Уже не враги

POV Драко.       Ужасно хочется пить. Горло саднит так, что я даже не могу издать и звука, чтобы позвать кого-то. Приходится открыть глаза, чтобы встать и где-нибудь раздобыть воды.       Я лежу на жестковатой, но удобной кровати, под тонким одеялом. Сама комната достаточно темная, даже несмотря на распахнутые шторы. Она вся оформлена в темных цветах. В коричневом, черном, красном. Да и немногочисленная мебель здесь вся темная. Кровать, прикроватная тумба, комод и кресло — все сделано из пародии на темное дерево.       С трудом сажусь на кровати и оглядываюсь. На тумбочке стоит стакан с какой-то жидкостью, но по цвету и запаху она совсем не похожа на воду, поэтому я не рискую. И вдруг понимаю, что я не могу встать. Не могу подняться с постели. У меня сильно болит поясница, поэтому я шиплю сквозь зубы от боли, когда предпринимаю попытку встать.       Внезапно дверь распахивается, и я тут же замираю, разглядывая гостя. Молодая девчонка лет семнадцати-девятнадцати, очень худая и с морковного цвета волосами, небрежно завязанными в высокий хвост. Она приближается к моей кровати, и я с удивлением отмечаю беспокойство в ее довольно красивых карих глазах.  — Наконец-то ты пришел в себя, — говорит она, опускаясь на край кровати и прикасаясь к моему лбу. Я слегка шарахаюсь и даже сам не понимаю, почему. — Хм, температура почти спала, — бормочет девушка, словно ничего не замечая. — Ты, наверное, пить хочешь?       Я киваю, потому что чувствую, что не могу ничего сказать. Девчонка качает головой, как бы сокрушаясь, а затем наклоняется вперед и достает из-за тумбочки пластиковую бутылку с водой. Откручивает крышку и протягивает бутылку мне.  — У тебя был сильный жар, и ты был без сознания, — рассказывает девушка, наблюдая, с какой жадностью я присасываюсь к бутылке. — Нам приходилось едва ли не силой вливать в тебя воду. Иначе ты бы умер от обезвоживания. А еще ты бредил.       Будничный тон, которым она сообщает мне все это, немного приводит меня в чувство. Я отставляю от себя бутылку и, наплевав на правила приличия, вытираю губы ладонью.  — Где я? — хриплю я едва слышно.  — Ты у нас дома, — улыбается девушка. — Мои друзья принесли тебя четыре дня назад. Лила говорит, что тебе еще несколько дней лечиться нужно…       Интересно, и кто же меня лечит? Какой-нибудь болван, даже приблизительно не имеющий отношение к медицине? А впрочем, какая мне теперь разница? Все равно вариантов не так уж и много. Либо снова на улицу, а там снова болезнь и смерть, либо быть здесь. Хотя бы эти несколько дней.  — Что за Лила? — спрашиваю я. Вспоминаю, что те двое, что забрали меня из парка, упоминали о какой-то Лиле.  — Это хозяйка дома и наша подруга. Она, кстати, тебя вылечила. Почти с того света вытащила. И она попросила сообщить ей, если ты придешь в себя, так что я пойду. Приготовлю тебе что-нибудь поесть и ее позову, хорошо? Кстати, меня Мисти зовут.       Назвав свое имя, девчонка тотчас же выходит из комнаты, оставляя меня одного. И на меня обрушивается тишина. Звонкий голос этой Мисти наполнял комнату и мои мысли, а теперь я вдруг понимаю, насколько я потерян.       Внутри на секунду холодеет, когда я понимаю, что лежу под одеялом в одних чужих пижамных штанах. В поле зрения нет моей одежды, и это напрягает, потому что в потайном кармане куртки лежали драгоценности родителей. Делаю попытку встать с кровати, чтобы найти свою одежду, но сильнейшая боль простреливает спину, и я со стоном валюсь обратно. Черт возьми, как больно! Я сжимаю зубы, громко и часто дыша. Сквозь дыхание не сразу слышу, как дверь в комнату снова открывается… POV Гермиона.       Когда Дэйв и Микки недавним вечером занесли в дом грязного и побитого парня без сознания, я не удивилась. Это был уже пятый за последний месяц. Мои друзья часто приносили ко мне передознувшихся или наоборот страдающих от ломки наркоманов. Я лечила их в течение нескольких дней, а потом отпускала с миром, уверенная, что их зависимость убита. Среди знакомых и друзей меня окрестили волшебницей, а мне было смешно от осознания, что они не понимают, насколько близки к правде.       Четыре дня назад друзья привели в мой дом Драко Малфоя. И это совершенно выбило меня из колеи. Сразу с порога я скомандовала нести несчастного в спальню для гостей, и когда парни проносили его мимо меня, мне показались знакомыми его черты лица. Тогда я не взяла это в голову, меня больше интересовало, есть ли у меня нужные зелья. Они были, поэтому вооружившись, я отправилась в комнату бедолаги, чтобы оказать ему помощь.       В комнате уже никого не было. Друзья знали, что никто не должен мне мешать, когда я занимаюсь лечением. Только парень лежал на кровати уже без верхней одежды, а рядом с кроватью стоял таз с горячей водой и мыло. Я смочила губку в воде и принялась вытирать его лицо. Смыв засохшую кровь и грязь, я едва с ума не сошла от шока. Сам Драко Малфой собственной персоной! Откуда он здесь? Почему он в таком состоянии? Вопросы так и сыпались на меня неукротимым градом, а я не знала, как на них ответить.       