Dual

      Кисе накануне матча рассказал одну историю, случившуюся в Тейко. Он вступил в основной состав на год позже Хаизаки Шого, и, да, они сразу не поладили. Ненависть друг к другу напоминала историю с пожаром. Есть бензин — это начало. Далее в него попадает искра, а потом всё вспыхивает, как и желание набить друг другу рожи. Весь основной состав Тейко не любил Шого. Ни один человек вообще. В качестве подарка на день рождения они даже хотели вручить ему путёвку на горнолыжный курорт — и все надеялись, что он там сломает себе ногу. Даже Мидорима, который утверждал, что ему вообще всё равно. Ага, а чья идея с путёвкой-то была? Рёта, правда, по-прежнему от дикого лёгкого форварда получал больше всех. Хаизаки всегда обыгрывал его, не стеснялся поливать грязью, щедро разбрасываясь разнообразными оскорблениями, увёл девушку даже, хотя он всегда производил впечатление вора. Кисе было важно не это — он ненавидел Шого больше всего на свете. Один раз Акаши намекнул, что Рёта может занять место в основном составе и выходить на замену Хаизаки, если тот вдруг выдохнется. Шого в тот момент отгородился от всего мира и воевал с ним посредством 30-очковых матчей и прочих бомбардирских подвигов. Но его жестокость шла с этим наперерез. Баскетбол — красивая игра, и она становится лучшей, когда её лучшие игроки находятся на площадке. Травмы, несомненно, головная боль лиги, и очень трудно что-либо противопоставить тому факту, что баскетбол — игра с высоким процентом боли. Но когда ты вредишь собственной команде — это уже перебор. На одном из матчей Национальных Хаизаки запутался со своим товарищем по команде. Инцидент закончился тем, что Шого бросил того на паркет, что обернулось для последнего травмой руки, которая потребовала хирургическое вмешательство. После этого случая Акаши Сейджуро выгнал его из баскетбольного клуба Средней Школы Тейко. У Хаизаки Шого и Кисе Рёты богатая история недружелюбных отношений, поэтому матч между ними вызывал ажиотаж и привлек к себе внимание многих болельщиков. Шого всегда выбивал Рёту и обходил по силе, что оставило дурное послевкусие с обеих сторон. Но зрителям, возможно, такой накал страстей был по душе, поэтому этот матч нехило разрекламировали. Даже судьи с самого начала ожидали грязную игру и договорились максимально контролировать ход игры, пресекая любые стычки и возможности для грубости и потасовки. «Я самый слабый из пятёрки», — вспомнила слова Кисе Акина, от волнения покручивая шариковую ручку в руке. — Миямото-сан. «Я к этому отношусь так: ас — это тот, кто может остановить лучших парней», — ещё одна его фраза, которую он говорил с непоколебимой гордостью во взгляде, при этом беззаботно улыбаясь, словно он выходил играть не против Аомине тогда, а против пацанов из средней школы. — Миямото-сан... «Ему я не проиграю», — говорил Рёта перед матчем с Фукуда Сого. — Миямото-сан! — Что? — вздрогнула Акина, которую так жестоко выдернули из собственных раздумий, и уже решила наподдать тому, кто сделал это, но, заметив тренера, тут же стушевалась. — Извините. А что..? Перевела взгляд на площадку, отложив ручку в сторону, и тут же подскочила. — Мы... отстаём?! — охреневшим тоном произнесла она, проследив на тем, как забил Хаизаки. — Он ещё хуже, чем в записях и по рассказам Кисе, — хмуро отозвался тренер. — Неужели он всё это время сдерживал себя..? Что девушку поражало, так это то, что Рёта ничего не мог сделать. Этот ублюдок его обходил, а блондин словно и среагировать не успевал! Вот, что это за беспокоящее её плохое предчувствие — это подсознательная боязнь того, что Кисе не выстоит против него. А Хаизаки ещё и грубо насмехался, но это все мелочи по сравнению с тем, что Шого сделал не так давно. Он избил парня из своей команды, травмировал руку и выбыл из игр вплоть до Зимнего Кубка. Переходящие грань добра и зла поступки, пирсинг, неуважительное поведение, само собой, привлекали к Шого и баскетболу внимание со стороны, но любителей игры, которым приходилось смотреть на эти безобразия на постоянной основе, все это немало выбешивало. Когда форвард оказался в Фукуда Сого, его поведение всё равно никак не изменилось. Он стал ещё хуже. Шого — настоящий ублюдок, которому просто плевать с высокой колокольни на всех вокруг. Настоящая скотина с совершенно непробиваемой уверенностью в собственной правоте. — Невозможно! — охреневал тренер. — Хаякава проиграл в подборе..? — сглотнув, тихо спросил у девушки Савада, надеясь, что то, что он только что заметил — лишь