Распутин

И наступила тишина, Как будто павший лист осенний застыл... И кончилась война, А это выстрел был последний. Вдруг стало слышно пенье птиц И речку снова слышно стало, Ветрами смерть смахнуло с лиц, И можно все начать сначала...

Эрик зависал в интернете третий час, пытаясь найти любую информацию о Сирийской войне. Пролистав бОльшую часть страниц Википедии, парень устало потер глаза и быстро захлопнул крышку ноутбука. Этого просто не может быть. То, чем Эрик жил последние два года в прошлой жизни, в этом мире кануло в небытие. Война, смерти, потери… оно все пропало. Единственное напоминание — разбитые самолеты и одинокая могила, забытые самим Создателем на сирийской границе. Прикрыв глаза, Эрик приложился к бодрящему напитку. Кофе приятно обожгло горло. Эрик улыбнулся. У них в части не было кофе, и такой забытый горький вкус напомнил ему о его прошлой жизни. Подойдя к окну, парень настежь его открыл, подставляя улыбающее лицо утреннему одесскому ветерку. Он любил этот город. Эрик родился в Одессе в тысяча девятьсот девяносто третьем году, помнил ее набережные, уютные скверики, приятную слуху украинскую речь. За свою недолгую жизнь парень исколесил почти всю Украину, приезжая к многочисленным родственникам со стороны отца. Его бабка по отцу, Тетяна Сацута на этой набережной встретилась здесь с его дедом, Виталием Распутиным. Вон на той зеленой скамейке, с которой Эрик не сводил взгляд из окна третьего этажа, они любили проводить время. В тысяча девятьсот семидесятом году у них родился Вениамин Распутин, отец Эрика. Его воспитывали в строгости и абсолютной дисциплине, и тот постарался в свою очередь так воспитать Эрика. Ёрика, как называл его папа. Имя Эрик парню было дано его матерью, Марией Тиммеман, на которой женился Вениамин исключительно по расчету. С ней парень почти не общался. После того, как Мария отказалась от сына, было решено, что малыш останется с отцом и потеряет дорогу в Германию, родину деда по матери или Израиль, родину бабки. Эрик не помнил свою мать и даже презирал её. Она нашла какого-то богатого немца и, вертя хвостом, скрылась в направлении Кёльна. Здесь в Одессе он чувствовал покой и умиротворение, несмотря на то, что находился в теле какого-то духа… или божка? Он не вдавался в подробности. Для него сейчас существует лишь чашка кофе, утренняя прохлада и возня прохожих на улице. Раздался звонок в дверь. Ах, да, и новоипеченный американский сосед, которого он несколько месяцев назад притащил с собой на украинскую землю. Однако, на него с порога смотрел совсем другой человек. Примерно одного роста с Эриком, со светлыми, собранными в крохотный пучок волосами и с черным зонтом в руке. Он сурово смотрел Эрику в глаза и беспардонно прошел внутрь, отодвинув парня выставленной рукой. — Да що ви собі дозволяєте? — возмутился Эрик и одернул вошедшего за край куртки, — Це мій будинок, і ви не маєте права сюди ломитися! — Локи, оставь это! — громовержец, а это был именно он, сурово посмотрел на Эрика, — Думал, убежал на другой материк от ЩИТа, сменил имя, и тебя теперь никто не найдет? Ты ошибся.  — И чего же ты от меня хочешь? — тихо спросил парень, вставая у громилы на пути, — Чтобы я вернулся? Вернул тессеракт и канул в Лету? — Вернись в Асгард, Сацута! — Не понял? — Сацута, — монотонно повторил Тор, начав тормошить Эрика за руку. — Сацута! — в очередной раз крикнул Клинт, тормоша пилота за плечо. Но тот не спешил просыпаться. Камуфляжная форма ЩИТа с изображением орла на плече как нельзя шла его новому знакомому. С самолетом определенно что-то происходило. Клинт не разбирался в тонкостях пилотирования и решил разбудить нового знакомого. Тот спустя секунду резко открыл глаза и бешеным взглядом посмотрел на Бартона. — Что случилось? — сипло спросил он, бегло оглядев панель управления, но заметив источник волнений, лишь прикрыл глаза. От облегчения. — Не переживай, — протянул он, вяло сжав в своих руках штурвал, и снял самолет с автопилота. Джет нещадно тряхнуло, — на наши радары всего лишь попали другие самолеты. — Это может быть ЩИТ! — Что? ЩИТ? — переспросил Эрик, вспоминая слова верзилы во сне. Он тоже говорил про это. — Ты сбежал из организации ЩИТ, — с напускным спокойствием сказал лучник, — Можешь добавить скорости? — Я выжимаю из этого драндутета максимум, — Эрик раздраженно кинул взгляд на показатель скорости. — Почему драндулета? Это одна из новейших