Агентство по исполнению желаний

      — Почему вы преследуете меня? Я вам что-то сделал?       Старик жалобно скулил, пятясь назад в бессмысленной попытке убежать подальше от этого молчаливого мужчины со звериным взглядом. Он сдавленно охнул, почувствовав спиной прохладу кирпичной стены— тёмная улица оканчивалась тупиком. Бежать больше было некуда.       — Твоя жена передаёт пламенный, — глаза шатена-преследователя угрожающе сверкнули, — привет тебе и Джоанне Росси. Это маленький подарок от неё, доставленный «Вонголой».       Изменщик осел на брусчатку и, обхватив лицо крупными ладонями, заплакал. Заплакал громко, с противными всхлипываниями и размазыванием слёз по щекам. Строгий серьёзный мужчина в повседневной жизни сейчас выглядел жалко и по-детски.       Тсунаёши следил за происходящим, ни на каплю не изменившись в лице. Больше всего босс «Вонголы» любил браться именно за расправу над изменщиками, каждый раз упорно пытаясь поставить задание выше собственного желания растоптать предателя брака, но удавалось это редко — от отвращения, смешанного с ненавистью, кулаки сжимались сами собой. Для Тсунаёши эти люди были отбросами общества.       Труднее всего было сохранять хладнокровие и сдерживать желание ударить мужчину ногой по лицу.       — О боже… Если за дело взялась «Вонгола», то меня ничто не спасёт, вы все звери, кровожадные звери… Мы ведь с Джо всего разок, ну или два, это ведь ничего не значит…       Мужчина безостановочно бормотал себе под нос бессвязные вещи, всё также закрывая лицо ладонями, словно надеясь, что благодаря этому жесту он сможет внезапно стать невидимым и укрыться от всемогущей «Вонголы».       Тсунаёши не сдержался. Лицо мужчины дёрнулось и послышался характерный треск. Кость не сломалась, но болезненные ощущения он мужчине обеспечил. Чуть меньше, чем изменщиков, «бог» ненавидел нытиков, а тут прям комбо какое-то.       Он присел на корточки перед жертвой и упёрся руками о колени, перед этим с долей брезгливости задёрнув рукава. В своём идеальном, выглаженном и вычищенном дорогом костюме Тсуна казался чужим этому месту, больше похожему на сточную канаву. А вот плачущему мужчине это место вполне годилось в качестве последнего пристанища.       — Даже если всего разочек, — вкрадчиво начал Тсунаёши и мужчина сразу же обратил на него свой взор, оставляя попытки спрятаться. — Скажи, как теперь ты смотришь в глаза своей жене? Продолжаешь целовать её и говорить слова любви, едва выбравшись из тёплой постели другой? Неужели ты думал, что никто не узнает?       Савада горько усмехнулся глупости итальянца и покачал головой, совсем как расстроенный отец, отчитывающий провинившегося сына. Мужчина не мог отвести взгляда от янтарных глаз парня. Когда Савада говорил, ни один человек, повстречавшийся на его пути, ещё не смог не вслушаться в спокойный, но заставляющий дрожать что-то внутри, голос.       — Просто убей меня.       Мужчина уронил голову на колени и обречённо вздохнул. Тсунаёши ласково, почти любовно потрепал свою жертву по волосам и едва слышно прошептал:       — Ты думаешь, что я окажу тебе такую услугу? Умереть просто так?       Он удовлетворённо отметил, что на лице его жертвы уже начинал наливаться синяк. Медленно поднялся, а после лениво, словно с неохотой, ударил второй раз точно туда, куда попал в прошлый.       Старик закричал, Тсунаёши улыбнулся. Ещё некоторое время он забавлялся, поочерёдно ломая ноги и руки, раздалбливая обе ключицы. Ради интереса он ещё немного попинал несопротивляющееся тело, но надежды на какую-либо реакцию не оправдались — мужчина давно уже потерял сознание от болевого шока.       Избивать того, кто всё равно этого не чувствует, слишком неинтересно и Савада, расстроенно вздохнув, одним точным выстрелом отправил Карло Пьяцци на встречу с теперь уже настоящим богом. Если тот, конечно, существовал.       В голове эхом раздалось тихое «спасибо» пожилой итальянки.