мираж. «Не может быть... Сначала Касамацу-семпай, потом Морияма-семпай... Теперь он...» — в глазах девушки в самом деле был страх. Волнение полностью овладело телом, по спине аж мурашки бегали — парни из её команды, возможно, чувствовали себя ещё отвратительнее. Всегда можно было заметить важный момент сочетаемости Кисе и Кайджо, который заключается в том, что эта команда «любит бежать». Они не пытаются играть в высокий темп весь матч, но никогда не упускают возможность рвануть в быстрое нападение. Они четвёртые по частоте ранних атак и четвёртые же по очкам набираемым за такое владение. Ещё одна команда, кроме них, которая в десятке лучших по обоим показателям — «Сейрин». Синюю элиту сложно обойти — Касамацу всегда отлично передаёт мяч. «Кайджо» хотят бежать. И Юкио дает им такую возможность. Он пройдет или бросит сам, он найдет открытого партнера. Касамацу все же не элитный разыгрывающий, но когда защита еще не построилась, он принимает правильные и быстрые решения, он видит все варианты. Когда партнеры поддерживают атаку, растаскивая возвращающихся в защиту соперников по углам, в этой ситуации чувствует себя комфортно. Он хочет бежать. А «Кайджо» дают ему такую возможность. Но в этот раз всё складывалось просто ужасно. Команда Кайджо не может перестроиться в защите, атака вообще не работает. Все техники против Фукуда Сого не действуют. Кисе ничего не может сделать! То ли он устал, то ли не может справиться с давлением, то ли Кайджо просто не повезло с соперниками. Первая половина прошла слишком быстро для зрителей, но мучительно долго для самих игроков, которые в самом деле были в шоке и уж точно на нервах. Настал десятиминутный перерыв. В раздевалке было настолько тихо, что аж собственное сбивчивое и неровное дыхание слышалось. Парни... Они правда напуганы и подавлены. Это не те матчи, где надо было просто избегать близкого контакта с противником, где надо было игнорировать грубую игру. Здесь все твои техники бесполезны — они украдены. А Кисе... Он сидел, свесив голову, накинув на плечи полотенце, и сверлил злобным взглядом противоположную стену. На нём это противостояние однозначно сказывается хуже всего. — Кисе, — разбил давящую тишину тренер и посмотрел на лёгкого форварда. — Сможешь продолжить? — Смогу, — ответил он, подняв взгляд. — Я обязан его победить... Он мельком взглянул на Акину. Она заметила. Его глаза ещё никогда так не пугали, он хмурился, сжимал руками ткань шорт. Это всё безысходность. А перед глазами у парня мелькали все эти воспоминания из средней школы, которые чуть ли не острым ножом вонзались в спину, заставляя при этом подкашиваться ноги. Каждый спортсмен, хоть раз в жизни, чувствовал это. Это может быть трепетом в животе. Это может быть небольшой слабостью в ногах. Это может быть ощущением давления в груди. Вы пытаетесь проигнорировать это. Вы пытаетесь заблокировать все эти ощущения, но они там, они внутри вас и они никуда не исчезают. Это не сердечный приступ, но это может показаться им. Все это совсем другое, это напряжение, захватывающее ваши мышцы и ваш разум, это одно и только одно — давление. Не каждый может справиться с подобным. Все ненавидят Кирисаки Дайчи за грязную игру, провокации, симуляции, очень грязную игру, задиристость, демонстративно грязную игру, но лишь Хаизаки, судя по всему, вообще хотел, чтобы его ненавидели, стремился к роли «злодея» и добивался внимания в данном качестве. В баскетболе довольно сложно произвести на публику неизгладимое впечатление. Нужен особенный талант, чтобы на фоне полной индифферентности и существования более сильных игроков вызвать сильные эмоции. Хаизаки обладал естественным талантом — настраивать всех полностью против себя. Даже игроки его команды на условиях анонимности рассуждали о том, что никто не хочет играть с Шого, не желающего относиться к сокомандникам нормально, подавляющего своим индивидуализмом. Никто так и не решился произнести нечто подобное открыто. Он вновь обходит Кисе, вновь так же мощно забивает, а блондину ничего больше не остаётся, кроме как стоять у него за спиной и вздыхать от безысходности. Огромный разрыв в очках, кажется, давит ещё сильнее. Кричащие болельщики не придают уверенности. Рёта сомневается в себе. Он чувствует себя уязвимым. Он боится ошибиться. Он чувствует, что у него болит спина, болят колени, и просто хочет уйти и отдохнуть. Все люди сомневаются в себе иногда. Нельзя этого отрицать, но и нельзя сдаваться своим сомнениям. Нужно бороться с ними. Кисе боролся. Вся