Часовщик

- Пора, - Чжиён хлопает руками по коленям и выходит из машины, крепко сжимая в руке пушку. Аккуратно пробирается к высокому забору и, открыв калитку, заходит на территорию особняка. Он поражается тому, как можно так беспечно жить. Всего лишь один охранник, которого получается убрать за две секунды. Никто ничего не услышал, глушитель делает свое дело. Сигнализация отключена, вход в дом свободный. Создается впечатление, что его ждали, и Чжиён с радостью принимает приглашение. Терять ему нечего. Отчаявшийся человек всегда готов на все. Мужчина сидит в кожаном кресле с высокой спинкой и пьет виски. Волосы взлохмачены, галстук валяется у ног, а рубашка расстегнута до груди. Чжиён намеренно роняет вазу, а мужчина затравленно оборачивается и тяжело сглатывает. - А я ждал тебя. - Видишь, дождался, - Квон склоняет голову на бок и прищуривается. – Даже убегать не будешь? Так не интересно. - Меня все равно найдут, - мужчина делает последний глоток и отставляет пустой стакан. - Верно, - Чжиён подходит ближе, упиваясь витавшим в воздухе страхом, и саркастично добавляет: – Последнее желание? - Прости меня. - Простить? – Квон задумчиво трет подбородок, смотря в потолок. – Могу ли я простить того, кто убил моего отца? - Это был заказ. Я выполнял свою работу, - мужчина поерзал в кресле и вытер тыльной стороной ладони пот со лба. - И довольно успешно, верно? Каково это - быть правой рукой гнилого человека? - Уён тоже выполняет свою работу. - Это не надолго. Он не успевает выстрелить и резко оборачивается. В дверях стоит еще один охранник и дуло пистолета нацелено на Квона. Чжиён улыбается, но руку с пистолетом не опускает, все также целясь в мужчину. - Думаешь, меня это остановит? Внезапно толстое стекло окна разбивается, и охранник с глухим стуком валится на пол. Чжиён оборачивается на него и не может поверить, что тот мертв. Или пуля предназначалась ему, и не стоило уворачиваться? В любом случае нужно все закончить, пока не грохнули. Квон делает два шага назад, скрываясь за углом, так, чтобы его не было видно в окно. Мужчина поднимается и смотрит прямо на него, ожидая своей участи. Чжиён видит, как тот попал под прицел, и красная точка останавливается на лбу, не двигаясь. Он слышит выстрел, слышит звук упавшего тела. С визгом машина срывается с места, и Чжиён бьет рукой по рулю, матерясь. В зеркале заднего вида пустая дорога, значит, его не преследуют. Хотели бы грохнуть, убили бы первым. Кто увел его задание?! «За тобой нужен глаз да глаз, детка. Если меня не станет, кто будет тебя прикрывать?» Он слышит голос Сынхёна в своей голове и отчаянно мотает ей. Этого не может быть! Квон отлично помнит план дома: если стрелять извне, то можно промахнуться, значит, действовал профессионал. Номер Хёнсока набирается не сразу. Пальцы дрожат от пережитого стресса, Чжиён роняет телефон. Разговор получается коротким, но странным. Он отчетливо осознает, что Ян не удивлен. Как будто так и должно быть, а может, ему кажется? Хёнсок обещает все проверить и просит не волноваться. Ведь в любом случае получилось так, как Квон хотел. Он соглашается, но понимает, что легче ни хрена не стало. Следующим на связи оказывается Ёнбэ. Чжиён торопливо рассказывает, что случилось. Голос друга убаюкивает, и он наконец успокаивается. Нужно быстрее разобраться со всем этим, иначе он сойдет с ума. На пороге Чжиён подхватывает коробку и заходит внутрь квартиры. Он понятия не имеет, от кого она может быть, и это слегка настораживает. Разувается, проходит на кухню и открывает коробку. Втягивает носом аромат ванили и достает свежие, еще горячие булочки. Пока готовит чай, решает позвонить Сынри и поблагодарить за угощение. Снисходительно выслушивает щебетание не по теме и тепло прощается. В последнее время Ли взял на себя обязанность периодически баловать Чжиёна чем-то вкусненьким.

