Слабакам не место рядом

Поселение как обычно встретило густым запахом разнотравья, деревьев, мха и речного песка. Небо и земля сливались даже не в горизонте, а просто перетекали друг в друга. И волк мог мчаться посреди этих объятий вечно. Свобода была не эфемерным словом, а самой сущностью, тем, что вдыхалось и текло по венам. И как можно это променять на пыльную, унылую Москву? Стая вторила его восторгу, следуя за вожаком. Так и надо, так правильно. К дому Дин подходил устало-счастливый. Но увидев во дворе машину родителей и незнакомую тачку, ему на секундочку показалось, что весь его мир — большая-большая клетка, где он может бегать, но чья-то невидимая рука уже сжалась на другом конце его поводка. Чувство было одновременно и дико-неприятным, и таким сладким, что Дин невольно поежился от нахлынувшего контраста. Отец сидел за столом, и даже от двери чувствовалось его напряжение. Он откинулся на стуле, закинув руки за голову и задумчиво глядя в потолок. Второй человек за столом, молодой темноволосый парень, терпеливо ждал какого-то ответа. — Знакомься, Дин, — отец протянул руку в сторону незнакомого парня, — Ярослав Бернацкий. У него есть небольшое дело к нам. Вернее, к тебе. В принципе, ничего удивительного в появлении родителей в поселении не было, но так неожиданно, с гостями и без предупреждения? Странно. Дин кивнул, пожал руку и сел на пустой стул. Но просьбу ему пока никто не торопился озвучивать. Выждав полминуты, Ярослав поднялся, растягивая губы в вежливой улыбке: — Кхм, проведаю брата в машине. Он торопливо вышел, во дворе хлопнула дверь машины, и послышались приглушенные голоса. Дин выжидающе посмотрел на родителя. Темнил. — И что происходит? В чем просьба? — Да, в общем-то, сущий пустяк — надо подержать одного омегу в поселении. — Та-а-ак, — Дин кивнул и откинул отросшую челку со лба, — и? — Это Пара его родного брата, Родослава. Связь у них еще не крепкая, поэтому худо-бедно они смогут прожить вдали друг от друга. — Пап, я пока не улавливаю сути проблемы. — Ситуация неоднозначная. Константин свет Матвеевич наконец-то посмотрел на сына. И взгляд этот Дину не понравился, отец, вожак, редко когда находился в столь колеблющемся состоянии. — Ну, и в чем подвох? — В том, что Бернацкие находятся в состоянии войны с одним из питерских кланов. Не знаю точно, в чем суть конфликта, по слухам, питерский наследничек обидел их брата, — Дин нахмурился, мысленно складывая два плюс два, — да, именно, взяв под опеку Пару Родослава, мы негласно принимаем их сторону. — А отказать? — А отказать… нехорошо. У них в семье шаманы просто от бога, да еще и поговаривают, что это один из немногих кланов, которые имеют… сверхспособности. Да и они, как бы, не раз нам помогали. Именно к ним мы Кики возили… Раздружиться с ними не хотелось бы совсем, — отец потер лицо и сложил пальцы в замок, — так что, с учетом того, что охранять омегу будет твоя стая, то и решать тебе. — Почему они его сами не прикроют? — Потому что их стая только начала формироваться. Нет у них сил с питерскими тягаться. Надо объяснять, что будет с пареньком, если его сцапают? Дин откинулся на стуле, в точности копируя позу, в которой пару минут назад был его отец. Что-то в картинке не желало складываться. А, может, это просто в очередной раз вибрировала интуиция волка внутри, буквально вопя, что от его решения сейчас будет зависеть очень многое. — А ты бы что посоветовал? Отец улыбнулся, прекрасно понимая, что вопрос задан не оттого, что его мудрый сын не может решить сам, а исключительно ради широты мнений: чем больше знаешь, тем легче сделать всё правильно. — Положиться на свое чутьё. Ветровы — сильный клан, столичный, ссориться с ними — ну вообще никакого удовольствия. Но и бедного парня бросать не хочется. Они сидели, молча просчитывая варианты. — Каковы шансы, что его найдут здесь? — Практически никаких, но… — Ну вот, если узнают, кто его прячет, тогда и будем переживать, — Дин