команда боролась, и они пытались выстоять, но ничего дельного не вышло. — Мы... проиграем..? — единственное, что сейчас могли сказать парни со скамьи запасных, видя, что «Кайджо» находятся в полном разочаровании. — Кисе сам на себя не похож, — тихо произнесла Акина. — Он чего-то боится. Я не думала, что он сдастся, даже если все его движения украдены... — Стоит ему только увидеть приём, он тут же его повторит, поэтому он должен использовать все свои техники сейчас, — сказал тренер, обращаясь к девушке. — Не все техники могут сработать против Хаизаки. Если он только одну скопирует, она тут же станет бесполезной. Кисе играет осторожно, и количество его техник ограничено. «Но ведь не только в этом проблема, да, Рёта? — подумала девушка, заметив, как блондин пытается подняться на ноги. — Ведь не только Аомине получил травму во время той игры...» Хаизаки, скотина, знал, чего ждать. Он знал, что «Кайджо» ставят Кисе, чтобы закрыть его. Шого бесили такие вещи. Он сказал: «Знаете что? Я уничтожу этого ублюдка». И, похоже, у него это получилось... В зале полная тишина. Верно, все слышали, как Хаизаки в очередной раз оскорбил лёгкого форварда Кайджо, даже судья предупреждение сделал, но не может же все закончиться именно тут? — Я верю в тебя, Кисе-кун! — послышалось с верхней трибуны. Шёпот разошёлся по всему залу. Это был громкий, сильный голос. «Куроко?» — подумала девушка, стараясь найти парня взглядом, а потом несильно толкнула локтём рядом сидящего Саваду и топнула ногой, привлекая внимание основных составов обеих команд и глядя на спину блондина. — Кисе, придурок, ни за что не сдавайся! Кайджо! Вперёд! Её громкий крик рассеял всю эту тишину, и через секунду вся скамейка Кайджо уже резво скандировала название своей команды, громко топая ногами и хлопая в ладоши. Да по силе поддержки они уже даже с Шутоку могли сравниться. Кисе поднялся на ноги, пытаясь унять бешено стучащее сердце и то самое чувство разочарование, которое терроризировало его на протяжении всех трёх четвертей. Он посмотрел на трибуны, потом на скамью запасных и улыбнулся. Мяч в его руках оказался быстро, он чуть согнул колени и бросил. Бросил с конца площадки, и мяч, казалось, летел бесконечно долго. На него было устремлено множество взглядов, пока он не попал точно в корзину. — Это же... — Миямото даже от волнения и созерцания подобного приложила руки к щекам. Она прекрасно знала, что Кисе в состоянии выполнить такое, но обычно он придерживался не такого огромного расстояния до кольца. Это был бросок Мидоримы Шинтаро в чистом его проявлении. Зал во время созерцания этого броска полностью молчал, не понимая, как вообще возможно так играть, используя приёмы снайпера Поколения Чудес, броски которого всегда попадали в цель. Ни давящее чувство беспокойство, ничего уже Акину не волновало так, как Кисе, у которого даже стойка во время броска была как у бывшего товарища. Рёта с истинными манерами снайпера-убийцы пробежал мимо, поражая её своим состоянием. Его аура была настолько подавляющей сейчас, что даже игроки Фукуда Сого расступились, чтобы пропустить его. — Эти движения — огромная нагрузка для организма, поэтому у них есть лимит, и это будет длиться не больше пяти минут, — заметил тренер, следя за их звёздным игроком, — но сейчас без сомнений, Кисе может копировать все их техники. Рёта хочет победить Шого. Это заметно по убийственному взгляду. При наличии мотивации никакие проблемы, никакие литры выпитого, никакие нарушения режима не могут сбить его с пути. Кисе Рёта — это игрок, который всегда становится лучше. Каждый год его эффективность точно будет повышаться. «Самый слабый из пятёрки, значит?» — усмехнулась девушка, видя, как злится Хаизаки. — Кайджо! Вперёд! Кисе, не дай ему тебя обойти! — Конечно! — довольно крикнул в ответ Рёта, следя за движениями Шого. Лёгкий форвард Фукуда Сого, кажется, впервые почувствовал такое сильное давление, впервые он признал, что Кисе в самом деле очень хорош. Больше агрессии в движениях, полный эгоизм на площадке и желание стереть улыбку с лиц игроков Кайджо никак ему не помогали добиться победы и захватить лидерство. — Идиот, — хлопнул себя по лбу Накамура. — Он вышел из себя. Какой смысл теперь воровать у собственной команды? Это все запомнят: вылетающий из-за спины Рёты и бьющий рукой по воздуху капитан Фукуда Сого. Или убийственный взгляд Кисе на все ещё охреневающего и злобного Хаизаки перед броском с 8,5 м, прошедший, казалось, прямо сквозь ладони лёгкого форварда Фукуда Сого. Или