Море внутри тебя.

      Джонхан стоит на остановке и вдыхает теперь уже такой знакомый и родной запах.       Нагретые осенним солнцем дерево и земля, запах солёного бриза, мокрой гальки и песка.       Поразительно, как быстро ему удалось навсегда попрощаться с жизнью в городе. Джонхан забрал документы из института, уволился, отработав последние дни месяца, продал квартиру, смог убедить родителей отпустить его. Во всей этой суматохе, конец лета и начало осени выпали из его жизни, и свободно вздохнуть он смог только здесь.       В прибрежном городке. …       Хан не говорил бабуле Юн, что приедет. Она удивлена и не может ничего сказать, лишь обнимает. От новости, что Джонхан остаётся жить в прибрежном городке, растроганно утирает слёзы. - Бабуль, я должен был вернуться, я так тосковал.       Джонхан рассказывал хрипло, торопясь. О том, что в этом городе невероятный магазинчик с вкусной едой, какой не найдёшь в городе, что он находит здесь желанную тишину, что люди здесь совершенно другие, что здесь он перестаёт каждый день думать о будущем, но всё же мечтает о счастье с тем, кого любит.       Она слушает молча и казалось, всё понимает. …       Джонхан сворачивает на дорожку из гравия, которая ведёт к дому Сынчоля, и наконец, замедляет шаг. Пульс бешенный, никак не успокоиться.       Дверь в дом Чоля не заперта. Казалось, что в этом городе никто замками не пользуется.       Джонхан стучит по дверной раме, заходит в дом, останавливаясь у гостиной. В комнате знакомо пахнет деревом. ...       Сынчоль слышит стук с первого этажа и нехотя встаёт. - Кто там? – откликнулся он, спеша к лестнице, и собирался спуститься, но поймал взглядом Джонхана.       Всё внутри онемело, как будто ледяная волна накрыла его. Это чувство было сродни тому, как холод выбивает воздух у тебя из лёгких и тело медленно замерзает.       Они оба застыли, разделённые расстоянием не больше чем метр. Казалось, что даже престали дышать, ощущая внутри одинаковое смятение и боль. -Что ты тут делаешь? – голос Сынчоля срывающийся. - Сынчоль, - севшим голосом прошептал Джонхан, – Я вернулся…к тебе вернулся.       Сынчолю приятно слышать его голос. Словно глоток воздуха после долго удушья. Но он не хотел слышать его снова, ему почти удалось забыть его. Нет, Чоль не позволит Джонхану опять ворваться в его жизнь и всё сломать. - Убирайся. - Прости… - начал Джонхан. - Простить? И что дальше? Я, по-твоему, должен всё забыть и сказать, что теперь всё будет хорошо? Не скажу. - Почему ты со мной так? Я вернулся, бросил всю свою прежнюю жизнь, ради того чтобы прожить новую с тобой! А ты…ты, даже поговорить со мной не можешь!       Сам того не замечая, Джонхан перешёл на повышенные тона. - Ты не заслуживаешь того, чтобы с тобой говорили, после того, как бросил меня, – прошипел Чоль, – Если ты и дальше собираешься тыкать мне своим «я», можешь убираться из моего дома и возвращаться обратно, откуда приехал. Мне твои жертвы не нужны.       