***

Чжиён впервые приходит к своему отцу просто поговорить. Когда все сложилось, как пазл, стало стыдно за свое поведение. В кабинете ничего не изменилось с того времени, когда он был тут в последний раз. Разве что фотографий на столе стало больше. Пользуясь отсутствием Хёнсока, Чжиён обходит стол и склоняется над снимками. Немного удивляется, увидев свои фото, безразлично скользит взглядом по семейным и останавливается на новом снимке. Он в обнимку с Сынхёном, в тот солнечный день на вилле. Оба счастливые и улыбающиеся. Чжиён впервые замечает, насколько у мужчины теплая улыбка. Хёнсок удивляется, но не подает вида, что звонок Чжиёна его удивил. Он прекрасно понимал, что поговорить придется, но это не уменьшало волнения. Мальчишка сидит напротив него бледный и задумчивый, нервно теребит низ футболки и кусает губу. Ян не торопит и сам пытается собраться с мыслями. - Я хочу отказаться от задания, - наконец Квон поднимает на него взгляд, и Хёнсок впервые видит столько затаенной боли. – Такое возможно? - Могу спросить, почему ты отказываешься? - Не могу мстить. Я теряю себя, окунаясь во все это, - Чжиён со вздохом откидывается на спинку кресла. - Я передам твое задание другому Ликвидатору. - Он все сделает правильно? Я не хочу ошибок. Я устал ждать, когда это все закончится. Хёнсок кивает, его сердце сжимается, впервые за долгое время. Всегда язвительный и подвижный, Чжиён сейчас напоминает потерянного ребенка. Поникшие плечи, потухший взгляд; глаза красные, наверняка от слез. Он больше не бойкий, а смертельно уставший. - Я хотел бы извиниться. - В последнее время все слишком много извиняются, - Чжиён поднимается и идет к двери. - Но что это даст? Это мне что-то вернет? Мужчина молчит и не может найти подходящих слов. Ему невероятно тяжело разговаривать с таким Квоном, больно видеть его надломленность. - В любом случае, ты тоже извини меня… папа. Не обернувшись, Чжиён покидает кабинет, тихо прикрывая за собой дверь. Он уже не слышит, как сбитый с толку и смущенный Ян Хёнсок набирает номер телефона и говорит тихо, но уверенно: - Действуй.

***

Ибица. Чжиён впервые за последнее время широко улыбается. На острове тепло и солнечно. Они с Сынхёном планировали приехать сюда после того, как весь этот кошмар закончится. Но Чжиён приехал один, с тяжелым грузом на душе. Частично успокоился, когда получил сообщение от отца. Его заверили, что все кончено, и пожелали приятного отдыха. Слово «сын» в конце предложения невероятно согрело промерзшую душу и на какое-то время подарило мнимое тепло. Чжиён забронировал двухместный номер, даже не задумываясь. Ему хочется верить, что Сынхён тоже приехал с ним. Плохо жить иллюзиями, но его это спасает. Пока спасает. Первое, что он хочет сделать - спуститься к пляжу и искупаться, повалятся на песке и постараться ни о чем не думать. Он найдет способ справиться с болью в душе. Когда-нибудь, обязательно.

***

- У меня назначена встреча… Мужчина в строгом костюме склоняется к девушке на ресепшене и открыто улыбается. В ответ обворожительно улыбаются и кокетливо хлопают наклеенными ресницами. Девушка с томным придыханием объясняет, на какой этаж подняться и куда пройти. Мужчина любезно благодарит и идет к лифту. В холле его уже встречают. Молоденькая девушка провожает до кабинета, сообщая, что директор придет с минуты на минуту. Понижает голос и добавляет, что камеры выключены. Когда закрывается стеклянная дверь с матовым, непрозрачным покрытием, Сынхён снимает солнцезащитные очки и легким движением руки откидывает отросшую челку со лба. Мужчина подходит к широкому столу и садится в кожаное кресло. Не спеша надевает перчатки, достает оружие и подсоединяет глушитель. Движением ноги разворачивается в кресле к широкому окну и любуется алым закатом. Когда тихо открывается дверь, он даже не оборачивается. Ли Уён останавливается посреди комнаты, явно удивленный подобным фамильярным поведением. - Кресло для гостей находится с другой стороны, - Сынхён хмыкает на самоуверенное замечание, но не двигается. - А кресло хозяина здесь, - звучит лениво в ответ, но со скрытой угрозой. Мужчина пятится к двери, но останавливается, когда видит направленное на него дуло пистолета. - Тебя же убили! – пораженно восклицает и яростно сжимает кулаки. - Поэтому ты решил ослабить охрану и перестал держать под запретом интересующую меня информацию, - Сынхён хмыкает. – Так что моя смерть – всего лишь удачный ход. Вы ведь охотились и за мной тоже. - Я все равно убил бы этого сопляка! - А вместо этого я убью тебя. Выражения лица Сынхёна не меняется, лишь глаза становятся холодными. Он смотрит так, что Уён чувствует себя загнанным в угол. - Не посмеешь, - Чхве поражается, как у этого человека хватает смелости говорить подобное перед смертью. Верно говорил Хёнсок. Такие, как Ли Уён, никогда не признают своей вины. - Да кто ты такой, чтобы заявлять подобное, щенок?! - Я? Часовщик. И ты – моя работа.