четыре дальних попадания через длиннющие руки их же центрового, а потом и самый мощный блок во время матча, который не дал Шого забить. Кисе тратил много сил. Больше половины из них пришлись на убийственный бросок с отклонением. Белокурый форвард продолжал броски, ведя свою команду к победе. Вот он получает мяч в районе периметра и начинает движение к «трехсекундной». Приблизившись к линии штрафных, блондин демонстрирует оппоненту номер «семь» у себя на спине, разворачивается и, выставляя вперед правое колено, аккуратно толкается с левой ноги. Выглядит все это неестественно, неловко, и кажется, просто не может сработать! Но совокупность факторов — наличие небольшого пространства для маневра и, конечно, бросок из самого невозможного положения — неизменно приводят к пополнению очкового запаса синей элиты. Складывается впечатление, что самому Кисе выполнение этого элемента дается ничуть не сложнее, чем реализация обычного броска или, скажем, опустошение бутылки воды в редкие минуты, когда он находится на скамейке. Кто-нибудь помнит, когда бесформенный бросок блокировали в последний раз? Чтобы повторить Аомине, он каждый раз на тренировках проходил полосу препятствий, при этом управляя мячом. Увеличивал скорость и угол броска. Для техники Мидоримы он продолжал безустанно кидать в кольцо, даже если оставался в полном одиночестве. Силу и блок Мурасакибары он смог скопировать благодаря собственной скорости, используя прыжок, чтобы воссоздать такую же область защиты. Даже если ты просто скопировал все эти техники, они все равно, конечно же, не так легки, а сейчас он сменяет одно амплуа другим, и всё это за несколько секунд. Талант Кисе Рёты действительной бездонный. — Он развернулся раньше того, как мяч прилетел в кольцо! — охреневали парни на скамье запасных рядом с Акиной. — Он — Мидорима?! — Он, чёрт возьми, просто невероятен... — проговорила девушка, не сводя завороженного взгляда с аса Кайджо. Рёта ещё ни разу не играл настолько мощно, даже против Аомине. — Это точно, — согласился Савада, топая ногами вместе с остальными парнями из запаса. — Хаизаки решил выйти один-на-один? — Что? — удивилась Миямото, переводя взгляд на площадку. — Нет, он..! И в этот момент Шого наступил на травмированную ногу Рёты, отчего последний чуть не свалился, а Хаизаки явно выиграл себе время и уже помчался к кольцу. — Куда судья смотрит?! — возмутился Накамура, сжимая кулаки. — Он не заметил, — сказала девушка, взволнованно глядя на Рёту. До конца последней четверти тридцать секунд, Кисе с места не двигается, Хаизаки бежит к кольцу с явным желанием поставить крест на команде Кайджо. — Кисе, останови его! — крикнула Акина, резко вскакивая со скамьи. И, услышав это, у Рёты в голове словно что-то щёлкнуло. Он сорвался с места, стараясь не обращать внимание на боль в колене и остановил бросок Шого, отбив мяч с такой силой, что тот, по сути, в паркете пробил бы дыру. — Конец игры! Старшая Школа Кайджо выигрывает со счётом 75:72 и проходит в полуфинал Зимнего Кубка! Парни налетели на Кисе, практически сшибая того с ног, крича от радости и хваля его, а потом на него напрыгнули ещё и парни со скамьи запасных, отчего блондин только чудом удержался на ногах. — Кисе, я тебя обожаю, — к ним подбежала Акина и несильно хлопнула блондина по плечу. — Первое признание в любви за этот день! — улыбнулся он, уже собираясь девушку обнять, но та увернулась и довольно улыбнулась. — Не мечтай. Рёта обидчиво отвернулся, но когда сделал шаг в сторону, тут же зажмурился. «Ясно», — пронеслось в мыслях у девушки, но в присутствии тренера о травмах говорить не собиралась. Она заметила, как Касамацу жмёт руку капитану Фукуда Сого, и это в самом деле заставило её невольно улыбнуться. Когда они покидали площадку, Кисе остановился ненадолго и взглядом отыскал команду Сейрин на трибунах. Кто знает, что было бы, если бы Куроко не подбадривал его в тот момент? А если бы Миямото не подняла тот шум на скамье запасных, который поднял весь боевой дух команды и Кисе в отдельности? Возможно, вылетели бы с Зимнего Кубка да ещё и с разгромным счётом. Рёта поднял кулак вверх и улыбнулся. Следующий матч с Сейрин. Он сдержал обещание и в самом деле был рад этому. У раздевалки Кайджо судьба приготовила для Кисе довольно необычную встречу. Розововолосый вихрь налетел на него, и Кисе уже в хрен знает какой раз чуть не оказался сбитым с ног. — Ки-тян, как ты это делаешь?! — удивленно вопила Момои, поражая своей активностью всех игроков Кайджо. Некоторые