Can't take it

Картер проснулся и обнаружил, что обнимает свою жену, а она, в свою очередь, крепко прижимается к нему, положив голову мужу на грудь. Картер растерялся, так как не ожидал ее увидеть здесь. Он почувствовал себя беззащитным, когда она вот так просто, полная своей очаровательной непосредственности, пришла к нему в кровать. Бейзен старался держаться от нее подальше, изолировать себя от Серены, ибо прекрасно осознавал: если они будут проводить время вместе, Картер очень быстро простит Эс. А в данной ситуации, прощение – слишком большая роскошь, которую он не мог себе позволить. Бейзен бросил нахмуренный взгляд на Серену: такая трогательная, такая беззащитная… Как же он любил ее, несмотря на все! Его глаза потеплели, безумно захотелось поцеловать эти сладкие губки, еще раз испытать прелесть обладания этим божественным телом. От ее прикосновений всегда учащалось дыхание, а нежная кожа призывала прикасаться к Серене. «Бейзен, соберись! Не думай о Серене, у вас уже все в прошлом!» - как ни больно было это сознавать, но он соглашался с доводами рассудка. Поэтому, аккуратно подвинув Эс на другую сторону кровати, чтобы не нарушить ее покой, Картер встал, сладко потянулся и направился в душ. Картер мимолетно взглянул на себя в зеркало, но что-то заставило его остановиться и всмотреться повнимательнее. Какая-то перемена произошла в нем, когда – он не заметил, но что-то явно указывало на отличие. Потом парень понял – это жалость. Жалость, которую она питал к себе. И презрение. «Вот и дожил: сам себя презираю!» Парень с сожалением вспомнил времена, когда в его постели каждую ночь была очередная услужливая милашка, когда про него ходили слухи, чаще всего не очень лестные, зато тешащие самолюбие бабника. Ему вспомнились дни, когда для Картера Бейзена не существовало границ приличия, и весь мир был его театром, где он играл людскими судьбами. «Вот это были времена! Пусть меня ненавидели, зато я себе нравился…А сейчас? Я просто ненавистный муж, который, как глупец, пять лет воспитывал чужого ребенка» Мысли о Роуз заставили его успокоиться, смягчиться и, надев непроницаемую маску, медленно уничтожать себя изнутри… Чак Басс сидел в своей гостинице, пил виски и, как сторонний наблюдатель, восхищался поворотами судьбы. Только вчера парень узнал, что британская компания по недвижимости заключает с ним контракт, они собираются запустить сеть отелей «Empire British», и Бассу надо лететь в Лондон. «Сестренка, я иду!» - раззадоривал сам себя Басс. Его не могла не радовать предстоящая встреча с сестрой, а также маленькой племяшкой Роуз, которую он видел целых два года назад. Лишь мысли о Бейзене заставляли омрачиться его чело. С давних пор, Чак терпеть не мог Картера. Возможно, частично из-за их схожести, или из-за того, что именно Картер увез Серену из города. Но чувство ненависти крепко засело в сердце Чака. И уже вряд ли что-то могло это изменить. Чак не скрывал, что всегда симпатизировал отношениям Серены и Нейта. Поэтому, для него оставалось загадкой, почему сестра так быстро выскочила замуж за Бейзена, переехав на Туманный Альбион. «Наверняка, Бейзен подвигнул ее на такой шаг! У этого подонка скорее всего куча долгов в Штатах! Вот он и смотался, пока его не замели…» - такие размышления велись в раззадоренном бассовском мозгу. Чак также знал, что его бывшая женушка будет там, у нее ведь важный показ. Мысли о Блэр заставили его озвереть. Он не простил ей происшествия в загородном доме. Только Блэр могла, играя и очаровательно смеясь, поломать его душу, наплевать на его чувства и уйти. Уйти красиво, по-королевски, с достоинством. Басс лишь тешил себя воспоминаниями из ресторана. Он ясно осознавал, что Блэр все еще не может противиться их влечению. Именно это делало ее уязвимой перед Чаком, именно на этом преимуществе Басс решил отыграться. «Мы еще посмотрим, кто кого, моя сладкая!» - вел мысленный диалог с Уолдорф Чак. В его мозгу уже созревал очередной план. Также, из своих многочисленных источников Чак узнал, что Би всеми силами пытается заполучить Линдси на свой показ. «Это же как она ей понравилась, что, несмотря, на ее связь со мной, Блэр