И снова буря

Январь 2018. Прошло 5 месяцев с момента последних событий.

Твои мысли далеко-далеко, твоя душа парит над землей. Ты хочешь быть счастливым. Или просто быть.

      Снег окутал все вуалью, на улице так сказочно красиво. Я люблю зиму. Очень люблю. Но сейчас все по другому, как и эта зима… Как и всё вокруг.       Вновь я забыла закрыть окно, из-за этого замерзла ночью. Какого черта я открываю зимой окно? Я не знаю… Мой отец боролся с этим. Мила также пытается побороть мою новую «вредную» привычку. Не открывая глаз чувствую, как холодок крадется по коже, и как Мила встает и закрывает окно. И что-то шепчет, наверное на улице сильный снегопад… Будто началась сильная снежная буря… Такое уже случалось. И снова буря. И снова погода негодует. Она поправляет на мне одеяло и сама ложится рядом. Я не встану, не открою окно, надеюсь.       Я уже пятый день у Милы. Ничего не делаю, ничем не занимаюсь. Январь для меня всегда был особенным месяцем… Позади новогодние праздники, в которые меня пытались поддержать все близкие, мой папа, Мила, даже её родные. Но мне было все равно. Хоть я и делала вид, что я в норме, на душе у меня было паршиво. Я все еще вспоминала о лете… Самом ужасном, самом трагическом лете в моей жизни…       Но сейчас мне стало немного легче. Я перестала каждую ночь кричать, открывать окно, и стоять в таком виде часами. Отец уже не знал что и делать. Иногда он звал Милу, чтобы она тоже как-то попыталась меня успокоить. Кричала я из-за того, что мне снились кошмары. И даже когда снилось что-то хорошее, то в этих снах был Влад, и от этого мои приятные сны становились самыми настоящими кошмарами. Я очень плохо ела, сидела целые дни напролет дома, хотя Мила каждый день после работы заглядывала ко мне. А отец стал раньше приходить с работы. Первое время он перестал ходить на работу, он был со мной. Но нам нужно было на что-то жить, и ему пришлось вернуться. Мне пришлось жить как раньше… Почти как раньше, это так ужасно. Но мне давали силы мысли, что со мной все еще есть мои близкие люди, которым я дорога.       До зимы я была просто овощем. Мне выписали кучу лекарств, которые я должна пить каждый день. И теперь меня стали оставлять дома одну. Я стала вести себя почти как обычно. Мила часто забирала меня на свежий воздух. По её мнению нельзя постоянно сидеть дома, и она права. Нужно жить… Нужно жить дальше, несмотря ни на что, и не оглядываясь в прошлое.       Я вожу пальцами по стеклу, будто оно живое, но отдает только холодом, только пустотой. Как и я. Иногда я чувствую себя подобно этому стеклу: такой же холодной и опустошенной…       В маленькой съемной квартире Милы обшарпаны обои и давно не было ремонта, но тут так уютно… Так тепло. Но не мне… Нет. На стеклянном столике маленькие баночки, баночки с моими лекарствами. Мне нельзя пропускать, или как сказали врачи, я вернусь в прежнее состояние. Я посмотрела на свои руки, и в памяти заиграло то, как я все это сделала. Тот роковой день… Я сразу отвела глаза и запила таблетки водой. Мне не нужно об этом думать, не нужно.       Слышу, как просыпается Мила, она опаздывает на работу. Проспала… Направляясь в ванную ударяется о что-то.       — Да твою же мать! — она замечает, что я проснулась и стою у кухонного столика со стаканом в руках, наблюдая за этой картиной. — Ты проснулась! Извини… Я…       — Мил, все в порядке. Если хочешь, я пойду с тобой. — я не знаю зачем я это сказала, но я не могу больше находиться в четырех стенах, не могу смотреть сериалы, фильмы, не могу днями плакать, не могу сидеть в одиночестве. Я хочу наконец вырваться из этого кокона.       — Это же круто! Ты сама хочешь пойти, это прогресс! Собирайся! Только быстро, иначе мы опоздаем.       Я даже с каким-то энтузиазмом начинаю собираться. Я хочу выбраться, я хочу жить. Ради всего, что было. Хочу ЖИТЬ.       Минут через 10 мы приезжаем к Миле на работу. Народу еще нет, открытие кафе только через 5 минут. Она отряхивает от снега свою куртку, берет мои вещи и говорит:       — Лиз, я правда не знаю, чем ты будешь заниматься, но я скажу, чтобы тебе сделали самый вкусный завтрак и кофе.       Она подмигивает мне и скрывается на кухне. Ее волосы стали немного длиннее, почти до лопаток. Но такие же цветные, она не перестает их подкрашивать. Я тоже хочу покрасить волосы, Мила даже предлагала мне что-то, но я боялась, может со временем соглашусь. А пока я сажусь у окна. Хочу быть тихой и незаметной, хочу быть поглощена тишиной. Но иногда мне хочется вырваться из этой тишины, из этого клубка. Я так хочу свободы. Свободы от своих мыслей, от самой себя. Но что я буду делать, когда я получу эту свободу? О чем я буду думать? Может я стану счастливее? Не знаю, пока ничего не знаю.       Смотрю в окно, все куда-то спешат, бегут. По сравнению с ночным снегопадом, сейчас просто тихий снежок. Я же уже говорила, что люблю зиму? Да… И сейчас люблю наблюдать за снегом, за детьми играющими в снежки и лепящими снеговиков… Это прекрасно. Тут мои мысли прерывает Мила с подносом еды и кофе.       — Завтрак подан! — она аккуратно расставляет все передо мной.       — Спасибо тебе Мил, за это. За все. — я беру ее за руку и сжимаю, глядя на нее. Она кивает.       — И тебе спасибо за то, что ты есть. И давай кушай.       Она исчезает на кухне, так как работа не ждет. Я сразу поглощаю все то, что она мне принесла. Это очень, очень вкусно. Спустя какое-то время, она подсаживается ко мне.       — А теперь я твоя! Я закончила смену пораньше, пойдем прогуляемся?       — Ты уверена? — пока я сидела в раздумьях у окна, я подумала пойти к Владу на кладбище. Ведь попрощавшись летом, я не была там… Это так больно осознавать.       — Ну да, я специально закончила пораньше.       — Мил… Я хотела пойти на могилу Влада, ты ведь знаешь…       — Не знаю. Не думаю, что это хорошая идея. Что если ты опять сорвешься?       — Просто я хочу увидеть это место, Мила, пожалуйста…       Она закатила глаза, ей это не нравилось.       — Ты обещаешь мне, что ты будешь в порядке?       — Обещаю.       Мы заходим в цветочный магазин. Я не хочу идти туда с пустыми руками, хотя понимаю, что цветы это просто формальность.       Когда мы подъезжаем к кладбищу, меня пробирает дрожь, словно мы вышли на поле боя, а я должна защищать своего короля от нападения врагов. Словно в меня полетит тысяча стрел, и одна из них насквозь пронзит мою грудь. Я поднимаю голову, на небе нет ни облачка, но идет снег. Вокруг все такое белое, все такое чистое. Я вижу ворон, какие птицы станут летать в такую погоду? Хотя, мне кажется, они просто что-то нашли…       — Идем?       Я словно отрываюсь от этого голоса в своей голове.       — Да, идем…       Имена, имена, имена… Кругом имена и даты, а еще фото. Кто-то молод, кто-то стар, их всех предали земле. Всех. Когда-то и мы там будем.       — Мы пришли, Лиз.       Снег перестал хрустеть под ногами. Мое сердце провалилось куда-то вниз. Перед глазами всплывет то, как я тогда не хотела жить, как я поцеловала его в гробу, а Мила оттаскивала меня. Фото над надгробном камне. Дата рождения и дата смерти. Фото… Он был таким красивым, таким молодым, таким хорошим. Лежат свежие цветы. Наверное кто-то был тут недавно. Может его родители, может друзья или родственники. Но я тут впервые.       