И снова буря

Если ты это читаешь, значит, все хуже некуда. Никаких предисловий, никаких соплей на этот раз. В этой главе повествование веду я. Да, я, Мила, не Лиза, не в этот раз. Не в этот чертов раз.

      Какой день я здесь торчу? Какой день меня не пускают к ней? Зачем она это сделала? О чем она, блять, думала? Как же ее отец, как же она сама? Как же я…       У меня так много вопросов к ней и к себе… И когда меня в очередной раз не пускают к Лизе, я просто беру свою куртку и выбегаю на улицу, чуть не сбивая заходящих в двери больницы людей. Я даже не прошу у них прощения, плевать. Мне надоело все. Меня ведь все равно не пустят к ней. А самое ужасное, что после такого могут сделать с ней… Что творится с ее отцом, мне даже представить страшно. Мне просто уже наплевать на то, что творится со мной. Я не могу никому позвонить, никому сказать. Никому.       Захожу в свою машину, почему здесь так холодно? Плевать. Вытаскиваю из кармана пачку сигарет и зажигаю одну. Я столько дней не могла затянуться, что это кажется мне наслаждением. Я хочу уйти от этого, от всех этих проблем… Хочу в то время, когда с Лизой все было в порядке.       Мои легкие заполняет табак. Я должна поехать домой. Как бы я не хотела, мне нужно помыться и отстирать уже одежду от крови. Если она вообще отстирается. С тех пор я не была дома. Да, мне было не до этого. Мои мысли были где-то далеко.       Поднимаюсь по лестнице, достаю из кармана ключи. У меня дрожат руки, черт их побери. Я бью ладонью по двери, так сильно, что начинаю что-то чувствовать. Она ведь жива… Это дает мне надежду. Нужно просто ждать. Ждать.       Я захожу в квартиру, тут будто лет сто никого не было… Так пусто, так холодно… Я закрываю дверь и хочу разреветься, сев на пол и скатившись по двери. Но нет, я не в сопливом фильме. Кидаю куртку прямо в прихожей и сразу иду в ванную, попутно стягивая с себя всю одежду и бросая на пол. Когда я смотрю на нее, перед глазами возникает Лиза, мне снова становится страшно. Я отворачиваюсь. Залезаю в ванну и задергиваю шторку, чтобы не видеть этого. Включаю душ. Вода наверное как кипяток, но я не чувствую, нет. Ничего не чувствую.       Минут через 15 я вылезаю из ванной и оборачиваюсь в полотенце. Кидаю все вещи в корзину, я не хочу сейчас заниматься ими. Иду в зал и беру свой телефон. Нет сообщений, как предсказуемо, блять. Мои глаза закрываются. Я думаю о Лизе, о всем, что произошло. И просто засыпаю…

А мы летим вниз и падаем, падаем, падаем…

Мы беззаботно бежим по лавандовому полю, я не догоняю ее, а она смеется. Так всегда, она всегда убегала от меня. Ее длинные волосы было видно издалека. Мои же, такие же светлые, но не такие длинные, никогда не были предметом роскоши как у нее…       — Ты тут! — она оборачивается, берет меня за руки и смеется, словно дразнит, — У тебя будут цветные волосы, я знаю!       — С чего ты взяла?       — Я все знаю, Мил. Все.       Внезапно она берет мое лицо в свои руки и целует. Словно целая вечность проходит во время этого поцелуя. Внутри все падает, присутствует волнение и только… Мне хочется, чтобы это не прекращалось… Мне хочется большего. Вдруг я понимаю, что это все сон, и начинаю отталкивать ее и отстраняться. Она убирает руки от моего лица и снова заливается смехом. Я смотрю на нее, а затем на ее запястья. На них глубокие порезы и кровь, все в крови. Я с ужасом начинаю от нее отходить, а затем и вовсе убегать. Нет. Не может быть, это же не правда. Это все не так. Нет. Я начинаю убегать и кричу… И в последний раз оборачиваюсь в сторону Лизы… На ее лице все та же улыбка, но ее руки и вся одежда в крови. Я не хочу это запоминать, но запомню…

      Блять! Что это было?! Я просыпаюсь в холодном поту… Что за кошмар… Я начинаю приходить в себя. Это не сон, почти не сон. Я встаю с дивана. И в темноте иду на кухню за стаканом воды. Я не могу терпеть это. Не хочу. Но я не могу ничего сделать.       Пока я отхожу ото сна и наливаю себе в стакан воды, на мой телефон приходит смс. Смс с номера Лизы, стоп… Что?