решительно встал из-за стола. И только краешком глаза уловил явное одобрение отца. Да, он всё решил правильно. Ветровы — им вообще никто, а вот быть «должником», особенно клану со «сверхспособностями», совсем не хотелось. Да и омегам в беде надо помогать, это знает любой хороший альфа. Так почему же у него такое чувство, будто он только что сделал ставку и теперь с нетерпением ждет: выиграет или проиграет?.. Возня на улице уже перерастала в целую баталию. Ярослав присел на капот, что-то раздраженно перебирая в телефоне, а, может, просто выплескивая лишние эмоции. Его точная копия, раскрыв дверь, вела безуспешные переговоры со своей Парой. — Не пойду! — Лисёнок, ну, не глупи! — Нет! Я сюда не рвался! Почему именно Антиповы? — Вылазь давай, мы это обговаривали уже сотню раз! — Нет! Вскинув головы на приближающихся Антиповых и получив кивок в знак согласия, близнецы синхронно, как единый организм, в секунды вытащили из машины и сумку, и небольшой рюкзак, и… Дин мысленно застонал. Проиграл, стопудово проиграл. Ему даже послышалось, что Судьба где-то заливисто расхохоталась. Кожаная куртка поверх худи, «конский хвост», и темные глазищи, прожигающие в нем дыру. Быстро проверив наличие всех вещей, даже в куртку заглянули, будто проверяя кобуру, Бернацкие подошли впритык прощаться. Но омега молчал, обиженно поджав губы. — Скажешь что-нибудь на прощание? — тихо спросил один из братьев. Странно, что при абсолютно одинаковой внешности — если бы не одежда, даже не различишь — они выглядели одинаково подавленными. — Скажу, — зло выцедил омега, переводя взгляд с одного на другого, — ты иди на хуй! И ты иди на хуй! Подхватив свою сумку и какой-то металлический чемоданчик, парень повернулся к ним спиной и направился в сторону смущенных таким прощанием Антиповых. Близнецы синхронно покачали головой, но сели в машину, и через минуту свет фар скрылся в темной густоте. — Лис, — поставив чемодан на землю, представился Константину. Тот пожал руку в ответ, и, усмехаясь своим мыслям, пошел к машине. Ох, напоминал ему омега кое-кого, ох напоминал. — Лис? — Дин? — альфа в ответ невольно расцвел в улыбке, запомнил же. Вроде ничего такого, а внутри потеплело. Омега только закатил глаза: — Если сейчас хоть слово скажешь, идешь вслед за ними. Где я буду жить? Не дожидаясь ответа, Лис развернулся и пошел по дорожке. Дин улыбнулся еще раз и подхватил чужие вещи. Он всё-таки сильный пол, обязывает. Легко, шагов в пять нагнав, все-таки не удержался от подколки: — А Лис — это у нас кто? Елисей? Юлий? Алексей? А может, Элвис? — Лис — это Лис! — альфу в ответ обдало таким количество огня в глазах, что можно было бы спалить всё вокруг на многие километры, — а Дин — это Динияр? Или динозавр? — Да, туго тебе придется с таким язычком, — поцокал языком Дин. — Оставь свои пошлые сентенции при себе. — Причем тут пошлые сентенции? Я просто даю дружеский совет, что если хочешь жить в поселении, то стоит прекратить хамить людям. — Ну, так тут же не люди, а оборотни. Я думал, что у вас психика-то покрепче! — Хочешь посмотреть границы нашей выдержки? — И заметь, никакой пошлости! — Лис наставительно поднял палец. На пороге гостевого домика они застыли, впервые за всё время встретившись взглядами. Улыбку Дина стерло как ни бывало. Волк внутри зарычал, ему определённо не нравились такие резкие перемены настроения. — А не потому ли ты сюда попал, что уже допроверялся, мм? — Я обращусь к тебе, если мне понадобятся услуги психоаналитика, — в тон отозвался Лис, но опуская глаза в пол. — Живешь здесь. Если что понадобится, сразу ко мне. Никуда без моего ведома, даже не пытаешься рыпаться. Какие-то вопросы есть? — Есть, — Лис растянул губы в лукавой улыбке, — когда построение в этой казарме? Да, и питание трехразовое? — Трехразовое. По понедельникам, средам и пятницам. Клоун. Дин сходил с ума. За прошедшие три недели ситуация повторялась один в один. Они встречались совершенно случайно, пересекались