Принц Дома Диора

Менегрот, дворец короля Диора

В этот день он понял, что он взрослый. Почему их с братом отвели в эту комнату и велели сидеть тихо? Все казались занятыми чем-то другим – и няня, и мать, и Форонэрин. И очень расстроенными. Им велели молчать. И они сидели и молчали. И было страшно. Сначала было тихо, потом послышались крики и звон ударов за дверью. Они сидели и молчали, держась за руки. Потом дверь распахнулась, и вломились они. Чужие эльдар. Они кричали, но он не понимал. У них были мечи, и они были в крови. И они были страшные. Он сжался в комок, но его схватили за шиворот и потащили вместе с братом. Форонэрин и няня лежали в коридоре и смотрели остановившимися глазами в потолок, и на одежде их расползались красные пятна. На пороге лежала мать – и не смотрела никуда. Казалось, она свернулась клубочком, потому что просто устала. Их тащили через переходы, и везде лежали окровавленные тела, стонали раненные. У дверей большого зала стояли двое незнакомых эльдар в окровавленных доспехах. Белокурый и черноволосый. Спиной к ним. Они не обернулись на шаги, стояли неподвижно. Клинки их были замараны кровью. Они смотрели на лежащих на ступенях – двоих, пронзивших друг друга мечами, не разжавших руки, стиснувшие оружие, даже после смерти. Элуред тоже смотрел на них. Один из лежащих был его отцом. И тогда он вдруг понял, что он взрослый. Что он давно уже не ребенок. С чего он раньше думал, что он маленький? Элуреда подтащили к телу отца и поставили перед двумя предводителями. Рядом младший брат. Он не мог разобрать их речи, но понимал, что решается его судьба. Сейчас его либо убьют, либо… И он смотрел на них и молчал. Только положил руку на плечо Элурину. Ему казалось, что так братишке, его Перышку, как он его называл, будет легче. Белокурый эльда шагнул к нему, занося руку с мечом, и Элуред постарался выпрямиться, чтобы не было видно его страха. Черноволосый схватил товарища за плечо, заговорил, и голос его звучал так обволакивающе, как сеть, в которую ловят рыбу. Он заворачивал и заворачивал в нее белокурого, и тот опустил руку, слушая. Слушая и кивая. Наконец, отвернулся. Черноволосый отдал какой-то приказ, и Элуреда с братом увели. Он молчал. *** Свежий холмик, на который медленно оседают большие липкие хлопья снега. По узкой тропинке меж берез двое воинов в блестящих панцирях и плащах с восьмиконечной звездой возвращаются через поляну к высоким каменным воротам, около которых почтительно ожидают полдюжины верных. Из разоренного дворца уже вынесли тела убитых, но пятна на полу убирать некому. Их и не будут убирать – зачем, если они сейчас покинут это место. Предводители вдвоем стоят на балконе и смотрят вниз на освещенный факелами зал. - И все напрасно, Курво! – бросает белокурый. – Морьо больше нет – и нет Сильмарила. Проклятье! - Не закипай, Турко, - поворачивается к нему черноволосый. - Ни к чему сейчас крушить все направо и налево. - Ты, прав, крушить надо было раньше. Надо было наведаться к ним, пока они жили там вдвоем. И снести этому бестолковому атану его глупую голову - он ей и так плохо умел пользоваться. Додумался - отдать Камень этому... Диору. Она бы так не поступила… если бы могла, - он отворачивается, глядя в стену. Минуту они молчат. Затем он продолжает: - Ты, кстати, обещал мне что-то объяснить. Ну, тогда, когда я там… крушить хотел... Ты сказал, когда обыщем дворец… - Вот именно. Раз Камень не нашелся, мы берем мальчишек с собой. Они мне понадобятся. - У тебя опять планы? Что-то не очень они сбываются, - светловолосый пытается выглядеть насмешливо, но получается лишь кривая ухмылка. - Ну, кто-то из нас двоих должен же думать головой, - холодно замечает собеседник. - Я, между прочим, всегда это делаю. И буду делать, пока не добьюсь своего. Вот например, как ты полагаешь, что будет дальше? Сильмарил ведь - не такая вещь, чтобы просто исчезнуть. Рано или поздно мы о нем услышим опять. Интересно, в чьих он будет руках… - Э-э-э… Ну, унес кто-нибудь. Из стражи, из придворных. - Вот именно. И я так думаю. И будет носить на груди, потому что как же иначе. И мы должны будем за ним идти опять. Думаешь, мне это нравится? Сколько дружины у нас осталось? Кто нас поддержит? Хватит ли сил? - Какая разница, Курво. Мы пойдем даже если останемся вдвоем! - Я рад, что могу на тебя рассчитывать, - насмешливо кивает черноголовый. - Но представь, разве не лучше, если вдруг появляются сыновья короля Диора и говорят: а что это ты носишь наше ожерелье? Разве не поддержат их даже синдар? И разве не лучше получить камень мирно из их рук? - С чего это они нам его отдадут? Мы убили их родителей. - У нас с тобой, Турко, будет достаточно времени, чтобы так воспитать их. Пойми, они еще дети. - Сорок с лишним лет! - он хватается за голову. - Нетерпеливый, - улыбается брат. - Мы ждали и больше. ***

