Уже не враги

POV Драко       Они не представляют, на что способен этот замок. Не подозревают, какие неожиданные ходы и укрытия можно найти в неприметной на первый взгляд стене. Эти уроды никогда не станут своими в Мэноре, а я даже немного сожалею об этом. Они уничтожили мой дом, утопили его в крови и агонии своих жертв. Теперь он такой же гнилой, как и они сами.  — Где этот гаденыш? — слышится яростный голос одного из Пожирателей. Голос мне почти не знаком. В последнее время подлиз Темного Лорда в Мэноре стало слишком много, я не смог запомнить их всех.  — Был здесь, — отвечает ему другой, более спокойный голос. — Ничего, далеко не убежит. Но ты прочеши первый этаж на всякий случай. Вдруг эти олухи упустили его.       Сидя в своем укрытии, я слышу громкие шаги, слышу, как несколько голосов шипят проклятия в мою сторону. Тихо усмехаюсь. Не найдете, ублюдки. Это мой дом. Он слушается меня, защищает. Он поможет мне уйти отсюда незамеченным.       Не понимаю, почему я не сделал этого раньше. Меня здесь больше ничего не держит. Мать и отец мертвы, дом осквернен, большая часть семейных реликвий и артефактов украдена. Мне больше не за что бороться. У меня больше ничего нет. Поттер мертв. Безносый монстр убил его на глазах у всех чуть больше трех месяцев назад. Пожиратели выиграли эту войну. Я бы мог сказать: «Мы выиграли». Но даже несмотря на то, что официально я числюсь в рядах Пожирателей, я ненавижу их. Я не отношу себя к ним, никогда не был таким, как они. Никогда не желал убивать ради развлечения, никогда не хотел, чтобы меня боялись. Точнее, когда-то, на первых курсах в школе, я об этом очень мечтал, но как только Лорд возродился, это желание заменилось бешеной жаждой жить спокойно, без войны и без страха.       Мне противно от самого себя. Я не хочу, не могу бороться. Знаю, что эта борьба не имеет смысла. Надежды нет, веры тоже. Я просто хочу убежать отсюда. Затаиться и не высовываться до тех пор, пока меня не перестанут мучить ночные кошмары и воспоминания. До тех пор, пока я не забуду все, что видел здесь и в чем принимал участие. Это поступок труса, знаю. Но я очень хочу жить. Слишком много магов уже погибло с храбро поднятой головой, и я не собираюсь примыкать к этому стаду гордых трупов. Невыносимо сильно хочется дышать.       Впрочем, одно полезное дело я все же сделал. Полчаса назад я убил Беллатриссу. Хах, не понимаю, как это вышло, но я просто перерезал суке глотку кинжалом из коллекции отца. Даже не палочкой. Твою мать, как маггл! Ее кровь до сих пор на моей одежде. И, черт, это опьяняет. Эта безумная тварь, которую я даже в мыслях не могу назвать своей теткой, мертва. И в эту минуту мне очень хочется верить, что загробный мир существует, и все те, кого она уничтожила, теперь будут вечно рвать ее на части, слушая крики ее агонии.       Собственно, из-за этого и переполох. Я попался с кинжалом в руках, когда проверял, дышит сука или нет. Отпираться не имело смысла, и я не собирался этого делать. Настала пора сваливать отсюда. Пятнадцать минут бессмысленной погони, и я смог выиграть времени ровно столько, сколько было нужно для того, чтобы скрыться в тайных коридорах дома. В свое время отец поступил правильно, никому не рассказав о них. Они очень узкие, пересекают весь дом. Это круто, потому что я не собираюсь уходить с пустыми руками. Кое-что я еще могу спасти, хотя бы для того, чтобы потом удачно это продать.  — Вы нашшшли его? — омерзительное шипение Главного Говнюка врывается в мой мозг, заставляя против воли покрыться холодными мурашками.  — Ищем, мой Лорд, — все тот же спокойный голос. — Он не сможет уйти.  — Пусссть уходит. Прекратите поиссски…       Я не верю своим ушам. Но он действительно произносит именно это.  — Мой Лорд…  — Мальчччишшшка сссгниет сссам, без нашшшей помощщщи. А Белла уже давно мне надоела. Крысссенышшш сссделал всссю грязную работу.  — Я вас понял, — после нескольких секунд молчания звучит спокойный голос. — Приказать отслеживать его палочку?  — Не задавай глупых вопросссов. Ессстессственно.       Я выдыхаю. Нет, все в порядке. Темный Лорд не собирается спускать мне убийство Беллы, даже если она действительно уже была не нужна ему. А я уже был готов насторожиться, что что-то не так.       Значит, теперь мне нельзя пользоваться палочкой. Хреново. Потому что я уже решил, где буду прятаться. И там мне не выжить без магии. Но, видимо, придется постараться, потому что другого выбора у меня нет. Я собираюсь во враждебный, жестокий мир, о котором ни черта не знаю. Я отправляюсь в мир магглов. ***       Наверное, Темный Лорд был прав, говоря, что я сгнию сам. Я хочу есть, я болен. Не знаю, чем, но меня трясет, у меня невыносимо болит голова и, кажется, жар. Две недели на улице не пошли мне на пользу. Октябрь в этом году ощутимо холоднее, чем в прошлые годы. А может, мне так только кажется, потому что я живу на улице.       