***

      — Знаешь, Тсуна, мне кажется, в этот раз ты перестарался.       Обычно беспечно улыбающийся Ямамото сидел в кресле и серьёзно смотрел на Тсунаеши, поджав губы. Его подбородок покоился на сцепленных в замок ладонях, и всё в его позе выдавало сосредоточенность. Только пижама портила общее впечатление. Однако, когда на часах далеко за полночь, странным можно было назвать строгий костюм Савады, а не одеяние мечника.       Вернувшийся с задания Тсунаёши сел в соседнее кресло и расстегнул пиджак. Он хмурился и словно не слышал слов своего коллеги, члена Семьи. И невыносимо сильно хотелось спать.       — Такими темпами ты закроешь себе вход в рай, — мечник устало вздохнул и прикрыл глаза, откидываясь на спинку.       После продолжительной паузы, Тсуна тихо позвал парня по имени и, дождавшись его полного внимания, осторожно спросил:       — Ты думаешь, рай и ад действительно существуют?       — Мне хотелось бы верить в это. Но, честно говоря, я думаю, что уже никому из нас не суждено попасть на небеса. Однако надежда умирает последней, так ведь, Тсуна?       Молодой босс не любил когда его называли кратким именем, но ограниченному кругу лиц, — Семье, — это было позволено. Он снова надолго задумался и потёр пальцами подбородок. Мысли в голову лезли совсем необычные.       — Мы все буквально купаемся в чужой крови, но всё же… Мы хорошие люди, Ямамото?       — Ты хороший человек, Тсунаёши, — улыбнулся мечник, зная, что именно этих слов от него ждут.       Такеши обладал удивительным даром успокаивать лишь парой слов и пронзительным взглядом синих глаз. Его твёрдый, уверенный голос вселял надежду.       — Однажды мы все собрались вместе. Слишком разные, непохожие, объединяли нас лишь голоса людей в голове и умение убивать. Мы вольны выбирать за какое желание возьмёмся, а какое передадим другому «богу». Мы вольны в любой момент покинуть «Вонголу». Мы… свободны? Но та ли эта свобода, о которой только и говорят, Такеши?       — Почему ты завёл этот разговор?       Мечник временно проигнорировал вопросы босса, пытаясь понять, что же им движет. В его привычки никогда не входили пространные рассуждения ни с того, ни с сего.       — Как ты знаешь, сегодня я отправился исполнить желание одной пожилой дамы. Она просила о смерти своего мужа-изменника, и я с лёгкостью устроил это. В процессе во мне проснулась ненависть, и я не смог остановиться до тех пор, пока старик не отключился. А женщина, которая сначала вроде как была довольна, снова обратилась ко мне. С просьбой убить её. Правильно ли мы поступили, Такеши, ввязавшись во всё это?       Тсунаёши упорно казалось, что он что-то упускает.       — Каждый человек одновременно свободен и зависим. Важно лишь найти грань, на который ты сможешь устоять без возникновения внутренних конфликтов. Однажды я тоже потерял смысл своей жизни, пытался игнорировать людей вот здесь, — он показал пальцем на свой висок, — но осознал, что бежать мне некуда. И в этом знании — моя свобода.       — Что помогает держаться тебе, Ямамото?       Парень коротко улыбнулся и просто ответил:       — Моя вера.       В общей гостиной особняка «Вонголы» вновь воцарилось молчание. В голове Тсунаёши промелькнула мысль, что неплохо было бы установить камин, чтобы холодными осенними вечерами всем вместе собираться здесь, словно они настоящая семья.       — Сходи к этой женщине, Тсуна, и если будет нужно — убей. А сейчас, прости, я всё же попытаюсь уснуть.       Молодой босс отреагировал лишь кивком головы, слишком сильно погружённый в себя для того, чтобы что-то заметить.       После короткого и беспокойного сна он отправился в дом вдовы Пьяцци. Ей оказалась ухоженная поджарая женщина, которую язык не поворачивался назвать пожилой. Она сидела в домашнем платье на диване, сложив на колени ладони, сжимающие носовой платок. Тсунаёши сразу понял, что его ждали.       — Ведь это ваше последнее желание. Почему именно это?       Савада максимально вежливо поинтересовался, стараясь прочитать в глазах женщины то, что она не захочет говорить, но её взгляд был твёрдым и ясным. Парень вздохнул, и сел в мягкое кресло напротив. Он отметил, что дом был обставлен довольно сдержанно, однако редкие предметы мебели выглядели максимально комфортными.       — Разве вы не должны просто выполнять свою работу? — в её голосе не было ни сарказма, ни издёвки, лишь обычный интерес.       — По сути, должны. Но я надеюсь, что вы простите мне моё любопытство. На что вы потратили первое желание?       — Первое желание я загадала ещё будучи сопливой девкой. Одно любовное агентство по исполнению желаний помогло мне влюбить в себя Карло, но с каждым годом эффект был всё слабее. Да и знать, что человек спит с тобой в одной постели лишь из-за, грубо говоря, приворота тоже было довольно тяжело.       — И именно поэтому вы решили убить его, а после и себя?..       — Я никогда не смогу наложить на себя руки. Тем более, говорят, что самоубийцы не попадают в рай.       — Желание убить саму себя тоже можно расценить как самоубийство, — одними губами улыбнулся Тсунаёши, взглядом всё ещё продолжая внимательно изучать женщину. — Вы верите в бога?       — Я верю в существование души, мой мальчик. И я всё ещё хочу попасть на небеса.       «Слишком много фанатов религии в последнее время», — подумал Савада и едва слышно вздохнул.       — Я не хочу причинять вам боль, поэтому, пожалуйста, выпейте это, — он поставил на стоящую около кресла тумбочку небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью.       — Яд?       — Сильное снотворное, смешанное с одним из ядов, да. Благодаря тому, что вы будете спать, боли не будет.       — Что ж, тогда выпьем чаю?

***

      История пленённого Савады закончилась, и в подвальном помещении повисла напряжённая тишина, но не надолго — откуда-то позади «бога» начала капать вода. Звук был поистине нервирующий.       — Так значит, люди могут загадать всего три желания. А вы сами вольны выбирать каким способом их исполнять?       — Воля — понятие растяжимое, — Тсунаёши откашлялся и вновь сплюнул на пол кровь.       Мучитель временно отложил пытку и сел напротив босса «Вонголы».       — Продолжай.       — История вторая, — он загнул второй палец, — история о зле, учинённом женщинами.