Лес где-то в Дориате

Палатки стоят вокруг большого костра, из зимнего леса на них смотрит ночь. Элуред с братом стараются пододвинуться поближе к огню, чтобы погреться. Лалмэтаро, эльда, которому поручили заботиться о них, дает им по миске похлебки из мяса с просом. На морозе еда стынет быстро, и мальчики торопятся доесть, пока варево не покрылось корочкой застывшего жира. Лалмэтаро они хорошо понимают, слова все знакомые, хотя речь его непривычна, более певуча и растянута. - Идите в палатку и ложитесь. Завтра встанем рано – пора побыстрее уходить. Никто их особенно не сторожит, но куда ж им бежать – одним в зимний лес? Маленьким, без еды, без оружия? Где искать своих – да и остался ли кто из них в живых? Нет, Элуред понимает, что это невозможно. Они ложатся под меховой полостью, придвинувшись потеснее друг к другу, чтобы не замерзнуть, и малыш Элурин засыпает, посапывая ему в плечо. А к Элуреду сон нейдет. Ему кажется, что все это уже было – и холодные ночевки, и ночь за пологом. Но как, когда, с кем? Почему это опять происходит? Почему все вертится по кругу? ***

Лагерь Лимбэриссэ

За окном моросит осенний дождь, шуршит по бурым опавшим листьям. Толстые деревянные стены хорошо держат тепло, но в чердачной комнате не топят, приходится поверх рубашки и льняной туники надевать еще шерстяную с рукавом до локтя, а порой и накидку. Зеленоглазый Аскаро, приставленный к мальчикам воспитатель, сегодня недоволен. Стоит у окна и постукивает беличьей кисточкой по деревянному переплету. Узоры, которыми они украсили рукописи, он объявил достойными разве что атани. В его устах это почти оскорбление. Элурин готов расплакаться. А Элуред размышляет, отчего же у Аскаро такой желчный характер. Будь он маленьким, он был бы в отчаянии. Но сейчас ему кажется смешным так огорчаться из-за неудачно сделанного задания. Или из-за того, что тебе тычут в лицо твоим происхождением от смертных. Такая мелочь. Впрочем, Аскаро смягчается и начинает исправлять завитки на рукописи: - Так уж и быть, смотрите, принц Эльверенэ*. Вот и вот. Это облегчит верхнюю кромку и будет уравновешивать ритм абзацев. Быстро заканчивайте, и идемте в общую залу обедать. Лорд Куруфинвэ будет ждать вас в мастерской после трапезы. У лордов Тьелкормо и Куруфинвэ нет теперь замка, есть лишь укрепленный лагерь Лимбэриссэ за частоколом из толстых бревен на краю владений их младших братьев. Дюжина строений - и этого вполне достаточно для их небольшой дружины. В мастерской тепло, и мальчики раздеваются до рубашек, повязывают фартуки. Сегодня лорд будет показывать, как чистить от сажи его печь – сложные трубы, вьюшки, дверцы. Говорят, в его разрушенном замке в Химладе печь была высотой в три этажа, а трубы блестели как зеркало. Но после битвы Нирнаэт Арноэдиад не осталось ни замка, ни мастерской, а уж из чего он здесь в лесу собрал эту, Элуред и представить себе не может. Брат с любопытством сует нос в уходящий куда-то вглубь кладки дымоход, а он украдкой поглядывает за окно, на луг, расстилающийся на склоне за частоколом. Вчера на этот луг выходил олень с самкой и детенышем. Красивое гордое животное, стройный, великолепные рога. Чуткая лань с подрагивающим белым хвостиком и смешной тонконогий олененок с пятнышками на боках и огромными глазами. Ишь ты, а он подрос уже. Нынче так же идет дождь, как и тогда. Олень, наверное, сейчас в лесу, на какой-нибудь поляне. Оглядывается, тревожно подняв голову, пока его подруга и малыш щиплют остатки еще не полностью пожелтевшей травы, прислушивается. Вот вспорхнула птица – это сойка, это нам знакомо, не опасно. Выскочил на полянку заяц – тоже ничего. А это что за звук? Не знаю. Раз так – уходим! Одним прыжком он перелетает через кусты у края прогалины и скрывается в зарослях, олениха с детенышем мгновение спустя следуют за ним. На поляне тихо и пусто, лишь качается задетая олененком ветка. - … а если передержать, то лопнет, и чинить будет очень трудно. Я это и для вас говорю, принц Эльвердэ**, хоть вы меня и не слушаете! Элуред поворачивает голову к хмурящемуся наставнику. Он помнит, что десять лет назад тот спас ему жизнь в Менегроте, удержав руку разъяренного лорда Тьелкормо, и благодарен ему. Но это не делает его науку хоть сколько-нибудь интересной. Вечером в общей зале, как называет ее Аскаро, а по-простому, в большой комнате с камином полутемно - все три лампы Феанаро, что есть в доме, лорд Куруфинвэ забрал в свою мастерскую. По стенам горят смоляные светильники, состав для которых он варит каждый год по весне. Они не чадят как масляные, не трещат, не разбрасывают искры. Полдюжины верных собрались у огня, Аскаро тихо пощипывает струны арфы, Элуред с братом сидят на высокой скамейке у темного окна, болтая ногами. С улицы доносится тявканье собак – вернулся с охоты лорд Тьелкормо. Заходит в дом, стряхивает с себя мокрый плащ, отжимает воду из белокурой косы, бросает на скамейку охотничью сумку. - Три зайца и куропатка. Не везет сегодня. Выследил оленя, полдня потратил, совсем было подобрался – он вдруг ушел. С самкой и детенышем. Элуред отворачивается, будто смотрит в окно, чтобы не было видно злорадного торжества в его взгляде. *Элурин (синдарин)=Эльверенэ (квенья) **Элуред (синдарин)=Эльвердэ (квенья) ***

