Мой идиот

Достоевский: «Как ты ко мне относишься? » — Я не знаю. Я до сих пор с этим не разобрался. Ээээх… И что мне тебе ответить. Правду… Какую? Дазай: «Я не знаю» Достоевский: «Ты меня ненавидишь? » Дазай: «Нет» Достоевский: «Но и не любишь» Дазай: «Не знаю… » Достоевский: «Прости меня за то… » Дазай: «Давай встретимся» Дазай: «Завтра в парке в двенадцать, сойдёт? » Достоевский: «Да» Я не знаю, что чувствую к тебе. Поэтому пока не понял окончательно, сделаю тебя счастливым. *** 11:51. Парк. Скоро лето, поэтому в обед как никогда жарко. Солнце светит прямо над головой. Птицы не поют, люди почти не ходят. Создаётся впечатление какого-то апокалипсиса. Животные и люди стараются сидеть дома, где хоть немного прохладнее. Но такой важный разговор не могла предотвратить какая-то жара. Лучики солнца пробивались через листья деревьев, озаряя собой всё вокруг. На скамейке сидел темноволосый парень в тёмной накидке и со странной шапочкой в руках. — Странно, обычно ты опаздываешь. — он поднял глаза на только что прибывшего друга. — Неправильно получится, если я опоздаю, ведь сам предложил встретиться. Кстати, без шапки тебе больше идёт. — Ты сюда пришёл говорить о моей шапке? — Понял, понял. Молчу. Пошли отойдем, а то неохота сидеть под самым солнцем. Они вышли на какую-то улицу. Людей здесь вообще не было. Прохладно, есть скамейки, ноль людей — они остаются. — Чего ты вообще эту шапку дома не оставил… — Ты опять начинаешь. Дазай поднял руки, мол я сдаюсь. На что Фёдор Михайлович лишь «цыкнул». Только Достоевский собирался что-то сказать, Дазай уже выразил просьбу: — Поцелуй меня. Это была не просьба, а что-то вроде приказа. Приказ, из-за которого Фёдор не мог говорить пару секунд. — Ты серьёзно?! — Да. — Ты с ума сошёл?! — Наверное. Немного помолчав добавил: — Зачем тебе это? — Секрет. — Оса… — Фёдор. Не хочешь — не надо. Я не настаиваю. Только Дазай хотел сделать ещё один шаг, как за рубашку резко потянули. Губы коснулись чужих. Это был свободный, неглубокий поцелуй, но даже он привлекал и манил к себе. — Тут типо не захочешь. — Ммм. Так я тебе настолько нравлюсь? Дазай сам не понял, что сказал. Дошло только после того, как он увидел раскрасневшегося Достоевского. Нет. Он, конечно, не был сильно красный. Любой человек сказал бы, что это из-за солнца лицо подзагорело. Но не Осаму. Глядя на Фёдора сверху, который выглядел так ещё милее, Дазай слегка порозовел сам. Когда Достоевский успокоился и хотел было поднять голову вверх. Дазай завлёк его в новый, более глубокий поцелуй. Скорее всего он просто не хотел, чтобы Достоевский видел его таким. Его — почти без эмоционального человека, у которого на лице одна и та же фальшивая улыбка. На улице жара+тела соприкасаются+нахлынувшие чувства, которые тоже прибавляют жара=они умирают. Если не уже, а это просто их души не могут оторваться друг от друга. Так и начались отношения под названием «Мы вроде и встречаемся, а вроде и нет».