Сынчоль вызывающе скрестил руки на груди, его волосы торчали. Они успели изрядно отрасти и видно, что за ними совсем не ухаживали. Только теперь Джонхан видит, насколько нездоровый вид у Сынчоля. - Я…мне было тяжело принять всё происходящее. У меня в голове всё перепуталось. Мне казалось уехать – правильное решение, так будет лучше для всех. - Ты выбрал то, что лучше для тебя, – отвечает Сынчоль ледяным тоном, - Ты хоть немного, хоть на секунду, задумывался о том, каково будет мне? - Я ошибся, Сынчоль... - Всё шло нормально, и вдруг ты исчезаешь, не сказав ни слова. Оставалось только гадать, что я делал не так, пока не понял, что дело не во мне. Это твоя суть – бежать от проблем. - Ты не понимаешь. Мне было страшно из-за всего, что происходит между нами. Я думал это не серьёзно, если уеду, всё пройдёт. Но без тебя... без тебя мне было плохо. - Продолжишь в таком духе, и я решу, что это признание в любви. Вот только, чтобы любить, надо иметь сердце, Джонхан.       Это прозвучало так едко и цинично, что Джонхан дёрнулся в сторону. Каждая реплика Сынчоля теперь напоминала пощёчину. -Ты заставил меня пройти через Ад, - процедил Сынчоль сквозь зубы. – Я открыл тебе душу, а ты с радостью туда плюнул. Для нас с тобой, на этом всё закончено. Уходи, Юн.       Джонхан отошёл назад, как будто Сынчоль его ударил. Он обхватил себя за плечи, отвернулся от Сынчоля и медленно вышел за дверь.       Сынчоль схватлся за перила, чтобы не упасть.       Почему Джонхан вернулся именно сейчас? Сынчоль уже почти заставил себя поверить, что эта влюблённость прошла. И тут он появляется.       Хотелось что-нибудь разбить. Морально Сынчоль оказался раздавленным. К встрече с Джонханом он не был готов, хоть и ждал её. Возвращение Джонхана можно сравнить с камнем, брошенным в спокойную гладь воды.       Все мысли в голове были лишь о Джонхане. Он действительно вернулся? Он больше не уедет? Ему правда жаль?       Сынчоль уткнулся лицом в ладони, судорожно вздыхая. Он теперь даже не имеет сил, чтобы нормально вдохнуть.       Чоль встал, направляясь к выходу, ему плохо в душном помещении.       Сынчоль открыл дверь, вдохнул солёный воздух. И замер, натыкаясь глазами на Джонхана, который сидел на крыльце и, совершенно безучастным взглядом смотрел на линию горизонта. …       Сынчоль сглотнул, он не мог отвести взгляд. Джонхан всегда казался гордым. Но не сейчас.       Джонхан сидел у самой двери, уронив голову на руки, и выглядел подавленным.       Он поднял голову. Среди прядей белых волос мелькнул кофейный взгляд, в котором сквозила печаль и растерянность.       Хотелось протянуть пальцы и отбросить волосы с его лба.       Медленно приблизившись, Сынчоль тоже опустился на пол рядом с дубовой дверью. Он смотрел Хану в глаза, пытаясь увидеть там правду, и тут заметил, что его веки задрожали и глаза наполняются слезами.       Хан внезапно потянулся к Чолю, взял его руки в свои, переплёл пальцы. И это всё, не опуская взгляда. Он смотрел в лицо Сынчоля, словно пытаясь запечатлеть его в памяти, будто видел в последний раз.       Они провели вместе немало времени, здесь в этом городе, многое преодолели. Спустя эти месяцы они снова вместе, как прежде. Слушают шопот моря в закатных лучах.       Сынчолю вспоминается, как они засыпали и просыпались вместе, как встречали вместе рассвет, смех Джонхана и их первый поцелуй.       Эти мгновения существуют и их расставание не заставило их исчезнуть. Сынчоль осознаёт, что хочет новые счастливые моменты, он не готов снова попращаться с Джонханом. -Ты останешься? – хрипло спросил Сынчоль.       Джонхан вздрогнул и потрясённо посмотрел на Сынчоля, не веря в то, что он заговорил с ним. - Я был таким глупым…- начал Джонхан, но Сынчоль не дал ему договорить, притянув к себе. - Я ждал тебя, и рад, что ты вернулся, - хрипло прошептал он ему на ухо. - Джонхан, не покидай меня, никогда.       