Лагерь Лимбэриссэ

Все-таки никто так не понимает в луках как лорд Тьелкормо! Эльвердэ уже вырос из детского, а взрослый ему пока великоват. Вместе с лучником-наставником Керулоссэ лорд возился, обмерял его, прикидывал. Нового лука на несколько лет хватит, а потом он перейдет к младшему брату. Тот более чем на полголовы ниже – Эльвердэ очень вытянулся за последнее время. Раз в неделю лорд дает старшему принцу урок, а Керулоссэ только смотрит. - Локоть не оттопыривай. А это что с бедром?… - Эльвердэ получает резкий хлопок по руке и тычок в бок. – Про дыхание забыл?... Вот, так уже лучше. Давай еще раз. Принц пускает еще стрелу. - Хорошо, - кивает лорд. - Следи, Керулоссэ, чтоб он не кривил спину. Ладно, я пойду. Эльвердэ скрывает огорчение, он бы у лорда Тьелкормо охотно учился целый день – тот же лучший стрелок нолдор! Все его ошибки заметит – и уж не промолчит. А стоящий подле учителя брат, похоже, облегченно выдохнул – ему больше по нраву мягкое обращение эльфа из верных. Тем более, что тот частенько говорит с ним на синдарине. Почти на синдарине, насколько нолдор его выучили. Остальные в лагере, а все они с Феанорингами если не с Валинора, то уж, по крайней мере, с озера Митрим, достаточно быстро перешли с пленными принцами на квенья, как только те хоть немного стали его понимать. Элурину это не нравится, но он терпит - ото всех кроме старшего брата. Когда Эльвердэ как-то произнес его прозвище «Перышко» как «Квессэ» вместо синдаринского «Гуивет», они жутко поссорились и не разговаривали два дня. - Ты что, стыдишься нашего родного языка, Элуред? – кричал младший тогда ему в лицо. - Ты забыл, кто ты, ты готов лизать руки этому лорду Келегорму, лишь бы он брал тебя с собой на охоту и учил бою на мечах? Может быть, ты мечтаешь о месте верного в его дружине? - Ну, полно, брат, с чего ты взял? Мне нравится учиться у него, но ведь и ты охотно засиживаешься в мастерской. - Да, я учусь у лорда Куруфина искусствам, которыми владеют нолдор, но я не пытаюсь вообразить его своим отцом! – Элурин покраснел, ярко-голубые глаза его мечут молнии. - А вот ты явно забыл, кто лишил тебя родителей, сестры, родины, кто разорил наш город, а нас держит в плену! Ты, похоже, мечтаешь быть одним из них, этих убийц! Да, признайся! - Успокойся, ты слишком разволновался из-за одного слова. Просто я очень много говорю на квенья, вот и спутался. – Эльвердэ пытается взять младшего за плечо, но тот сбрасывает руку. - Берегись, Элуред! Если ты пойдешь этим путем, однажды ты тоже поднимешь меч на родичей, как они. Может быть, на меня? Видеть тебя не хочу! – и младший, хлопнув дверью, вылетает из комнаты. Через два дня брат остыл, но запомнилось крепко. ***

