Распутин

Дом встретил хозяина и гостя холодом и пустотой продрогших стен. Эрик бросил скипетр на пол близ входа, а Клинт, найдя в полутьме рычажок выключателя потянулся к нему и попытался включить свет, и тишину разрушил звонкий щелчок. — Отключили за неуплату, — нетерпеливо пояснил парень, в темноте проходя в комнату. — ещё несколько лет назад, когда я уехал отсюда. — Здесь есть еще кто-нибудь? — сказать, что Клинту было неуютно, это не сказать ничего. Человек будто кожей осязал густую темноту. В комнате что-то громко упало на пол под звучные украинские ругательства. — Сацута? — Семь лет назад здесь жила моя тетка по отцу. Ее убили, — крикнул Эрик. — Иди прямо по коридору и направо. Там кухня. В холодильнике должны были остаться консервы. Клинт понятия не имел, где в этом доме находится кухня, поэтому пошел по наитию в противоположный коридор. Скользя рукой по стене, Клинт медленно переступал с ноги на ногу. На секунду остановившись и удостоверившись, что Сацута его не видит, лучник молниеносным движением достал из кармана штанов телефон и отправил ЩИТу свою геолокацию, надеясь, что за ним прилетят как можно скорее. Вскоре пришло оповещение о том, что сообщение доставлено, а еще через мгновение пришло сообщение от Фьюри: «Жди». Клинт молился о том, чтобы этот психопат Сацута его не услышал. Но тот даже не обратил внимание на шум в соседнем коридоре и направился прямиком в ванную. Раздраженно пощелкав выключателем и чуть не врезавшись в дверь, Эрик переступил порог ванной и тяжело облокотился на раковину. — Устал? — тихо послышалось в ванной. Резко дернувшись от неожиданности, Эрик крутанулся на месте в поисках источника звука, но ссылаясь на галюцинации, лишь включил воду и опустил голову под ледяную струю. — Я здесь, — шепоток повторился совсем близко, заставив Эрика дернуть головой. Послышался тихий переливающийся смех. Подняв голову, Эрик чуть не поседел второй раз в жизни, увидев в зеркале два красных светящихся в темноте глаза. Через секунду ему из зеркала подмигнули. — Я Локи, — едва расслышал парень, — будь здесь светлее, ты бы увидел меня. — Я Эрик, — будто на автомате повторил человек, начиная пятиться назад. Хриплый смех не затихал ни на секунду.  — Вот что я пытался доказать Тору… — устало выдохнуло отражение? галлюцинация? — человечество давно прогнило до основания, — Эрик нащупал рукой секунду назад закрывшуюся дверь и стал судорожно искать ручку, чтобы ее открыть, но ручка никак не могла найтись, заставляя сердце бедного парня колотиться все быстрее и вот-вот выпрыгнуть из груди.  — Ты жалок, смертный! И я не понимаю, почему норны переместили тебя в мое тело! — снова послышалось из зеркала, — Но несмотря на это, на меня была возложена славная миссия… Послышался треск, заставивший отражение перестать разглагольствовать и удивленно посмотреть на жалкого смертного, который, не выдержав высокопоставленность речи, рывком снял дверь с петель и кубарем покатился в коридор прямо к ногам застывшего в изумлении лучника. Клинт расширившимися от удивления глазами смотрел на нового знакомого и засомневался в его душевном благополучии. Из тьмы на него дико смотрели два зеленых глаза, трясущаяся рука тщетно приглаживала растрепанные смоляные лохмы, а грудная клетка человека в камуфляже ЩИТа нервно вздымалась.  — Не заходи в туалет, — хрипло прошептал Сацута, немного пошатываясь и поскользнувшись на недавно выбитой двери. Мужчина аккуратно взял Клинта за запястье и повел по коридору. Тот даже не упирался. Видя замешательство нового знакомого, он предпочел не спорить с ним, а лишь просто пойти. Пройдя поворот, молодые люди попали в крошечное помещение два на два метра, в котором стоял низенький советский холодильник, ржавая раковина с раздражающе подтекающим краном, обшарпанный линолеум и деревянный стол, ножку которого погрызли термиты. Потолок украшала люстра с перегоревшей в ней лампочкой. на деревянном окне висели застиранные старые занавески, все в пыли и грязи. Если говорить о пыли, то тут ее было очень много. На полу она лежала комьями, ветерок из вытяжки раздувал ее по углам и ерошил висевшую в углах паутину. Эрик поспешил открыть форточку, попутно согнав со стола двух жирных тараканов, и не заметил, как только от одного вида кухни позеленел Клинт. В этом сарае, как его про себя окрестил Эрик, не было уборки уже пять лет, и нечего было удивляться насекомым и пыли. Свежий ветерок из форточки подул в помещение, а Клинту уже стало немного легче. Он облокотился на стену близ советского холодильника и прикрыл глаза. Эрик, глядя на это, лишь тихо усмехнулся. Сам он не испытывал никаких отрицательных чувств по отношению к этой кухне и к этому дому. Эрик родился здесь, вырос здесь; для него это дом, а для Клинта лишь помойка, но он и не обижался на такое мнение, глядя на брезгливо сморщенное лицо знакомого. В холодильнике, как и предполагал парень, было несколько консервных банок с почти истекшим сроком годности, зелень на дверце почти что стала трухой, от прокисшего несколько лет назад молока стоял отвратительный запах, и Клинт даже прикрыл нос рукой и поспешил выйти в коридор в отличие от Эрика, который, немного сморщившись, закрыл дверцу холодильника с зажатой в руке банкой рыбных консерв и принялся искать нож. Искомый предмет был найден, и вся пыль с него была бесцеремонно обтерта резким движением о форму ЩИТа.  — Болезный, откроешь консерву? — крикнул парень в коридор, привлекая внимание Бартона, глазевшего на то, как маленький паучок плетет свою сеть на стрелках давно остановившихся деревянных напольных часов. Клинт с сомнением посмотрел на протянутые нож и банку, но все равно взял их в руки. Эрик видел, что тот абсолютно без понятия, что делать с протянутыми вещами, и это его забавляло.  — Как мне ее открыть? — неуверенно протянул лучник, глядя Эрику в глаза.  — Ты есть хочешь? — и будто подтверждая его вопрос, живот Клинта свело от голода.  — Значит, откроешь! — невозмутимо подытожил Эрик, разводя руками аки «щито поделать?». Сам пилот, оставив нового знакомого корпеть над «ларчиком», отправился в комнату через стенку от кухни. Картина там была похожа на то, что он уже видел: палас, полки, книги — все было покрыто толстым слоем пыли. Нетронутым грязью оставался, пожалуй, только чайный сервиз в застекленном серванте, которого Эрик и в детстве не видел стоявшим на обеденном столе. Красивый тонкий фарфор переливался перламутром и поблескивал золотой каймой в полумраке, а пузатый чайник с тонкой белой крышкой манил взгляд расписными золотыми боками. Недалеко от сервиза на подставке стояла старая отцовская гитара с провисшими струнами, на которой после смерти отца Эрик больше не играл. Где-то на книжной полке лежала и гнила канифоль, которую ему купила мать в подарок к лежащей рядом скрипке. Этот инструмент, как и прошлый, был жутко расстроен, но несмотря на это, Эрик аккуратно погладил лакированную деку, задевая струны, и, неожиданно для себя, взял инструмент в руку. Захотелось что-нибудь сыграть. Пальцы рефлекторно поставили простейший аккорд, а смычок плавно скользнул по расстроенной струне. Звук, неожиданно для Эрика, получился отвратительным, тонким и писклявым и заставил парня непроизвольно дернуться и отложить бесполезный инструмент обратно на полку.  — Это было отвратительно! — прозвучал знакомый Эрику голос прямо у него за спиной. Резко обернувшись, парень увидел комод с зеркалом, в холодной глади которого отражалась высокая фигура, совсем не похожая на Эрика. Это был молодой мужчина с черными волосами по плечи и зелеными глазами. Одет он был в камзол с зелеными и черными вставками. На его губах застыла лукавая усмешка, а руки он держал скрещенными на груди.  — Мы уже знакомы, — через некоторое время продолжил он, глядя Эрику прямо в глаза, — На меня возложена славная миссия — освободить мир от свободы.!  — Ты говорил, — вмиг осипшим голосом сказал парень, глядя на свое отражение, которое вовсе отражением и не было. Он начал подходить к зеркалу все ближе, и создавалось впечатление, что в комнате стоят два близнеца — так они были похожи.  — Я вижу, ты удивлен, смертный! Но тебе выпала огромная честь! — человек в зеркале развел руками и презрительно посмотрел на человека перед ним, — переместиться в тело могущественного мага и бога Асгарда! А теперь преклони колени перед своим богом, жалкий смертный, и я пощажу тебя, когда завоюю этот мир! — в голосе отражения сквозила сталь, и оно всем своим видом показывало свое полное превосходство над парнем. А перед глазами Эрика встала картинка двухгодичной давности, о чем он и поспешил поделиться с отражением (ну не безумие ли?).  — Два года назад, — сбиваясь, начал парень, поймав едва заинтересованный взгляд божества, — когда товарищ полковник поручил мне миссию и выдал истребитель, миссия провалилась, и я сбитым полетел прямо на земли Ирана в руки арабскому шейху, — постепенно в голосе летчика начала слышаться уверенность, — тогда шейх приставил мне винтовку к виску и поставил на колени, и его речь была точь-в-точь как твоя, такая же пафосная и ничего не значащая! — фыркнул Эрик, уже окончательно осмелев и смотря на божество исподлобья, сложил руки на груди. — Ты забываешься, жалкий см..!  — А потом, — с нажимом продолжил парень, — спустя два дня он и его халифат взлетели в воздух, подорванные собственными бомбами. И его обещания остались так и не выполненными — он не застрелил меня и не поставил мир на колени.  — Но ты погиб позже, жертвуя своей жизнью! Оно того стоило? — усмехнулся «великий маг».  — До последней секунды, поверь, я не сомневался ни в чем! — сказал Эрик, тяжело вздохнув, — А ты хочешь закончить как тот шейх? Так же быстро и жалко?  — Да как ты смеешь?! Я бог..!  — А он был шейхом, и это его не спасло. Его плоть очень красиво разлетелась по стенам! Я видел это собственными глазами. Если ты хочешь что-то изменить, Локи, — Эрик в первый раз обратился к отражению по имени, — то лучше не начинай! Это гиблое дело!  — А тебе откуда знать, смертный, что я хочу сделать? — насмешливо протянул бог.  — Я все узнал в тот момент, когда увидел, как солдат убивает невинного ребенка выстрелом в голову! Когда за неделю поседел от ни на секунду не прекращающихся взрывов! — в голосе Эрика прозвучали слезы, и он сошел на шепот, — Когда в искореженном самолете находил полуживой труп, и мне приходилось убивать, чтобы избавить от мучений. И ты хочешь, чтобы я встал на колени перед тобой?! Еще одним шейхом?! — парень отвернулся от зеркала, стараясь не показать слезы мерзкому отражению.  — Ты сделаешь это! — безэмоционально ответил Локи, — Рано или поздно, но все равно покоришься мне, смертный! И я заберу твое тело и душу, хочешь ты того или нет!  — Тогда сделай это, жалкое отражение! — сквозь слезы улыбнулся парень, вспоминая о своем преимуществе перед отражением. Отражением! Ему не ответили. Обернувшись и быстро вытерев слезы, парень увидел, что жалкий завоеватель пропал, и в зеркале сейчас отражается он сам с растрепанными волосами и в камуфляже ЩИТа. Эрик знал, что у этого «захватчика» ничего не получится. Всегда найдется тот, кто сильнее, умнее, влиятельнее и сотрет тебя с лица земли. Этого «Локи» он нисколько не боялся. Его не раз ставили на колени, и он не раз выбирался изо всех передряг своей жизни. Кроме последней. А последней ли..?