Стон боли привел меня в чувство. Так, ладно. Я решила засунуть свое недоумение куда подальше и заняться делом. Я взяла палочку. Своей я не пользовалась, так как была уверена, что ее отслеживают. На мое счастье, Билл Уизли когда-то озаботился проблемой, и они с Флер привезли из Франции несколько контрафактных палочек. То есть, тех, которые не создавались, как дополнение к волшебнику. Они были не зарегистрированы и, в основном, делались для беглых преступников или бандитов. Такие палочки были не особо сильны и не слишком послушны, но в меру простые заклинания творить было можно. Так что диагностические чары для меня проблемой не были, хоть я и старалась колдовать как можно реже. Например, помыть «пациента», если это требовалось, я предпочитала водой, а не заклинанием.       Диагностика показала, что у Малфоя переохлаждение, а так же зарождающееся воспаление легких, проблемы с почками и ангина. Снова задаваясь ненужными вопросами, я тихо выскользнула в свою спальню, где у меня была припрятана мини-лаборатория, и поставила на место зелья, которые сначала взяла с собой. Мне нужны были другие. Кое-какие у меня были заготовлены, а остальные пришлось варить ночью после оказания первой помощи. Все равно я не могла спать.       За эти четыре дня я вылечила Малфою воспаление легких и немного ослабила повреждение почек. Так же в процессе лечения выяснилось, что у парня трещины на двух ребрах и синяки на животе и спине. Сомнений не оставалось, его били. Кто и за что, еще предстояло выяснить. Правда, я была не уверена, что он захочет со мной говорить, даже после всего того, что я для него сделала.       Я сижу и пью кофе, когда ко мне прибегает воодушевленная Мисти и сообщает, что больной пришел в себя. Я тут же начинаю нервничать, хоть и стараюсь это не показывать. Поднимаюсь, отставив недопитый кофе.  — Что ему приготовить? Суп или что-нибудь более весомое? — интересуется Мисти, ныряя в шкаф и гремя посудой.       Мисти любит готовить, и мне нравится, что она нашла занятие по душе, куда более безобидное, чем наркотики. Поэтому предлагаю ей самой выбрать, что готовить для нашего больного. И душа моя немного успокаивается, когда я вижу, как светлеет ее лицо.       Делаю глубокой вдох и направляюсь в комнату Малфоя. Даже представить не могу, чем сейчас обернется наш разговор. Но разве мне не плевать? Я сделала то, что должна была, а что сделает он — мне все равно. Главное, чтобы он не рассказал моим приятелям всю правду обо мне. Хм, браво, Гермиона. Ты почти убедила себя в этом.       Открываю дверь и сразу же слышу, как он громко дышит и шипит. Сразу понимаю, он пытался встать. Да только куда ему. Переохлажденные почки дают о себе знать.  — Тебе лучше не шевелиться еще несколько дней, — говорю я, закрывая за собой дверь.       Он слышит мой голос и замирает. С неверием поднимает глаза. Конечно, узнает меня. Хоть я и сделала все, что могла, чтобы стереть себя прежнюю. Я остригла волосы, сейчас они едва прикрывают уши. Но, так как они все еще неумолимо пышные, мне приходится зачесывать их назад вместе с челкой с помощью геля. У меня высокий лоб, и без привычной челки лицо почти неузнаваемо. Так же, я начала носить голубые линзы и пользоваться косметикой перед выходом на улицу. Сегодня я покидала дом и макияж еще не убирала. Малфой впервые видит меня такой, но, тем не менее, узнает без проблем.  — Грейнджер? — изумленно шепчет он.  — Нет, не угадал, — отвечаю я, намеренно делая голос более жестким и властным. — Меня зовут Лила, и…  — Что это еще за гребаный цирк?! — нервный смешок вырывается из его рта. — Я же вижу, что это ты! Какого хрена ты здесь делаешь? — вопрос вылетает из него прежде, чем он успевает его осмыслить.  — Вообще-то это я тебя вылечила, — чеканю я, раздраженная его реакцией. — Благодарностей я от тебя, конечно, не жду… Но я могу хотя бы узнать, как ты докатился до такой жизни?  — Я не собираюсь с тобой мило беседовать о своей жизни, — огрызается он и тут же заходится кашлем.  — Я так и знала, — наигранно вздыхаю я. — Ладно, я пришла лишь для того, чтобы сказать тебе, что ты должен соблюдать постельный режим еще как минимум два…  — Замолчи, будь добра. Мне не нужны твои гребаные рекомендации. Отдай мне мою одежду, и я сейчас же покину этот дом!  — Да пожалуйста, — легко соглашаюсь я. — Уходи, я тебя не держу. Если сможешь встать, конечно.       В моем голосе звучит насмешка, и я даже не пытаюсь ее скрыть. Он невероятно злится, даже больше, он взбешен тем фактом, что ему помогла грязнокровка, которую он всю жизнь ненавидел. Которая всю жизнь была для него врагом. А я что? Я запустила процесс лечения, и, пока он не завершится, Малфой не сможет встать. Но я не хочу ему об этом говорить. Пусть думает, что не может встать, потому что болен.  — Хочешь ты того или нет, но тебе придется задержаться здесь на пару дней, — говорю я.  — Да пошла ты! Я ни на секунду не останусь здесь!  — Ладно. Сейчас Мисти тебя накормит, а потом принесет тебе твою одежду. И ты можешь быть свободен.       Я разворачиваюсь и почти ухожу, но вдруг замираю перед самой дверью. Внезапная мысль вспыхивает в голове, и слова стучат в голове набатом. Почему-то именно сейчас мне захотелось сказать ему это.  — Кстати, Малфой, — произношу, не оборачиваясь. — Поздравляю тебя. Вы победили.       И затем ухожу, желая сейчас только одного. Закрыться в своей комнате и пореветь.