Лес в окрестностях лагеря Лимбэриссэ

Через болото он пробирался осторожно, с кочки на кочку, ощупывая каждый шаг ногой и палкой. Кое-где твердого пути не было, приходилось идти через трясину. Под ногой дрожит, не знаешь, что даст следующий шаг. Не выдержит зыбкий моховой покров - провалишься. Эльвердэ не в первый раз в таких топях, где-то здесь обязательно найдется выход на надежную тропинку. В этот раз они отправились на охоту втроем – он, лорд Тьелкормо и ловчий Лалмэтаро, опытный эльда, помнящий еще свет Древ Валинора. Разошлись, договорившись встретиться к вечеру на берегу озера у впадения быстрого холодного ручья. Эльвердэ подстрелил из лука пару крякв, потом, обогнув заросшую густым кустарником низинку, и пытаясь сократить путь, попал в это болото. Сапоги быстро промокли, он извозился едва ли не до пояса, перебираясь через бочаги с темноватой мутной водой. Наконец, на более-менее надежной земле отыскал звериную тропку, ведущую в нужном направлении. Тропка расширялась, но ему вдруг стало беспокойно, какой-то неприятный запах. Ни один зверь в лесу так не пахнет. И почему так встревожено кричат птицы там впереди? Юноша свернул с тропы в чащу, чтобы подойти незаметно. Еще раньше, чем он догнал их, понял, что идет ватага орков – по шуму и грубому говору. Как сообщить об этом лорду и ловчему? Навряд ли они услышат его мысленный зов – ни с кем, кроме брата он не имел такой прочной связи. Пес Равалар остался с ними, а уговорить какую-нибудь из здешних птах лететь так далеко и искать лорда в дебрях – это навряд ли получится. Пока он размышлял об этом, орки показались из-за деревьев. Десяток коренастых фигур, тяжелые шаги отдавались далеко, а среди них - кто это? Связанный темноволосый эльф был незнаком, но это не значит, что его можно оставить в лапах врагов. Однако, у Эльвердэ не было даже меча - только лук со стрелами и охотничий нож. Если бежать искать старших, орки его уведут, потом не догонишь и не отыщешь. Пытаясь решить, что же ему делать, юноша следовал за отрядом немного в стороне и присматривался. Вот они обогнули скалу и приготовились перебираться через протоку. Пленник в середине отряда, двое орков отстали. Эльвердэ натянул тетиву – хорошо бы они не успели вскрикнуть. Этих двоих он быстро оттащил с тропы в кусты, надеясь, что какое-то время этого не заметят, забрал мечи. Если бы подобраться к пленному и перерезать путы, то можно вместе с ним бежать. Для этого нужно подстрелить еще двоих, что идут сзади. И побыстрее, пока не заметили пропавших. Стрела нашла цель, но падая, орк поскользнулся и с треском рухнул в куст. Шедшие впереди обернулись, поднялся крик. Еще одного Эльвердэ успел уложить из укрытия, но когда они бросились к пленному, выскочил на тропу. Он полоснул ножом по веревкам и кинул