Завтра вечером приезжай на берег. Часов в 6. Прошу тебя.

      Я недоумеваю, какого хрена происходит?! Начинаю набирать Лизе, но она отклоняет. Что вообще происходит? Просто нужно позвонить ее отцу, может ее телефон кто-то взял, и это все дурацкие шутки. Или я вообще не понимаю, что происходит. Я набираю номер ее отца, но никто не берет. И сразу же снова приходит смс с номера Лизы.

Мил, это я, просто приходи.

      Я ничего не понимаю, но думаю, что завтра приеду туда. И еще раз ей позвоню, но утром.

***

Нет ничего, нет никого. Нет нас.

      Утро меня не радует. Меня уже ничего не радует, совершенно ничего. На телефон ничего не приходит, никто не звонит. Некому. Иногда только звонит мама, делает вид, будто ей есть до меня дело… Ага, конечно.       Я встаю с кровати. Иду в ванную, нужно хотя бы умыться. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что в моей жизни происходит какое-то дерьмо. А кто причиной всему? Я… Мои волосы снова становятся светлыми. Я вспоминаю, как Лиза мне красила их в последний раз, это было так круто и весело… Теперь так не будет. Я не буду пока их красить. Смотрю на свои тату, а что они вообще значат? К черту… Мне надо просто умыться. Не знаю, как Лиза вообще писала эти смс, и зачем она все это делает… Зачем.       На часах уже 5 часов, а Лиза все молчит, и дозвониться до нее не могу. На смс не отвечает. Что за чертовщина. Лучше я и правда поеду на берег, и найду ее. Я выхожу из квартиры и забегаю в машину, на улице такая чертовщина, идет сильный дождь. Я просто сижу минуту, обняв руль, и не могу сдвинуться с места. Я где-то оставила сигареты, черт! Ладно… Сейчас главное поехать к Лизе, а я думаю о сигаретах, я чертова эгоистка.       Я доехала до пляжа, людей уже очень мало. Теперь мне просто нужно отыскать Лизу. И все. Я надеюсь, что это не шутка. Так хочу и боюсь её увидеть. Что она хочет мне сказать, как она себя сейчас чувствует, и как она сбежала из больницы… Мои мысли прерывает гудок машины и крик.       — Ты че глухая?! Припаркуйся уже, не мешай другим!       — Пошел ты! — я не хочу тратить время на разборки с этим мудаком, поэтому быстро паркуюсь, выхожу из машины и направляюсь на берег.       Так мало людей, такая тишина. Все убегают от дождя. Мне надо найти Лизу. Но как… Я не вижу никого даже близко похожую на нее. Вдруг ко мне поворачивается Лиза… Она стоит под каким-то навесом, чтобы не намокнуть от ливня. Она в брюках и длинной синей рубашке с рукавами. Но её волосы… Их состригли… Сделали короче чем у меня, а еще какая-то дурацкая челка… Секунд 10 я стою в шоке. Потом я осознаю тупость всей ситуации и подбегаю к ней, чтобы обнять.       — Лизааа… Ты…       — Мил, привет, я знаю. Спасибо, что ты пришла.       — Ты как? Как ты убежала? Что с твоей внешностью? — на данный момент, это самый тупой вопрос, но у меня шок.       — Давай пройдемся.       — Ну давай… — я иду рядом и жду ее ответов на все мои вопросы.       — Я сбежала.       — Что?! Какого? — я останавливаю ее.       — Нет, идем. Я все тебе расскажу. Мил, я знаю, что прошло всего лишь пару дней… Я хотела сказать тебе спасибо и… — она замолкает.       — Ты…       — Нет, постой, спасибо за то, что ты меня спасла. Я правда не знаю, что мне делать дальше… Как мне жить. Как пережить то, что случилось… Смерть Влада… Теперь меня скорее всего исключат из института и поставят на учет в псих больнице, ведь мои руки… — она поднимает рукава, там все забинтовано, — их зашили, там были не настолько большие, насколько глубокие порезы. Я не знаю, зачем я это делала, для чего я подвергала себя такой опасности… Я все также виню себя в смерти Влада… Но…       — Так, ты ни в чем не виновата, ты этого не делала! Понимаешь?! — я трясу её со злостью.       — Я знаю… Я сама зла на себя. Понимаю, что ничего изменить нельзя… Но я хочу действовать так, как мне бы посоветовал Влад. Он всегда хотел, чтобы я была счастливой. Даже тогда, когда я с ним училась и говорила, что мы только друзья. Он желал мне только добра.       — Понимаю…       — Я слышала, что завтра будут прощаться с ним… Я бы хотела там быть. Помоги мне в последний раз увидеть его. Кроме тебя мне никто больше не сможет помочь. Прошу тебя…       — Лиз… Это дико, нельзя так. Ты ведь понимаешь… — у меня уже дрожал голос.       — Умоляю тебя, Мила… Я знаю, ты мной дорожишь. Ты меня спасла. И ты не безразлична ко мне, я это знаю, пожалуйста… — она смотрела на меня, будто в последний раз.       — Прости… Я правда очень тобой дорожу и люблю тебя. — на слове люблю, у меня дрогнул голос. Я с каждой чертовой минутой палилась все больше, — Лиза, да черт тебя возьми, я не могу, не могу… Если ты опять сделаешь что-то… Я не смогу тогда жить.       Она смотрела на меня и прожигала взглядом, ей было больно, очень больно… Она стала разбинтовывать запястья. Я с ужасом смотрела на то, что она собиралась мне показать. Я стала останавливать ее. Я не хотела на это смотреть. Я сойду с ума, если увижу.       — Нет!!! Нет, Лиза, черт тебя побери… Боже, я помогу тебе. Но пообещай, что мы пойдем туда вместе, и что ты больше не сделаешь ничего с собой.       — Я тебе клянусь, все будет хорошо. И забери меня к себе, пожалуйста. — она стала рыдать, все окружающие стали оборачиваться на нас. Я ее обняла, и просто ждала, я сама хотела плакать… Это какой-то пиздец…       Мы направились к машине и поехали ко мне домой. Я начинаю немного приходить в себя. Лиза тоже, я так думаю.       Мы молча заходим в квартиру. Я не знаю, я так ждала момента, чтобы наконец ее увидеть, а сейчас молчу, будто воды в рот набрала. Это странно, и очень, очень глупо. Я даю ей одежду и стараюсь не смотреть на забинтованные руки. Это слишком больно.       — Лиз, ты уверена, что хочешь завтра быть там?       Она поворачивается ко мне, и опускает взгляд.       — Я… Я… точно хочу, но я боюсь.       — Может тогда не стоит этого делать?       — Я должна. Я должна его увидеть. Это точно… Давай спать, я очень устала…       — Хорошо, как скажешь.       Я не хочу еще больше портить ее настроение, пусть она отдохнет. Я не знаю, что завтра с ней будет, но явно ничего хорошего.

***

Утро…

      Утро, лучше бы оно не наступало, а ночь длилась вечно. Сегодня будет жуткий день.       — Мил, не бойся за меня. Просто будь там со мной, и все будет в порядке, обещаю.       — Я постараюсь тебе поверить.       — Церемония будет в четыре.       — Хорошо. Мы с тобой пока определимся с одеждой. Темного шмота у меня завались, так что проблем не будет.       Пока мы обсуждали все это, я старалась подбодрить Лизу. Мне было за нее страшно, но я ей уже пообещала.       — Лиза, все нормально? Ты готова ехать?       — Мил, я готова, правда… Пойдем.       Я ничего не говорю, мы просто молча выходим из квартиры. Самое страшное нас ждет впереди…

Я на время вернусь к Вам. Лиза.