Подхожу ближе, убираю снег с плит и кладу цветы рядом с теми, что стояли тут до меня. Это больно…       — Привет… Я так по тебе скучаю. Как же я хочу, чтобы все было не так… — чувствую, как меня обнимает Мила. — Я так по тебе скучаю, так хочу с тобой поговорить, но не могу, не могу… — по моим щекам идут слезы, я тянусь к надгробию, чтобы погладить холодный камень, на котором четко изображена фотография Влада. Мои пальцы касаются камня, а ведь раньше я могла коснуться его теплой щеки. Но теперь это в прошлом. Я убираю руку и сажусь на скамейку, Мила присаживается рядом. Я вытираю с лица слезы. Он будто смотрит на меня, такой счастливый.       — Мила, кажется, я понимаю, что могу его отпустить, правда…       — Ты сильная, ты можешь с этим справиться. Просто помни о нем, думай о нем в хорошем ключе, и все образумится…       — Да, я это понимаю, я не хочу себя мучить, мучить вас, или кого-то еще. Я подумала, что хочу весной восстановиться на учебе. А ты можешь подать заявление на заочку, и продолжать работать…       — Ты серьезно? — она удивлена       — Да, я справлюсь с этим, все будет хорошо…       — Ты радуешь меня своим настроем.       Минут через 5 я встаю и говорю Миле:       — Я хочу с ним немного поговорить, перед тем как мы уйдем.       — Да, конечно, я буду тут.       Я подхожу к его могиле, сажусь на корточки рядом и начинаю рассказывать ему все. Я хочу с ним поговорить, хотя я знаю, что я сюда вернусь. Я буду приходить к нему.       — Влад… Я знаю, что ты меня видишь, слышишь все, что я говорю. Я просто хочу рассказать тебе, как я, и чем живу… Я очень, очень долго была в таком состоянии, что мне хотелось только умереть… В тот день я не мыслила, что я вообще творю, что моему отцу, Миле, да и тебе было бы очень больно, если бы Мила меня в тот день не успела… Мой разум отключился в тот момент. Я не знаю, как все это произошло. А потом я пришла на прощание с тобой. Я тебя поцеловала, в последний раз коснулась твоих губ, увидела тебя. Я часто пересматриваю наши совместные фото. Мне становится так грустно, что все это никогда больше не повторится. Но теперь я поняла, что надо держаться. Ты был бы этому очень рад, ведь ты мне всегда говорил, чтобы я была сильной, не смотря ни на что. Я тебе обещаю, что буду счастлива. Я тебя люблю.       Я встала и отряхнулась от снега. Подошла ближе и коснулась губами холодного камня. Я попрощалась с ним, я его отпустила. Отвернулась. В глазах стояли слезы. Меня обняла Мила. Я так рада, что она всегда со мной, в плохие и хорошие моменты, всегда. Мы вышли и поехали домой. В этот раз ко мне домой. Я не хотела, чтобы папа был один, он за меня так волнуется. Мила проводила меня до самой двери. Я зашла домой. Такое чувство, что меня здесь не было целую вечность. Меня встретил радостный отец.       — Милая, я так рад, что ты вернулась домой. Я так по тебе скучал. — он крепко меня обнял.       — Папа, я тоже по тебе скучала. Не волнуйся, мне было хорошо у Милы, но я хочу побыть немного дома. Думаю Мила уже устала от меня, хотя она это отрицает, и говорит, что если я еще раз это скажу, она очень сильно на меня обидится или убьет за эти слова.       — Ты молодец, что пришла домой.       — Пап, мы с Милой навестили Влада на кладбище…       Повисла небольшая пауза. Мне казалось, что папа хотел меня отругать, но боялся последствий.       — Ты… ходила к нему?       — Все хорошо, я поговорила с ним… и отпустила его.       — Ты правда отпустила его?       — Не сомневайся, все так. И я думаю, что хочу продолжить обучение в вузе.       — Ты моя… моя умница. — он поцеловал меня в лоб, словно маленькую, как делал это в детстве.       — Я хочу переодеться и покушать.       — Да, конечно. Закажем пиццу? Или что ты хочешь?       — Точно, пиццу. Я наверх, переодеться.       Папа стал звонить в службу доставки, а я пошла наверх. Переоделась в домашнее, села на кровать и стала водить пальцами по одеялу. Вспоминала, как я впервые напилась, меня забрал Влад, и я стала беспардонно к нему приставать в тот вечер. Как он отвел меня на наше первое свидание покататься на лошадях, это было так чудесно, незабываемо. Как мы гуляли. Как он сказал, что его приглашают учиться в тот ВУЗ… Я отгоняла мысли о том, что было дальше. Кроме того, как мы часто созванивались по скайпу в то время. Как я его ждала… Это все так сложно. Мне не выбросить все это из своей памяти, как бы это не было хорошо или больно. Просто с этим надо смириться и принять.       Я встала с кровати, направилась к зеркалу, которое папа заменил. Ведь в тот день тут все было в ужасном состоянии. Я была в ужасном состоянии. Так, все, прочь плохие мысли. Лучше включу музыку. Заиграла медленная композиция. Помню, как мы танцевали с ним, и как Мила за нами наблюдала, она ревновала. Она была разбита, когда я пьяная стала ему звонить и говорить, что выбрала его. У нее был такой опустошенный взгляд. Но она держалась, она держится. И я должна. Что если я… Что если я скажу ей что-то такое, что снова её соберет в один фрагмент. Я ведь могу это сделать. Отпустив сегодня Влада, я многое поняла, я неправильно поступила, в тот день. Это было неправильно, папа и Мила буквально задницу за меня рвут… А я? Я могу им отплатить хорошим.       И почему в тот день, когда Мила меня поцеловала, и очень стыдилась за этот поступок, я не ударила ее? Не сказала, что она чертова извращенка? Почему я даже ответила ей? Я знаю, что её своеобразные чувства ко мне не угасли, хотя она все это давно в себе подавила. Она знала, что я с Владом, что я его люблю, и не стала нам мешать. Да, я не отрицаю, что я и спустя столько времени его люблю… Но сейчас это какая-то другая любовь, я буду его помнить, буду его любить, но если я его отпустила, если все так складывается, может стоит дать шанс Миле? Думаю, будь ей плевать на меня, она давно бы бросила со мной возиться и нашла бы себе кого-то. Я так только думаю…       — Лиз, идем кушать! — отвлек меня от мыслей отец.       — Да, пап, иду.       Меня ждала пицца, точнее их было даже две, сок, были даже суши, все как я люблю. Мы сели за ужин, а когда поели, я стала подниматься к себе.       — Ты уверена? — спросил папа. Он боялся, что ночью я буду кричать, как это было ранее, и стану открывать окно.       — Пап, все хорошо, теперь все будет хорошо.       — Тогда сладких тебе снов, милая.       Я поднялась к себе в комнату, расстелила постель и легла. Перед этим я взяла телефон и стала набирать Миле. Вижу она писала, пока я была внизу.       — Алло!       — Мил, извини, что я не брала телефон. Я ужинала с отцом, он столько всего заказал, ты даже не представляешь.       — Пожалуйста, всегда бери с собой телефон, я очень переживаю.       — Извини, буду брать. Спасибо тебе, что отвела меня сегодня туда. Мне правда полегчало, я почувствовала, что я его отпустила.       — Ты молодец, я знала, что ты сможешь это сделать. Не накручивай себя ночью, пожалуйста.       — Я постараюсь.       Мы еще немного поговорили, я убрала телефон и уснула.

Теперь мы свободны от своих мыслей, от своих чувств.

