Море внутри тебя.

      Джонхан вошёл в дом, сбросил обувь у порога. Из гостиной доносились голоса. - Хан-и, это ты? - голос бабушки звучал непривычно хрипло. - Да, бабуль.       Когда Хан вошёл в гостиную, чувствуя неладное.       Рядом с бабушкой стояла его мать. - О-о… привет, мам, - произнёс он и, подойдя к ней, позволил себя обнять. - Ох, ты выглядишь… так изменился, а ведь прошло совсем ничего. Такой цвет лица, загорел. – восторженно защебетала она. - Да, спасибо, - Джонхан вдруг почувствовал смущение, будто его застали в месте, где ему не следует быть. - У тебя всё в порядке? Не станешь умолять меня, отвести тебя домой? - У меня всё хорошо. Так ты сюда до конца лета? Сколько с нами пробудешь? - Я приехала за тобой, Джонхан, - радостно начала мама, но увидев выражение лица сына, приобрела извиняющийся тон, – Вероятно, нам придётся уехать сегодня. Наступила долгая пауза. - Почему? - Дела твоего отца наладились, больше нет необходимости нахождения в Пусане. Да и на моей работе нервничают, что меня нет. Мы можем ехать домой, ты не рад? - Я соберу вещи, мам.       Бабушка Юн смотрела на него не понимающе.       Вообще Джонхан сам себя не понимал, он не хотел возвращаться домой. Прожив этот месяц в прибрежном городе, он почувствовал, что прежнего Джонхана больше нет. Он наслаждался временем, которое он проводил с Сынчолем. Он его полюбил.       И тогда Джонхан замер, ошеломлённый внезапным пониманием, что хочет остаться и забыть свою нормальную жизнь в городе с этим парнем.       В этом городе он не получит должного образования, работы, Сынчоль ни за что не покинет это место, а значит Джонхан будет обречён прожить всю жизнь с ним, здесь. У Джонхана нет здесь будущего, это не его дом. Сынчоль - вот кто заразил его этой безответственностью, он заразил Хана своим абсалютно безперспективным видением будущего.       Чем больше он об этом думал, тем больше злился, это давало Хану решимость действовать. Да ему будет не хватать бабушки, того забавного пса, магазинчика тётушки Бу.       Досадно, что ему начало здесь нравиться.       Джонхан вытащил из шкафа чемодан и принялся кидать туда вещи. Так будет лучше.       Но укладывая вещи, Джонхан понял, что пытается избегать мыслей о Сынчоле. Нет, это пройдёт.       Джонхан и так здесь задержался, родители ждут его, пора возвращаться к привычной жизни. …       Джонхан исчез. В деревне его больше не видели и не могли сказать, куда он уехал. Первые дни Сынчоль искал, тоскуя по его голосу, его взглядам и теплу. Он приходил к его дому, ждал на берегу. Но его нигде не было.       Дни лишились радости и красок. …       Джонхан надеялся забыть прибрежный городок, Сынчоля, но он осознал невозможность этого, когда ему начало сниться море и казалось, он слышал его и днём.       Море жило внутри него. Как и тот, кого он любил.       Иногда ему казалось, что он слышит голос Сынчоля, настолько реальный, что хочется обернуться и увидеть, как он зовёт его.       Всё что осталось Джонхану – это понимание своих ошибок.       Он вернулся ради того, чтобы провести жизнь рядом с родителями, на работе, учёбе, которая, по сути, ему никогда и не приносила удовольствия. Среди людей, на которых ему было плевать.       Джонхану ничего не помогало отвлечься. Что бы он не делал, куда бы не пошёл. Чувствовал себя заблудившимся и ненужным никому. Даже себе.       Хан не чувствовал удовлетворения от того, что шёл к своей цели упорно учась и подрабатывая. Чувствовал только усталость и пустоту внутри.       Зря он вернулся в город. Ради чего?       