все равно предлагает Линдси работу?» Мысли о Линдси заставили его загрустить. Бассу было очень жаль терять ее, что-то особенное было в ней. За последние три года Линдси была единственным хорошим и достойным человеком в жизни Чака. А он ее упустил…Или нет? «Я верну ее! Она нужна мне! Она делает меня лучше! К тому же, кое-кому это явно не понравится…» - решил Чак. Схватив трубку и сделав несколько звонков, он позаботился о том, чтобы Линдси приняла предложение Блэр. «Возможно, в Лондоне будет не так уж и скучно!» - ухмыльнулся Басс, и в глазах его засверкали огоньки. Берегись, Британия! В твое Королевство вот-вот заглянет сам дьявол! Нейт сидел в своем офисе и плевал в потолок. Образно выражаясь. После недоразумения с Эс, политик всеми силами старался очистить свое имя перед избирателями. Все-таки, Нейт отсутствовал на нескольких встречах, благотворительных акциях и даже на вечеринке, в честь Дня Политика. Невольно, пострадал его имидж, и Арчибальд готов был пожертвовать всем, лишь бы исправить ситуацию. От деда парень ничего не слышал со времен его визита в резиденцию Арчи. Это было вчера. Забеспокоившись, что Уильям не звонит целых два дня, Нейт хотел первый ему позвонить, но потом передумал. «Что мне ему говорить? Выслушивать советы о том, как стать великим человеком? Слушать его наставления, придирки? Пытаться доказать ему, что я могу быть самостоятельным?» По правде говоря, Нейт не хотел никакой самостоятельности. Он был вполне доволен таким раскладом: дед устроит ему будущее, в создании которого он играет лишь пассивную роль. Зато сполна получает плоды успеха. «Ноль усилий, ноль забот – и красивая жизнь, как с обложки журнала!» - вот примерный девиз Нейта. Теперешнего Нейта. Раньше он ведь был другим: милый, добрый парень, который просто ужасался, если видел несправедливость, наивно полагая, что справедливость всегда восторжествует. Нейт всегда был готов помочь, посоветовать. Но, когда он осознал, что все вокруг двигаются вперед, достигают каких-то высот, Арчибальд понял, что пора что-то делать со своей жизнью. И он пошел к деду, собираясь занять место, негласно принадлежащее ему по наследству. Вскоре, мысль о том, что он может стать великим политиком, увлекла его настолько, что он, неверно истолковав совет деда устремить все свое внимание на карьеру, безжалостно покончив отношения с Сереной. Конечно, это решение ему далось нелегко, но парень был уверен, что это лучший способ стать независимым. Но, как оказалось, дедушка был совсем не против Серены…Он, конечно, не видел ее как образцовую жену политика, но рассматривал Серену, как отличную спутницу для внука, которая привлечет к нему внимание. Поняв, что совершил ошибку, Нейт хотел вернуть блондинку, но она исчезла. Никто не знал, куда уехала Серена. Нейт пытался ее найти, он был уверен, что блондинка его простит, что вернуть ее будет проще простого. Но, как ни старались его детективы, следы Серены были тщательно заметены, словно какая-то добрая фея позаботилась об этом. Смирившись с ситуацией, Арчибальд двинулся дальше. Неукоснительно следуя указам дедушки, парень оказался там, где он был сейчас. В одном шаге от Сената. Размышления Нейта прервал стук в дверь. В кабинет вошел Эндрю, секретарь и доложил о прибытии Уильяма. - Впусти его немедленно! – рявкнул Нейт. Секретарь тут же засуетился, пропуская вперед могущественного Ван Дер Бильта. Тот уверенным шагом пересек полкабинета, усаживаясь на стул. - Дедушка! Что ты здесь делаешь? – промямлил Нейт. - Нейт, ты знаешь, что за дата исполняется на этой неделе в Лондоне? – после минутного молчания спросил Уильям. - Нет… - после недолгих раздумий ответил Арчибальд. - Политик еще… Ровно сто лет назад на территории Англии между США и Британией были установлены дипломатические отношения и открыто посольство США. - И? – Нейт не понимал, к чему дед клонит. - К этому событию будет привлечено внимание прессы. Тебе это на руку! - Почему? - Глупец! Потому что ты летишь в Лондон на торжественный прием. - Но… - хотел было возразить Нейт, но потом подумал, что это и вправду отличная возможность. «Что может пойти не так?» - наивно полагал горе-политик…