Лондон — огромный город, и я в нем даже не человек. Я микроб, на которого все смотрят с омерзением. Грязный, отощавший, с диким взглядом. У меня рассечена бровь, разбит нос. Мои губы сильно потрескались от долгого пребывания на улице, из трещин периодически сочится кровь, что естественно не добавляет моему образу привлекательности. Колдовать, чтобы вылечиться, я не решаюсь.       Меня ограбили на третий день моего пребывания в мире магглов. Просто напали в темном переулке толпой, а я, евший за эти три дня всего два раза, не смог отбиться. Во время своего побега я прихватил то, что успел, то, что не надо было искать. Серьги с изумрудами и два кольца, принадлежащие моей матери; перстень, часы и два ножа из коллекции, принадлежащие моему отцу. Все из золота. Кроме этих драгоценностей в их спальне больше ничего не было, а ножи я забрал еще перед убийством Беллы. Из своей спальни я успел забрать только медальон мамы, который снял с нее после ее смерти, и свои часы. Там оставалось еще кое-что, но у меня не было времени рыться в шкафах и искать. Рядом с моей комнатой кто-то ошивался, и я не мог рисковать.       У меня забрали часы отца, потому что они были на руке. Все остальное я спрятал очень надежно. Они обшарили меня и ничего больше не нашли. Но уже на следующий день мне пришлось отдать один из ножей хозяину какой-то забегаловки за ночлег и за еду. Я прожил у него два дня, после чего меня попросили свалить. Я попытался узнать, где можно сбыть драгоценности по хорошей цене, но меня выгнали, проорав что-то про ворье.       Я пытался предлагать драгоценности людям на улице, но все они шарахались от меня и прибавляли шаг, пытаясь убежать. Я нашел несколько ломбардов, но там предлагали настолько смехотворные деньги, что я просто плевал на голод и холод и уходил. Я и так чувствовал себя ничтожеством, продавая вещи покойных родителей, но я буду еще большим слизнем, если отдам их за бесценок.       Мне стоило тщательнее готовиться к побегу в мир магглов. Я почти ничего о нем не знаю, и рано или поздно он меня убьет. Потому что я не знаю, куда пойти дальше. Я почти ничего не вижу из-за слезящихся глаз, у меня в голове стоит звон. Я сижу в темном парке на холодной лавке и трясусь, как побитая собака. Упираюсь руками в скамью, чтобы не свалиться с нее. Я стал очень слабым. Из-за болезни или голода, я не знаю.       Сидя здесь, я понимаю, что мне нужно было повременить с побегом. Все выяснить, прикрываясь личиной верного Пожирателя, собрать побольше информации и, по возможности, вынести из дома больше артефактов. Я смог бы, если бы подумал своей башкой, а не пошел бы на поводу у своей ярости. Белла высмеивала моих родителей, говоря, что они заслужили смерть, называя их предателями. И я не выдержал, а она не ожидала, что я не выдержу.       Усмехаюсь потрескавшимися губами. Похоже, что мы с Беллой скоро увидимся. И с родителями тоже. Ее я с удовольствием убью во второй раз, а маме с папой обязательно скажу, что…  — Эй, парень!       …что мне очень жаль, что их сын стал убийцей. Они очень старались этого не допустить.  — Эй!       Чей-то громкий голос вдалбливается в мое сознание сквозь пелену больного звона и больных мыслей. С трудом поднимаю голову на голос, но почему-то ничего не вижу, кроме пугающей темноты. Странно, ведь в парке горели фонари. Должно быть светло.  — У тебя все в порядке? Конечно. Все хорошо. Только почему это так сложно сказать?  — По-моему, ему плохо…  — Скорую вызовем?  — Ты посмотри на него, он же бомж…       И тут мне хочется рассмеяться. Пару лет назад я был богатым наследником рода Малфой, я купался в деньгах и гордился этим так, словно сам лично их заработал. И эти два голоса, обладателей которых я не вижу, напоминают мне, что теперь я никто. Спасибо, приятели.  — Тогда давай его к Лиле отвезем? Она что-нибудь придумает.  — Точно! Она всегда знает, что делать!       И снова я внутренне удивляюсь. Голос вроде принадлежит парню, но при этом он какой-то странно восторженный и совсем немного писклявый. Второй голос уже более походит на мужской. Он-то меня и спрашивает:  — Поедешь с нами, парень? Мы поможем тебе. Тебе ведь нужна помощь?       Из последних сил я киваю. Мне становится совсем невыносимо плохо. Даже голоса стоящих рядом парней я слышу так, словно они отдаляются от меня. Мне плевать, куда они меня повезут. Все равно я чувствую, что скоро сдохну. Смех смерти звучит за моей спиной…