даже злорадно хихикали, услышав, как именно менеджер Тоо называет их лёгкого форварда. — Ч-что? — осторожно поинтересовался блондин, стараясь не делать резких движений. — Я была на матче от начала до конца, — сказала Сацуки, уже успокоившись и отпуская бедного немного подёрганного Кисе. — Это было невероятно! Парни, стоявшие у дверей в раздевалку, внимательно наблюдали за Момои. — Почему все девушки такие горячие? — негромко поинтересовался Морияма. — Глобальное потепление, — хмуро отозвался Накамура. — А ты разве не с Аомине здесь? — уточнила Миямото. — Он ушёл куда-то сразу после матча, — пожала плечами девушка, а потом вздохнула. — Ладно, я пойду тогда. Удачи в полуфинале! — Спасибо, Момои-ччи, — махнул на прощание рукой Рёта и последним вошёл в раздевалку. А потом произошла чуть ли не бойня. Парней похвалил тренер, затем покинул раздевалку, дав им время переодеться. И, да, всё было заведомо хорошо, если бы за тот короткий промежуток времени Кисе не жмурился каждую секунду, тем самым выдавая себя. — Вы идите, мы догоним, — сказала Акина, схватив блондина за руку и затащив обратно в раздевалку, даже не дождавшись ответа от Касамацу. Впрочем, дальнейшие пять минут Рёта был тише воды и ниже травы и лишь следил за тем, как девушка из сумки достаёт бинты, потому что наколенника не было. — Ай, блин, Миямото-ччи! — чуть ли не каждую секунду жаловался блондин, сжимая рукой скамейку и следя за тем как сидящая рядом девушка бинтует ему колено, при этом надавливая, кажется, специально, чтоб ему было больно. — Ты же не дурак, Кисе, — вслух возмущалась она, параллельно отпихивая от себя его руки, когда он собирался её останавливать. — Знал ведь, что я или тренер с Касамацу-семпаем заметят, но не говорил из-за своей глупой гордости. — Да, конечно, продолжай, — оскорбленно проговорил он, спрятав карие глаза под чёлкой. — Вы бы посадили меня на скамью запасных, и я бы сидел там до самого конца соревнований. — Я понимаю, как тебе это важно, но неужели ты хочешь потом быть к баскетболу неспособным? — Ты не понимаешь, — отозвался Рёта, серьёзно глянув на неё. — Я обещал Куроко-ччи и Кагами-ччи выйти в полуфинале против Сейрин, я, в конце концов, в день выпуска из Тейко наравне со всеми дал обещание играть на соревнованиях, и я совсем не хочу просидеть оставшиеся матчи на скамье запасных с каким-то дурацким ушибом колена. — Тебя не переубедить, ведь так? — Так. Он отвернулся, стараясь не смотреть ей в глаза, а от каждого её прикосновения по телу разливалось приятное тепло, заставляющее избегать её взгляда, иногда улыбаться или вообще злиться на самого себя. Она заботится, она волнуется за их команду. Она волнуется за него самого. — Миямото-ччи, — негромко позвал он, всё ещё смотря в сторону, на куллер с водой. — На матче против Шого ты верила в меня? Акина изумлённо изогнула левую бровь, припоминая то, как она «верила» в него. Её сомнения начали мучать уже в первой четверти, но это оттого, что она видела, как Хаизаки обходил Кисе раз за разом, крадя движения не только его, но и всей команды Кайджо. Это зрелище было не из приятных. А самое ужасное — это то, что в глубине души она даже хотела посмотреть на то, как Кисе проиграет, ведь они с этим ублюдочным Хаизаки реально чем-то похожи: пирсинг, оба игроки одного амплуа, у них-то и способности, по идее, схожи на первый взгляд, блядское поведение, правда у Кисе оно не показывается так часто, и в нём нет грязи и скотства в таком количестве. — Я верила в то, что ты возьмёшь ситуацию в свои руки и спасёшь положение, — уклончиво ответила она и мысленно похвалила себя. Он не должен распознать лжи. Не сейчас. Слишком устал. — Вроде бы всё. Рёта провёл рукой по забинтованному колену, а потом на пробу согнул ногу. Боли не чувствуется, даже движения не скованы. — Спасибо. — Ты же сам только что возмущался из-за того, что я тебе ногу бинтую... — Я не об этом, — Кисе неспешно поднялся со скамьи и подхватил свою сумку с формой. — Я о том, что ты подбадривала в тот момент, когда уже и шанса, казалось, не было. Меня можешь не обманывать, Миямото-ччи. Ты тоже отчаялась, я понял это по твоему взгляду. — Ну, — в этот раз Акина в самом деле не знала что сказать, зато сейчас ей показалось, что весь тот пугающий настрой Рёты, который был на матче, ещё не сошёл на «нет». — Главное, что мы выиграли! Она вышла из раздевалки прежде, чем Кисе успел вообще сказать что-либо. И в этот момент она поняла, что за этот день будет удивлена ещё не раз. — Аки-чан, а я матч смотрел, — сказал