моделей! Эрик ничего не ответил. Самолеты подлетали все ближе. — Держись крепче, я попытаюсь отбиться от них, — тихо прошептал пилот, одним заученным движением руки приводя боеголовки в боевую готовность. — Нет! Не делай этого, — крикнул Бартон, хватая соседа за предплечье. Попытавшись дотянуться до штурвала, лучник задел несколько репульсоров, из-за которых джет стал стремительно терять скорость. Эрик изо всей силы оттолкнул мужчину от штурвала. Злость на нерадивого пилота переполняла его до краёв, и Эрик сам не заметил, как его руки начали стремительно синеть, а на пальцах появились зелёные всплохи. Главной задачей сейчас для Эрика было выровнить самолет и вернуть ему хотя бы былую скорость. Если он это не успеет сделать, то их либо собьют, либо они разобьются сами, ударившись о водную гладь Атлантического океана. — Угробить нас захотел?! — прорычал парень, возвращая штурвалу прежнее состояние, — Если не мы их собьем, то они — нас, а я еще пожить хочу! О чем ты вообще думал? Хотел в океане искупаться? — В этих самолетах мои сослуживцы и друзья! — Клинт вскочил на ноги. Ему очень не нравился самодовольный выскочка пилот, появившийся из ниоткуда. — Думаешь, только ты здесь умеешь летать? Ты похитил меня, везешь в неизвестность и теперь будешь стрелять по моим друзьям? — Да, ты прав, только я здесь умею летать, — обманчиво спокойно начал Эрик, — если бы умел ты, то понял что вырывать штурвал из рук пилота на скорости свыше пятисот километров в час — верх дурости и попытка самоубийства. Во-вторых, — резко продолжил парень, выпуская шасси, — я тебя спас из здания, готового было взорваться, а спасать твою шкуру из твоих, так называемых, друзей никто не кинулся. Ты им не был нужен! Да ты и мне не нужен, — тихо добавил парень, вглядываясь в полуночный сумрак, — просто жалко тебя стало. И не смотри на меня так, — сказал Эрик, поймав на себе взгляд лучника изподлобья. — и в- третьих, я же сказал, куда тебя везу! В Одессу! Этого мало? Повисла тишина. Клинт, успокоившись, сел на свое место, отвернулся и скрестил руки на груди, а Эрик лишь хмыкнул, глядя на это действие. Его сосед вел себя совсем как ребенок. Они почти прибыли на место. Внизу, на земле замаячили огни городов. За час пролетя Венгрию, Румынию и Молдову, джет пошел на посадку в пригород Авангарда близ Одессы. На улице была ночь. — Я приземляюсь, пристегнись, — кинул Эрик через плечо, плавно убирая закрылки и снижая огромную скорость. Сильная тяга заставила пассажиров джета непроизвольно откинуться назад. Клинт с силой вцепился в подлокотники. Самолет приземлился в небольшом поле, примяв высокую траву. Эрик быстро отстегнул всевозможные ремни и заглушил мотор. Подхватив под мышку почти забытый скипетр, он опустил трап и выбежал на землю. Недовольный сосед тенью скользнул за ним. Вот он и дома. Эрик сам не мог в это поверить. На войне им запрещали думать о доме и не позволяли без победы возвращаться. А сейчас он вдыхал свежий ночной такой родной воздух. На глаза непроизвольно набежали слезы. Тихо ступая по земле, парень вдыхал как можно глубже, и неожиданно для себя заплакал. Не всхлипывая и не морщась, как настоящий мужчина, в девятнадцать лет потерявший жизнь на полях сражений. Недалеко стоял небольшой частный домик. Высокий деревянный забор сразу бросадся в глаза, и Эрик не мог больше ждать. Он опрометью кинулся к калитке и медленно открыл ее, жаждя услыхать тоненький скрип. Во дворе все было так же, когда он отсюда уехал на армейском грузовике. Небольшая тропинка, выложенная плоским камнем, несколько лавочек, аккуратный сад… Ноги Эрика подкосились, и он упал на колени на твердый камень, не сделав попытки подняться. Клинт, впопыхах добежавший до калитки, удивился новому знакомому. — Сацута? Эрик счастливо посмотрел на Бартона. — Дом, — одними губами прошептал он, и тогда Клинт все понял: военная выправка, точность действий, слишком серьезный взгляд и подобная реакция на возвращение домой… Сацута воевал. Самому Клинту никогда не приходилось быть в череде военных действий. Мелкие стычки с врагами ЩИТа не считаются. Он никогда не был солдатом, не держал винтовки в руках, не слышал взорвавшихся снарядов и еще тысячу раз «не»! А Сацута все это видел и все знает. Клинту стало плохо. Он вслед за поднявшимся хозяином прошел в дом, не забыв закрыть калитку. — Располагайся, - тихо кинул Эрик через плечо, открывая входную дверь.