у кого-то в доме, появлялись в одних и тех же местах, будто вся Вселенная только и делала, что развлекалась их сталкиванием в не таком уж и маленьком поселении. И каждый раз всё шло по неизменному сценарию: парни вежливо улыбались, будто бы не они в прошлый раз обещали убить оппонента в особо жестокой манере, начинали ничего не значащий разговор, а в какой-то момент принимались собачиться так, что даже матерые сапожники могли почерпнуть парочку особо витиеватых пассажей. Ни один, ни другой объяснить этой аномалии не мог, чужих в «процесс» не пускали, наброситься друг на друга больше не пытались. Но ругались каждый день. Со вкусом, с удовольствием, с фантазией. По едкому замечанию Юры, правой руки Дина, многие сексом занимаются менее эмоционально. В общем, воздух между ними был наэлектризован — можно вместо батареек использовать. И тем не менее, почему прекратить этого не могли, неизменно, каким-то звериным чутьем, выискивая друг друга в толпе — оставалось для Дина загадкой. Антипов регулярно напоминал себе, что Лис являлся Парой другого оборотня; Род регулярно прибегал, вызывая непонятные приступы ревности у волка. Тот бесился и рычал, но сделать ничего не мог. Лис почти мгновенно терял весь боевой настрой и, повиснув на своем альфе, исчезал в доме. А Дин ломал первую попавшуюся вещь, перекидывался бесконтрольно и долго остывал. И сам не мог увидеть хоть какую-то логику в своих поступках. Но апогеем стала вечеринка у Дина, где в игре Alias «хозяину» решили подсунуть в напарники «гостя». Совместный, «вражеский», коллектив уже через час присудил им безоговорочную победу, потому что ржать уже не было сил — пара Дина и Лиса отгадывала слова за секунды, а потом еще пять минут все могли наблюдать миниатюру: «Кто, блять, так объясняет?!». Столько эмоций невозможно было представить ни у спокойного вожака, ни у очаровательного, умеющего к каждому найти свой подход, омеги. Абсолютно не поддающееся объяснению поведение обоих. Но еще более странно то, что никогда до этого Дин не чувствовал себя более довольным и радостным. Как будто с появлением Лиса в его жизнь щедро сыпанули красок, запахов, набросали всех специй без разбору, придали остроты всем чувствам. Как будто, помимо души волка, у него появилась еще одна. Это было как выйти на улицу после долгого пребывания взаперти. Как постоянное ощущение ветра в гриве. Как всегда солнечная погода. Он наконец-то жил. И он не променял бы это ни на что. Язвительные комментарии, побелевшие от злости кулаки и темные глаза — разгоняли кровь, будоражили, выводили из равновесия. И лохматые волосы, и лукавый взгляд, и редкий смех — как бы он жил дальше без этого? Притихшего, сидящего на земле омегу Дин опять нашел интуитивно. Тот сидел прислонившись к дереву и вперив взгляд в небо. — Задницу не отморозишь? — вот так, завуалировав свое беспокойство, чтобы омега точно не догадался, какие противоречивые чувства рождает. Лис не откликнулся, только сильнее кутаясь в воротник куртки. — Лис? — Дин, во-первых, моя задница — не твоя забота. А во-вторых… давай не сегодня, а? Просящий, тихий Лисенок был так трогательно беззащитен, что у Дина перехватило дыхание. Сдавило внутри, протащило из самых тщательно скрываемых уголков души нежностью, вытаскивая и заполняя до краев. — Случилось что? — он осторожно присел рядом, и так же прислонился к дереву. — Звезды. У меня очень мало времени смотреть на звезды… — Лис не отвечал на вопрос, пребывая где-то глубоко в своих мыслях. Он сглотнул и обхватил себя руками, — сегодня День рождения моего отца. — Скучаешь? — Очень, — он издал какой-то непонятный полувсхлип-полувздох, — он умер много лет назад. А я всё еще скучаю по нему. Они молчали, глядя на абсолютно холодные звезды, где каждый видел свое. Альфа аккуратно сжал ладонь омеги, пытаясь хоть как-то поддержать его. Лис вздрогнул всем телом, но руку не вырвал. Дин не мог признаться даже самому себе, что волк уже точно знает ответ.