Реджина качает головой и снова подпирает дверной косяк. Она так устала. — Нет. Никогда. Эмма, я просто желаю тебе счастья. Эмма кивает в ответ и глубоко вздыхает. Мгновение смотрит на неё со слабой улыбкой, и Реджина почти готова попросить её остаться. Но она этого не делает. Эмма уходит.*****
Три дня от Эммы ничего не слышно, а на четвёртый она звонит Генри, который, мрачно хмуря брови, приходит в кабинет Реджины. В пальцах он сжимает свой сотовый. — Ма хочет поговорить со мной, — он нервно покусывает нижнюю губу. — А ты хочешь? — Наверное, — медленно отвечает Генри. — Я вроде как соскучился по ней. Реджина улыбается, догадавшись, что сын всё ещё пытается по-своему защищать её. — Тогда ты просто обязан поговорить с ней. В его глазах ясно читается сомнение. — Уверена? — Она тоже твоя мать, Генри, — напоминает Реджина мягко, а потом, дотянувшись, берёт его за руку и слегка сжимает. — Не надо чувствовать себя виноватым за желание провести с ней время. — Хорошо, — он украдкой посматривает на сотовый. — Не возражаешь, если я сейчас сбегаю, а к ужину вернусь? — Беги, — с улыбкой разрешает Реджина. Генри улыбается в ответ и выскакивает из студии. У Реджины соблазн позвонить Эмме, предупредить, да и вообще решение сына обнадёживает. Ей кажется, что теперь точно всё будет хорошо, кроме разве что… Реджина всё ещё ждёт, пока Эмма разберётся в себе и поймёт, чего хочет на самом деле, впрочем, сама она больше не станет просить и навязываться.*****
Эмма всё-таки позвонила, назначила встречу в доках, и теперь Реджина торопится туда, чтобы расставить все точки. — Ты хотела поговорить? — она останавливается напротив скамейки, на которой, ссутулившись и упёршись локтями в колени, сидит Эмма. Та поднимает глаза. Кивает. — Да. Я поняла, хм, ладно… За последние недели мне пришлось многое пересмотреть. — Ты слишком сурова к себе, — бормочет Реджина, но садится рядом. — Да нет же, я вот думаю, что ты слишком многое мне позволяешь, — Эмма откидывается на спинку скамейки. — Я облажалась. Я вынудила рассказать тебя такое, что можно доверить далеко не каждому, а потом повела себя как дура. Прости. Мне нет оправдания, но… Эмма молчит, и Реджина решает слегка надавить на неё. — Но? — Наверное, я подумала, что подвела тебя, оставшись с Киллианом, — горько улыбается Эмма. — После всего. — Эмма, ты не… — Да, знаю, — быстро отвечает та. — Ты говорила и не раз. Я просто не слушала. Реджина вглядывается в сторону гавани и со вздохом произносит: — Не надо было рассказывать тебе. Это принесло нам всем одни несчастья. — И ты смогла бы держать этот секрет при себе всю оставшуюся жизнь? — спрашивает Эмма нежно. А потом, дотянувшись, накрывает правую руку Реджины, облачённую в кожаную перчатку, своей. — Я бы не пожелала тебе такого, Реджина. К чёрту последствия. — Так что же эти последствия значат для нас? — Реджина избегает встречаться глазами с Эммой, потому что не сможет оставаться сильной, а должна. — Ну, я не знаю. Я порвала с ним. Реджина резко поворачивается к ней. — Что?! Из-за… Эмма, я не хотела… — Нет, — твёрдо отвечает Эмма, — я сама этого хотела. То, что он сотворил с тобой, оно сыграло свою роль, но не было решающим. Ты не виновата. — Я думала, ты его любишь, — шепчет Реджина, чувствуя, как перехватывает дыхание, а сердце сжимается от надежды и открывшихся возможностей, когда Эмма проводит большим пальцем по её запястью. — Любила, — грустно улыбается Эмма. — Или люблю. Всё очень сложно. Но это не важно. Я так усердно старалась, но… когда рассказала Киллиану, как много та ситуация для меня значит, он даже попытаться не захотел, даже ради меня. И тогда я поняла, что не могу жить с этим. — Эмма… — выдыхает Реджина. Ей ужасно, почти болезненно, хочется прикоснуться к руке Эммы, лежащей поверх её. — Мне так жаль. — Не надо. Со мной всё нормально, — заверяет Эмма и, облизав губы, добавляет: — Ещё кое-что… Я думаю, нам нужно серьёзно поговорить. Не сегодня. Но, наверное, скоро?.. — О чём? — вопросом на вопрос отвечает Реджина. — О том, что же это всё значит для нас, — зелёные глаза Эммы сияют, когда она рывком притягивает её за руку. Реджина не сопротивляется. Она находит утешение в желанных объятиях, закрывает глаза и глубоко вздыхает.к о н е ц