      Когда мы подъехали к месту, где все это проводилось, у меня стало сжиматься сердце. Мне становилось плохо. Я чувствовала, что сейчас сорвусь. Но тогда Мила откажется меня туда отводить. Я должна держаться. Чего бы мне это не стоило.       — Ты в порядке? — Мила дотронулась до моей руки и пристально наблюдала за мной.       — Я волнуюсь, но я хочу его увидеть.       — Мы можем передумать в любой момент…       — Нет, я хочу этого. — на самом деле мне хотелось плакать и кричать от безысходности, но я не могу все испортить. Я теребила в руках букет, который мы взяли по дороге. Также из больницы я взяла то, что всегда было со мной, мой браслет с маленькой пандой, над которой всегда смеялся Влад…       — Идем. — уверенно сказала я, и открыла дверь машины.       Когда мы вышли, я увидела кучу людей у входа в церковь и внутри, все как один были в черном… Родителей Влада я не видела, думаю они внутри. Мне это было не нужно, иначе я бы спалила нас. Мы зашли внутрь и сели. Когда я издалека увидела гроб, у меня стали наворачиваться слезы. Мила это сразу заметила.       — Эй, эй, тихо, успокойся. — она обняла меня.       Кто-то сдерживал слезы, а кто-то плакал навзрыд. Я поймала чей-то пристальный взгляд. Боже, надеюсь никто не узнал меня, ведь я полностью убрала волосы в платок и была довольно закрыто одета, как и Мила. Поток моих мыслей прервался, когда стали выступать с речью.       Прошла целая вечность, пока каждый что-то сказал… И вот все стали подходить к нему, чтобы попрощаться. Я тоже пошла. С каждым шагом мне казалось, будто к ногам подвесили гири. Мила шла рядом и придерживала меня за локоть, будто я вот-вот упаду.       Когда мы наконец подошли к нему, меня пробило на слезы. Я понимала, что я вижу его в последний раз, что больше я не увижу его никогда. Это так тяжело… Он будто живой лежал там. Будто он сейчас здесь, он не умер, нет, это ошибка… Почему тогда он будто спит? Почему? Голос Милы вернул меня в реальность.       — Эй, эй…       — Да, я… извини.       Я так хочу его поцеловать напоследок, так хочу… И что, если все узнают, что это я? Пусть. Я положила рядом букет цветов, будто они что-то значат. Взяла свой браслет и застегнула вокруг его запястья. Пусть что-то от меня останется с ним навечно. Затем я нагнулась и поцеловала его в губы… Такие холодные, такие родные. Губы, которые больше ничего мне не скажут. Все мое лицо было в слезах, и они капали вниз. Мила стала меня отдергивать.       — Я очень, очень сильно тебя любила и буду любить, всегда…       Я немного опомнилась. Нас спалили. Ведь мы не должны быть здесь. Меня ищет отец, а ему точно сообщат, что видели меня. Мила стала меня тянуть. Я в последний раз прикоснулась к его ледяным рукам. И побежала вместе с Милой. Так больно, так плохо… Влад, я обещаю, я приду к тебе. Обещаю. Мы выбежали из церкви и буквально запрыгнули в машину. Я плакала навзрыд. Это невыносимо. Просто ужасно. Больно, очень, очень больно…

И снова я, Мила.