Они больше не разговаривали. Молча сидели на крыльце, не в силах разжать объятия. Голос Сынчоля дрожал от переизбытка чувств. -Ты уехал, я начал бояться, а мне даже не с кем было разделить это. Тебя не было рядом, - Чоль закусил губу, сдерживая слёзы. - Я здесь, - хрипло прошептал Джонхан, ласково запустив руку Сынчолю в волосы, наклонил его голову к себе, так, чтобы их дыхание смешалось, – Я больше не уйду, я останусь с тобой.       И он поцеловал его. Джонхан поцеловал его, вложив в поцелуй всё, что он пережил вдалеке от Сынчоля и всё, что чувствует сейчас. - Пойдём, - наконец произнёс Джонхан, отстранившись от его губ и, взяв Сынчоля за руку, повёл прочь из дома. – Пойдём к морю.       Они спускаются к пляжу. Словно во сне бредут снова вместе по пустынному пляжу, бесшумно ступая по песку.       Впервые после бегства Джонхана, Сынчоль почувствовал, как его море вновь зашумело.       Джонхан действовал на него как наркотик. Он смог бы жить без него, но его бы ломало каждый раз, когда он вспоминал о нём. Он ненавидел Джонхана. Он его любил.       Сбросив обувь, Джонхан потянул его в воду. Море хлестнуло Сынчоля по ногам, вымывая песок.       Сделав глубокий вдох, он набрал в лёгкие воздух и прислушался к шелесту волн.       Небольшие волны накатывают на берег, затем едва слышно, плавно отступают вместе с песком и ракушками. Постепенно страх и ненужные мысли начали блекнуть и растворяться, словно написанные на песке слова.       На воду легли отблески оранжево-розового заката.       Горизонт пустой и бескрайний, казалось линия между небом и морем стёрта. Ярко-лиловые и огненно-жёлтые тона переходили в мягкие оттенки розового, за которыми виднелись тёмные тона голубого и синего.       Никакие краски, никакая палитра не способны передать такие цвета на бумаге.       Джонхан обнял его со спины, они стояли на берегу и слушали море. Этот звук невозможно забыть. Хан уткнулся лицом Сынчолю в шею, крепче сжимая свои руки на его теле, словно боясь, что он сейчас вырвется и уйдёт от него. - Благодаря тебе, Сынчоль, море больше не пугает, оно теперь всегда со мной. Даже когда уехал, я слышал его шум, и он напоминал мне о тебе.       От его горячего дыхания всё внутри завибрировало. Море внутри беспокойно шумело.       Сынчоль не знал, что сказать, как выразить всё то, что у него сейчас внутри.       Сынчоль положил свою ладонь на ладонь Хана, переплёл свои пальцы с его пальцами. Его тепло проникло под кожу, согревая и успокаивая море внутри Джонхана.       Прижавшись, друг к другу они замерли в долгом поцелуе.       Сынчоль вдыхал солёный запах моря, запах мокрого песка, запах зелени, смешанные с более нежным ароматом стоящего рядом Джонхана.       Он вернул Сынчолю покой. Когда он держал его в объятиях, когда их пальцы переплетались, поселившиеся в душе демоны исчезали. Сынчоль закрыл глаза и представил, что последних нескольких месяцев не было вовсе, и они с Джонханом не разлучались ни на миг. - Всё хорошо? – спросил Джонхан, проводя губами по шее Сынчоля. - Теперь, да.       Джонхан прильнул к его груди. Сердце Сынчоля гулко стучало. - Я тебя люблю, - прошептал Джонхан. Сынчоль промолчал. - А ты меня? – так же тихо и сипло спросил Джонхан, прижавшись лбом к виску Чоля, – Ты сможешь простить меня?       С каждым, словом он задевал кожу Сынчоля губами. И от каждого такого прикосновения по нервам Чоля пробегали мурашки. - Люблю, - Сынчоль грустно улыбнулся, протягивая руку и накрыв скулы Джонхана дрожащими пальцами.