Хидео и приятно улыбнулся. — Ты чего хмуришься? — А Рё-тян где? — удивленно спросила Рин. — А вы разве не ссорились с этим? — уточнила Акина, кивнув в сторону брюнета. — Этим? — обиделся Хидео. — Я вообще-то твой брат! Ну, нахамил, с кем не бывает? — Что за шум, Миямото-ччи? — поинтересовался Кисе. — Да ладно? Рин, неужели ты пришла посмотреть на матч? — Ты был бесподобен, Рё-тян! — призналась блондинка. — Никогда не видела, чтобы ты так играл! — Потому что ты на мои матчи-то особо и не ходила, — заметил Кисе и прикрыл дверь в раздевалку. — Хидео, а ты тут, наверное, из-за Рин, да? — хитро поинтересовалась Акина. — Нифига, — гордо заявил тот, игнорируя обиженный взгляд блондинки, и протянул руку Рёте. — Кисе, поздравляю! — Спасибо, — улыбнулся блондин и пожал парню руку в ответ. — А ты знал, что после вашего расставания моя сестрёнка вылакала все запасы вина дома? — Ты не думай даже, что я тут из-за этого придурка! — возмущённо заголосила блондинка, порываясь побить своего младшего брата, невзирая на то, что он сам намного выше. — Да-а-а? Я так не думал, правда, Рин, — скептично протянул Рёта, при этом чисто машинально стоя за Акиной, а потом вышел из-за живого щита и подошёл к Хидео. — Ты прикинь, она заставляла меня смотреть с ней «Сплетницу» и «Дневник Бриджит Джонс», при этом плакала в меня, словно я подушка. — Он это к тому, что вам надо мириться, — подвела итог Акина. — Вы оба обнаглели, — заключил Хидео, краем глаза глянув на сестру Рёты. — Давай прогуляемся тогда? — Никуда я не пойду с тобой. — Ри-и-ин, — устало протянул блондин, вспомнив, что их ждёт команда на улице. — Соглашайся. — Правда, Рин, — пожала плечами Акина. — Я понимаю, что мой брат полный придурок... — Эй, полегче! — ...что он вообще кобель полнейший, но дай ему шанс? — Акина миролюбиво улыбнулась, игнорируя злобный взгляд Хидео. — Обожаю смотреть, как вы мило общаетесь, — заметил Рёта, умиленно глядя на ссорящихся брата с сестрой. — Ладно, пойдём погуляем, — согласилась блондинка. — Конечно... Только через пять минут! — кивнул он, но тут же схватил Рёту за плечо и потащил в сторону. — Слушай, как ты так играл, а? — Он слушал сердце! — с улыбкой крикнула ему Рин, а потом вздохнула. — Мне так этот придурок Хаизаки не нравился. — Вы знакомы с ним? — удивилась Акина. — Конечно, — кивнула та, становясь чуть ближе к стене, чтобы не мешать проходящим мимо людям. — Это Рё-тян говорит, что я на его матчи не хожу, а я ходила, между прочим, и довольно часто. А Хаизаки в какое-то время даже подкатывал ко мне, хоть я и старше его. Ты знала, что он у Рё-тяна девушку увёл? — Знала, — кивнула Миямото, чуть прислонившись к стене. — Он убивался из-за этого? — Знаешь... нет, — качнула головой Рин. — Просто, наверное, именно в то время он понял, что у него могут что-то вот так легко забрать. Он не любил её, конечно, но понял, что надо не щадить себя на тренировках. — А мне ты это говоришь, потому что..? — Потому что мне кажется, что на Рё-тяна ты влияешь, хоть он этого сам и не замечает, — она хитро улыбнулась и провела рукой по белокурым волосам. — Не хочу, чтобы своим усердием он загнал себя в травматологический кабинет. «А мы там были...» — подумала Акина, а потом сказала: — Не волнуйся. — Хорошо бы, — кивнула Рин, когда к ним подошли парни, и встала рядом с Хидео. — Мы на следующий матч тоже придём. — Конечно, — согласился брюнет. — Полуфинал ведь. С Сейрин, значит, играете? — Ага, — кивнула Акина. — Будет жарко... Они попрощались друг с другом, и девушка потащила Кисе на улицу, минуя другие команды и журналистов. Касамацу, возможно, им надаёт за опоздание — всё так привычно, что даже приятно. Кайджо — замечательная команда.

. . .

      Наверное, каждый знает это жутко давящее чувство, потом преследующее тебя после матча, на котором ты считал, что ещё вот-вот минутка и всё — твой проигрыш уже предрешён. Это не облегчение, это понимание того, что тебе крупно повезло и что теперь тренироваться надо ещё больше, чтобы подобных моментов больше вообще никогда в жизни не было. Кисе помнил лица его товарищей, а самое главное помнил, как Миямото их поддерживала. «Чёрт, а я ведь действительно мог проиграть, — подумал Рёта, стоя напротив зеркала в ванной. — А она так поддерживала...» Провёл рукой по светлым волосам, тем самым убрав чёлку назад и вновь уставился на себя, теперь уже уперевшись руками о раковину. «Может, я недостаточно хорош для неё, раз она так странно ко мне относится? — пронеслось в мыслях блондина. — Да бред какой-то...» Он ещё минуты две смотрел на себя, но потом все же оторвался от созерцания прекрасного и глянул на дисплей телефона. 