      Я иду в сторону кладбища, снег все также падает на землю, все вокруг белым-бело. Вороны кружатся, как было до этого, но теперь я слышу музыку, красивую музыку. Я одета в белое платье, оно прямое, длинное, без рукавов. В такой мороз, я на кладбище, в такой одежде, я точно свихнулась. Так бывает. Иду к знакомому месту, вижу знакомое надгробье. А рядом стоит он, в черном смокинге, будто жених, а я в белом, будто его невеста. Черт побери, это какая-то чертовщина! Но я не застываю на месте, а иду к нему. Он стоит, живой, такой красивый, такой высокий, но стоит у своей могилы. Я не могу остановиться, пока вплотную не подхожу к нему. Снег так красиво лежит на его волосах. Я замечаю, что у меня снова такие же длинные волосы, как прежде.       — Я долго тебя ждал. Могу пригласить на танец? — он протягивает мне руку, я не могу отказаться.       Мы начинаем танцевать, молча. Я смотрю на него и не понимаю, что происходит? Это ведь сон, верно?       — Спасибо, что согласилась потанцевать со мной. Я ждал тебя. Я слышал, как ты сегодня мне все рассказала. Я хочу, чтобы ты была счастлива, я не хочу больше причинять тебе боль, я всегда желал тебе только добра. Всегда.       — Я знаю, Влад, я тоже хочу быть счастливой, хочу снова жить. Ты простишь меня?       — За что?       — Я ведь хочу быть счастливой без тебя, точнее… Когда тебя нет.       — Ты ведь была счастлива и со мной, не так ли?       Он крутит меня, как это полагается в медленном танце, так нужно.       — Да, я была очень счастлива… Я буду помнить все, хранить все в памяти, как святую книгу, как все самое лучшее, что со мной было. Но я должна тебя отпустить.       — Я тоже, — он прекращает танец. Начинает отходить.       — Погоди, — шепчу я напоследок.       Я целую его, это один из моих самых странных поцелуев. Самых болезненных, самых сладких. Я отстраняюсь, я будто теряю воздух.       Он потихоньку уходит от меня, в последний раз оглядываясь. И в этот раз я не плачу, я улыбаюсь. Не в этот раз, не в этот.

***

Никогда не теряй себя, никогда не забывай о том, кем ты являешься.

      — Зануууда, ну пошли! — она тянет меня к прилавку, и ставит у кассы краску или тоник, как я поняла. Протягивает деньги и мы исчезаем из магазина.       — Мил, я не знаю, подойдет ли мне такой яркий цвет, он же огненно-красный! Я не думаю…       — Хватит в себе сомневаться, и если тебе не понравится этот цвет, ты быстро его смоешь, это тоник. Я тебя покрашу.       Мы забегаем в машину, пока не попали под настоящий снегопад. По приходу домой к Миле, одеваемся в старую одежду, которую не жалко испачкать.       Я сажусь у зеркала, а она начинает наносить краску на волосы.       — Тебе подойдет, вот увидишь.       Минут через 30 я смываю краску и сушу волосы. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя, хотя поменялся только цвет волос. Мила появляется в зеркале позади меня.       — Как тебе? — на ее лице я вижу небольшой страх. Я поворачиваюсь, и говорю:       — Мне нравится. Это красиво, как оказалось…       — Ну вот видишь! А теперь я тебе хочу кое-что показать, одевайся! Как видишь снег немного утих, мы можем выйти.       — Куда?       — Увидишь.       Мы одеваемся и поднимаемся вверх по лестнице, теперь я понимаю, куда она хотела меня отвести. На крышу!       — Что? Ты безумная!       — Спасибо за комплимент! Пошли!       Мы залезли на крышу многоэтажки, было по настоящему волшебно, но также было немного холодновато и темно. Мила стала крутиться как ребенок, которому дали конфету. Она взяла меня за руки и стала кружиться со мной. Я стала думать, что все это сон, и я скоро проснусь, и снова наступит боль, снова будет эта безумная буря… Я не хочу об этом думать, не хочу…       — Лиз, знаешь, как круто, что все становится немного лучше, немного спокойнее. Я знаю, что твоя потеря невосполнима, но ведь жизнь продолжается и… ты можешь еще найти себя, найти кого-то… — по ней было видно, что она волновалась когда говорила все это.       — Я знаю, и поэтому я хочу снова стать нормальной, стать собой.       