Он хотел к морю. К Сынчолю. …       Сынчоль лечится морем. Он находит в нём то, что редко встречается в окружающих его людях. Понимание, искренность, исцеление. Как только ощущает одиночество, тоску, он приходит к морю, разговаривает с Бродягой, как с понимающим, давним другом.       Год за годом Сынчоль кормил эту собаку с пляжа, он любил её, даже не уверенный в её преданности или благодарности.       После очередного шторма Сынчоль снова пришёл за исцелением к морю, захватив с собой еды для пса. Собаки не было.       Живущие у берега люди, которые знали о Бродяге, говорили, что накануне шторма, по обыкновению, он не прибежал в город. Он остался на берегу в непогоду, и в ту ночь море затопило берег, унося за собой всё, что на нём находилось.       Оно забрало с собой пса. Навсегда.       Сынчоль не верил в это. Ждал, что пёс вернётся. Он до слепоты смотрел на закатную кайму линии горизонта. Ещё несколько минут и море погасло. Всегда успокаивающие и завораживающие зрелище не произвело на него никакого впечатления. Он словно полностью исчерпал все свои эмоции. Сынчоль опустошённый вернулся домой. Дошёл до спальни и рухнул на кровать. В комнате было пусто и холодно.       Сквозь огромное окно было видно опасное море. Чоль свернулся на кровати и даже не пытался бороться со слезами.       С этого дня на берег он больше не приходил.       А когда исчезало солнце, а небо темнело, он ощущал бессилие.       Темнота пугала его неизвестностью. Даже сверкающие при солнечном свете море, в темноте источало опасность. Он боялся вслушиваться в тихую ночь. В неё то и дело мерещиться голос Джонхана, по которому он скучал. Игнорируя это в дневное время суток.       Море пугало. По ночам он боялся закрыть глаза, ему снилось, что он тот самый пёс, а море утягивает его к себе, на глубину. И в последний миг сна, когда у него казалось, заканчивается воздух, он видел вдалеке, на берегу Джонхана. Во сне он растворялся морской пеной в глубинах моря. ...       Многие заметили, как Джонхан изменился. Большинство перестали понимать его поступки, как и он, перестал понимать их. Джонхан, с тех пор как вернулся, будто говорил с окружающими на другом языке.       Каждый раз перед сном он вслушивался в тишину, пытаясь различить хоть какой-то звук. Он пытался расслышать дыхание Сынчоля. Хан привык засыпать вместе с Чолем. И теперь, когда его не было рядом, он плохо спал, ощущая одиночество.       Джонхан обхватывает себя руками, зарываясь глубже в одеяло. Он один. …       Робкие утренние лучи отражаются от поверхности воды, море тихо плещется. Джонхан просыпается от этого звука, открывает глаза.       Сынчоль стоит на берегу моря, залитого лучами солнца. Он оборачивается. - Иди сюда, Хан-и, - тихо и ласково произносит он. Его голос манил, завораживал.       Джонхан двинулся к нему. Ласковые, долгожданные объятия. Взгляд карих глаз, в которых плещется тоска. Нежный поцелуй, ласковый, едва ощутимый.       Гладкое беспенное море окружило их, оно вздымалось и опадало у их ног, в тихом, зовущем ритме.       Джонхану, кажется, что он тонет.       Он просыпается, задыхаясь, волосы прилипли к его лбу. Джонхан отбрасывает одеяло, включает прикроватную лампу. Это сон.       В определённый момент он осознал, что безвольно сидит на кровати, бесцельно смотря в стену.       Пошатываясь, Хан встаёт, идёт к окну и открывает его. Вдыхая тяжёлый городской воздух. В горле стоит ком, по щекам текут слёзы.       Осознание того, что он день за днём зря проживает своё время, накрыло его.       Джонхан не хочет больше быть здесь. Он объяснить родителям, что будет навещать их, часто звонить, но жить он будет в прибрежном городке. Там где он нужен бабушке, там, где он нужен Сынчолю. Где он чувствовал себя счастливым. И он начал собирать вещи.