2:31 ночи. Кисе уже час не мог заснуть. Моменты матча всё ещё чётко стояли перед глазами. Рёта теперь не ненавидел Хаизаки — он всё же победил сегодня. Просто то давящее чувство всё ещё не отпускало, а звук удара мячом о площадку не давал заснуть. А ещё было безумно скучно от этого. На кухне он по «счастливой» случайности чуть не разбил пустую вазу, но в последнюю секунду успел поймать её, надеясь, что не разбудил сестру. Потом на эмоциях, словленных только что, начал слушать музыку. Продержался пятнадцать минут, а дальше решился на отчаянный шаг. Сначала в твиттере написал, что просто безумно скучно, отчего получил дофига сообщений от фанаток. От силы ответил только трём девушкам, а потом зашёл в Инстаграм, открыв и там сообщения. За секунду +15. Да уж, ночью точно не он один не спит. «Ля, ну что так скучно-то...» — ныл он мысленно, а потом жутко удивился и даже обрадовался, когда ему написала Момои. Вот с ней и пообщается, заодно и от дурацких мыслей избавится. «Чего не спишь?» «Девушка не даёт» Отправил и грустно вздохнул, закинув ноги на журнальный столик. Акина после сегодняшнего матча вообще из головы не выходит. «Я думала, у тебя нет проблем с этим, Ки-тян (￣^￣)» Рёта теперь перечитал своё сообщение и понял всю двусмысленность фразы. Зато телефон вновь завибрировал. «А что за девушка?» Кисе решил в этот раз встать с кресла и походить по комнате. «Момои-ччи, можно я тебе позвоню?» «Конечно(^｡^)» В коридоре Рёта накинул ветровку и неспешно вышел на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Стояло ему только выйти из-под крыши, как холодный ветер чуть ли не пронизывал насквозь. Он набрал номер и стал ждать. — Что-то очень важное, да? — послышался высокий голос Сацуки после трёх гудков. — Ну, можно и так сказать, — согласился Кисе, чуть поёжившись. — А почему ты сама не спишь? — Потому что с тобой болтаю, — протянула она. — Ну, а так сна ни в одном глазу. Ты как себя чувствуешь? — Голова немножечко болит, — признался Рёта, чуть потянувшись, а потом перевёл взгляд на дом напротив. — Во-о-от... — А поговорить ты о чём хотел? — Это может тебе показаться смешным, но я не знаю, как сказать человеку, что он мне безумно нравится. — Для начала представь, что она — это ты... — Ты меня с Аомине-ччи путаешь, — заметил Рёта, чуть улыбнувшись. — У меня ощущение, словно шансов нет. Просто она не обращает внимание на внешность, на статус. В общем на то, на что обычно обращают внимание другие. — Тогда бери её и не отпускай, Ки-тян, — уверенно сказала Сацуки. — Такие девушки — редкость. — Я это понял, — он еле слышно вздохнул. — Ложись спать, Момои-ччи. Синяки девушек не красят. — Парней тоже! — возмутилась та, а потом, судя по голосу, улыбнулась. — Надеюсь, помогла тебе... Спокойной ночи, Ки-тян. — Сладких снов. Всё, влюбился. Кто бы мог подумать? Он так по-скотски поступал всё это время, а теперь просто взял, влюбился и не может поговорить об этом. Чёртова нерешительность. Так сложно просто подойти к ней и сказать всё, что ты думаешь? Посмотреть ей в глаза, прекратить грубить и издеваться, не реагировать на её колкости и перестать ревновать? Может быть, это всё обычная комедия и ему просто не повезёт в этот раз? Вспомнился лагерь после Межшкольных соревнований. Вспомнился ночной разговор на кухне, где им сказали, что это место здорово меняет людей. Рёта не мог понять поменялся ли он в самом деле или нет, но живем один раз, а жизнь надо ценить, ведь хуже смерти ничего не случится — а этого всё равно не минуешь. Даже напротив двери дома девушки его не смутил тот факт, что на часах почти три часа ночи. Он заметил открытое окно в её комнату и решился на одну из тех безумных идей, которыми обычно одержимы подростки в шестнадцать лет — залезть на дерево, а потом и в окно. А что? Он так делал уже. Кроме того, может, на пороге ему появляться и нельзя, но про подоконник никто ничего не говорил. Кто-то бы сказал, что он полный придурок. А Рёта ответил бы: «Нет, я влюблённый.». Оказавшись в комнате девушки, он прихренел — её тут не было, хотя кровать была не заправлена. А что, если он в темноте по случайности спутал комнаты? И тут её мама? Вот сейчас она придёт, а он стоит по середине комнаты с глупой улыбкой до ушей. Как только дверь в комнату раскрылась, он аж обомлел и был готов уже прыгать в открытое окно — недолго лететь, а матчи он как-нибудь и со сломанной