На крыше был какой-то навес, я даже толком не знаю как это называется, но мы забрались под него и сели. Смотрели на снег, это было волшебно. Я не могу поверить, что столько всего произошло за все это время. Столько хорошего и плохого. Как я вернулась в свой родной город. Снова встретила Милу, и мы с ней стали не разлей вода, прямо как раньше. За все это время мы успели попасть в такие неприятности, что вспоминать страшно. Как мы разбирались с бандитами, и как я тогда спасла Милу. Я сделала свое первое тату. Будучи пьяной призналась Владу, что хочу быть с ним. Я помню взгляд Милы в тот момент… Как мы с ней поцеловались, да такое тоже было, будто в прошлой жизни. Будто не со мной. Я сказала Владу, чтобы он отправился учиться в этот чертов ВУЗ, а потом… Потом случилось то, от чего я потеряла себя, почти потеряла. Со мной были мои близкие люди, мой отец, Мила. Столько всего произошло, мы через столько всего смогли пройти вместе…       — Лиза, знаешь, когда ты приехала, я была такой злой на тебя, на то, что ты тогда просто исчезла. Я даже хотела отомстить тебе, но когда увидела тебя в кафе впервые за столько лет, я поняла, что не смогу. Я безумно по тебе скучала. И хоть я уже в то время уже прошла через всякое дерьмо, когда ты снова появилась в моей жизни, мне стало так хорошо. Я не хотела тебя с кем-то делить, была зла, когда появился Влад… Я думала, что снова потеряю тебя, ты снова уйдешь от меня, но этого не случилось.       Когда она стала все это говорить, мне показалось, что она тоже думает о прошлом и читает мои мысли.       — Вот видишь… Мы вместе, мы есть друг у друга… — тут мне захотелось её обнять. Она всегда была не против обнимашек, с условием, что это будет близкий ей человек. Но тут я вспомнила, что хотела ей кое-что сказать, вернее просто показать, я ведь все равно давно все знаю.       Я потянулась к ней и стала целовать. Она оторопела от такого поворота событий. Поцелуй длился не больше десяти секунд. Когда я немного отстранилась, она глубоко дышала, она не ожидала такого поворота событий. Никто не ожидал.       — Что ты хотела этим сказать? — она немного ошарашенно смотрела на меня.       — Я… Я хотела сказать, а что если… Что если мы… Ну, понимаешь… — я ужасно стала тупить, хотя передо мной была Мила, а не какое-то чудовище.       — Я давно ждала, хотела, но знала, что так нельзя. Но теперь…       Теперь она потянулась ко мне. Теперь все встало на свои места. Это был один из самых теплых моментов за последнее время. Мы еще немного посидели под навесом, просто переваривая произошедшее. Я была нежным цветком, а теперь я огонь, который хочет чтобы все вокруг погрузилось в пламя. А Мила, она потерянный ребёнок, потерянный подросток, она как воздух для меня. И это удивительно сочеталось с цветами наших волос. Так здорово, и так странно, и так мне нравится.

Конец лета 2018

      Прошел ровно год, как не стало Влада, как я потеряла часть своей души. Меня словно порезали ножом в тот момент, заживо похоронили. Какого это, хоронить любимого человека. Я кладу цвету на могилу, смахиваю слезы с глаз, и упираюсь в теплые объятия Милы. Хоть я и отпустила Влада, но все же, я очень по нему скучала. Так бывает. Но теперь мне гораздо лучше.       Я приходила к Владу на кладбище, не давая себе и ему меня забыть. Завтра я иду восстанавливаться на учебе, а Мила подает документы в ВУЗ. Она не будет больше работать в кафе, а тоже станет студенткой. Квартиру, где мы с ней теперь живем вместе, оплачивает её мама, с которой она немного наладила отношения. Дома я появляюсь редко, но папа всегда меня ждет.       Всё так поменялось, перевернулось с ног на голову. И знаешь, читатель, да-да, в самом конце я могу к тебе так обратиться. Одни перемены сильно ударили по мне в свое время, а другие преобразили меня. Я так рада, что ты захотел узнать мою историю, вся моя жизнь еще впереди. Кто знает, что будет дальше. Да, несомненно, я стану врачом. Мила, как она и хотела, будет изучать историю и создаст свою рок-группу. Мы будем с ней путешествовать. Все это останется в нашей памяти навсегда. А тебе спасибо, за то, что читал мой дневник, в котором я описывала все, что со мной случилось до этого дня. А теперь, я хочу сказать тебе до свидания, не прощай, а именно «До свидания!». Ведь кто знает, может я еще расскажу продолжение своей истории…