      Боже, зачем я только согласилась привезти ее туда?! Это так тупо, черт!!! У Лизы была истерика. И зачем мы подошли к нему? Вот зачем?! Я не знала куда ехать, я скоро сама заплачу. Я думаю, что Лизе надо выплеснуть все эмоции. И думаю, что знаю как сделать это. Несмотря на дождик, я поехала на берег, снова. Стала выходить из машины, взяв черный маркер. И стала вытаскивать Лизу. Она даже не сопротивлялась.       — Пошли! — я тянула ее за руку. Она по-прежнему плакала.       На берегу никого не было. Это было мне на руку. Когда мы подошли к самой воде, я стала стягивать с себя всю одежду, пока не осталась в нижнем белье. Да все итак уже промокло под дождем. Я запихнула ей в руки маркер.       — Пиши! Пиши все, что тебя тревожит. Все свои мысли, пиши все! Напиши об этом, черт возьми!!!       Она недоумевала, что я вообще делаю. Правда я и сама плохо понимала. Я думала, что так ей станет легче. Я приложила ее руку с маркером к своей груди.       — Начинай же! Ну! — я буквально приказывала.       Она стала выводить маркером на моем теле такие страшные слова как: «смерть», «потеря», «суицид», «агония» и все в подобном роде. Я поняла, что она закончила, когда она всхлипывая обняла меня. Маркер упал на землю. Мы стояли под дождем. Я, вся исписанная, и Лиза, промокшая до нитки, обнимала меня и рыдала. Мне было жутко холодно. Но я стояла. И теперь тоже плакала.       — Лиз, ты должна это пережить, мы должны… Ты со мной, и все будет нормально. И Влад всегда будет с тобой, я знаю это.       Так мы простояли минут 5, пока она не стала немного успокаиваться.       — Мила, спасибо тебе большое… Ты… Ты просто ангел, я так тебе за все благодарна.       — Все в порядке, солнышко, все в порядке. Идем…       Я подняла свои вещи, натянула брюки и просто накинула куртку. Мы пошли к машине и поехали домой. Там я просто обязана ее согреть и напоить, а также успокоить. Ей было сегодня очень нелегко. Нам всем было нелегко.       Мы зашли в дом, я сразу стала ее раздевать. Она сама ничего не могла сделать. Я ее понимаю. Я не знаю, как бы я себя вела в такой ситуации. Это так сложно, так жутко. Когда я ее переодела, я велела ей лечь под одеяло. Я поставила чайник, затем сама стала снимать всю прилипшую к телу одежду. Когда я взглянула на себя в зеркало, мне стало плохо… Это все то, о чем теперь она думает. Но я надеюсь, что ей стало немного легче… Мои мысли прервал чайник, который так и звал меня, чтоб я его выключила. Я быстро натянула на себя сухую одежду и пошла выключать его. Лиза уже не плакала, она просто смотрела в одну точку. Я быстро заварила чай и набрала номер доставки еды. Как бы ей не было плохо, кушать ей все-таки надо, а у меня дома мышь повесилась. Заказав еду, и подсела к ней.       — Эй… ты в порядке?       — Мил… А ты отпускала людей, которых любишь? Потом тебе было легче?       — Я… не знаю, может быть, но обычно от этого бывает плохо в начале, а потом ты просто привыкаешь.       — Я буду помнить его, но буду жить дальше, несмотря ни на что. Вернусь в институт, попрошу прощения у отца… У тебя… Прости меня, Мил.       — Ты и правда очень сильно нас напугала… Но главное, что ты с нами. И я очень надеюсь, что все будет хорошо…       — Я тоже… Когда сегодня я его там увидела, он был будто живым. Я не сдержалась и хотела в последний раз его поцеловать… Это было так глупо.       — Ты его любила, и не думаю, что это было чем-то плохим. Не знаю, как бы я поступила в такой ситуации, но я бы тоже хотела поцеловать того, кого люблю.       Тут в дверь постучали, я сразу кинулась к ней и взяла еду. Мы стали кушать. Лиза очень мало и плохо ела, но хоть что-то. В больнице, как я слышала, она не ела вообще. Когда мы закончили, на часах было 10. Лиза стала засыпать, я накрыла ее одеялом и сама легла рядом. Я гладила ее по голове. Она очень тревожно спит. Я все смотрела на ее перевязанные руки… и закрывала глаза, чтобы не вспоминать. Не заметила, как сама тоже заснула.       Мы прошли через многое. Не знаю, что принесет нам новый день. Но надеюсь, что сейчас все будет намного лучше… Просто надеюсь.