рукой отыграет, но негромкое, удивленное и даже немного злобное «Кисе, какого чёрта ты опять забыл у меня в комнате?» заставило его медленно развернуться к девушке и натянуть самую милую и непринужденную улыбочку. — Привет, — тихо произнёс он. — Я тебя не разбудил ведь? — Конечно нет, — она всё ещё стояла в дверях и держала в руках стакан воды. — Я всегда встаю в три часа ночи и жду всяких дураков у окна. Кисе, ты не переутомился сегодня? Сотню раз тебе говорила, что нормальные люди дверью пользуются. Или это у тебя тренировка? Ты как мячи собрался забрасывать? Будешь до кольца лезть, как по канату? И хватит так смотреть на меня. — Миямото-ччи, я сейчас серьёзно пришёл поговорить. — Серьёзные люди заходят через дверь. — Ну, прости, — Кисе развёл руками в стороны. — А если меня там твой отец с дробовиком ждёт? — Возможно, — она прошла мимо него и остановилась у распахнутого настежь окна, чувствуя, как холодный ветер треплет волосы. — Ну, давай, поговорим. Акина развернулась в его сторону и чуть прислонилась к стене, заметив, как Рёта сосредоточенно смотрит на неё. Даже в темноте видно как сияют ясные глаза. Золотые, невозможные глаза. — Тебе идут растрёпанные волосы, — неловко заметил он и всё же подошёл чуточку ближе, словно боясь того, что она его оттолкнёт вновь. — Но ты ведь не чтобы комплименты делать пришёл? — уточнила девушка, видя, что он даже глаза под чёлкой не прячет — серьёзный признак того, что он уверен в себе сейчас. — Миямото-ччи, у нас по-дурацки всё складывается. Я понимаю: я виноват, — Рёта продолжал смотреть на Акину в упор. — Постоянные недомолвки, недопоступки... — Подожди, я окно закрою, а то правда холодно, — она уже развернулась, но почувствовала, как её буквально вернули в исходное положение. — Какое окно, Миямото-ччи? — возмутился блондин, но всё же отпустил её. — Прости. Те ссоры... Думаешь, я всё это делал и говорил, чтобы просто бесить тебя? Да я в жизни бы так не поступил с девушкой. Я хотел привлечь твоё внимание. Глупо, да? — Столько нервных клеток потратил, — усмехнулась она, всё ещё глядя на парня. — Прям как будто ты в младшей школе. — Миямото-ччи, короче, блин, я знаю, насколько ты можешь быть цинична, и, скорее всего, после того, что я скажу сейчас, тебе в голову придет какой-нибудь колкий ответ, — Рёта шумно выдохнул и засунул руки в карманы, всё ещё смотря на девушку и вообще не отводя взгляда. — Но правда в том, что я серьезно думаю, что влюбляюсь в тебя. «У-у-у, а это плохо...», — подумала Акина, услышав это, и прислонилась к стене, чувствуя, как быстро начинает колотиться сердце, как начинает болеть голова, а желание сна просто начинает испаряться из-за этого взгляда Кисе. Он выглядел так, словно ждал какого-то удара. Ей не хотелось смотреть ему в глаза — в них было огромное количество эмоций. — Было бы прикольно, если бы ты сейчас что-то сказала, — заметил он и отвёл взгляд. Блондин сейчас был похож на школьника, который не выучил домашнее задание и теперь стоял у доски. Так нетипично, так неприятно видеть его таким сейчас. — Ты явно устал... — Ты серьёзно? — Рёта, — пытаясь скрыть эмоции в голосе, произнесла Акина, заметив, как Кисе удивленно посмотрел на неё, услышав своё имя, — мне правда важны твои слова, — услышав это, он сокрушенно и медленно опустил голову. — И я бы, возможно, хотела ответить тем же, но, прости, не могу. Иди лучше выспись. Взгляд Рёты можно было полностью чувствовать на себе, но в нём не было той обыденной восторженности, только абсолютное изумление, отчего его глаза становились в самом деле прекраснее. Ему правда страдания к лицу, потому что он перестаёт быть тем артистом, меняющим маски и эмоции. Кисе становится полностью холодным, а это завораживает ещё больше. — Я, действительно, кретин, — негромко произнёс он и приложил ладонь ко лбу. — Блин... На этом он вышел из комнаты, оставив девушку одну. Она слышала, как внизу негромко хлопнула дверь, видела, как Рёта переходит дорогу. Его походка была всё такой же расслабленной, но плечи были заметно напряжены, а голова опущена, отчего Акина нахмурилась и резко занавесила окно, чтобы не видеть его сейчас. Это было неприятно, даже больно, но она не плакала, даже не грустила, как обычно бывает в подобных ситуациях. Это странно... Ты думаешь, что знаешь человека, а потом всё просто капитально меняется и уже надо просто забить на это. Но вряд ли получится, потому что теперь при упоминании Кисе Рёты она не бесится, не злится. Она просто начинает думать о нём ещё больше.