ему к ногам меч с криком «Держи!», а дальше уже только отражал удары. Оркский клинок был тяжеловат для его руки, рукоятка велика для небольшой еще ладони, но выбирать не приходилось. Их было двое против полудюжины, но, к счастью, орки на узкой тропе лишь мешали друг другу. Увернувшись от занесенного меча, Эльвердэ нырнул противнику под локоть и двумя руками с маху вонзил тому свое оружие слева под мышку. Орк стал заваливаться на спину, и юноша попытался рывком выдернуть клинок, чтобы встретить следующий удар, но грузное тело рухнуло, и рукоять застрявшего меча вырвалась у него из рук. Оставшись с одним ножом, он едва увернулся от занесенного клинка. Пленный эльда к тому времени опомнился и успел подхватить второй меч. Над головой Эльвердэ зазвенело железо, посыпались искры. Удар сзади почти не был неожиданным. Он почувствовал и почти успел уйти от него, но его все же достали. Резкая боль пронзила бок, он обернулся и повис на толстой руке, стараясь вывернуть ее, развернуть противника и дотянуться ножом до горла. Они завалились на землю, на лицо ему лилась черная кровь. Крика «Айя!» он уже не услышал... *** - Подержи ему голову. Я попробую влить хоть ложку, – резкий запах каких-то трав ударил в нос. Эльвердэ открыл глаза. Перед его взором все плыло. Он попытался сглотнуть отвар и закашлялся. - Ну вот, лорд Тьелкормо, видите, очнулся. Не было яда на клинке, не беспокойтесь. Лалмэтаро осторожно придерживал его. - Эльвердэ, ты меня слышишь? – в голосе лорда звучало явное беспокойство. - Погоди, лежи, только отвар выпей. - Что с орками? – ему все казалось, что он в гуще схватки. - Покончено. Мы заметили их раньше тебя, готовили засаду, предупредить не успели. Послал к тебе Равалара, но пока он искал... Нет, ну ты додумался полезть в это дело один, надо же! Осторожно пей, не захлебнись, самонадеянный мальчишка. Эльвердэ понимал, что его поведение трудно назвать верхом благоразумия. Лорд Тьелкормо еще найдет время высказать в подробностях свое мнение о его глупости, но не сейчас. - А… этот…? - он не знал, как назвать пленного эльда. - Жив. Силондо, разведчик с Амон Эреб, из дружины Амбаруссар. Даже идти может. Эльвердэ устало закрыл глаза. Все остальное завтра. *** Когда старшего брата вносили в ворота Лимбэриссэ на носилках из плащей и срубленных в лесу жердин, в лице Элурина не было ни кровинки, но он был подчеркнуто спокоен. Эльвердэ поймал его взгляд и улыбнулся - я жив, все в порядке. Лишь через три дня, в ночной темноте, лежа рядом на широком ложе, которое они делили с первых дней жизни в лагере Феанорингов, Элурин спросил: - Скажи, там… тебе было страшно? - Не помню, - признался Эльвердэ. – Все было так быстро, я не успел об этом подумать. Младший какое-то время молчал. - Прости, Элуред. За все, что я имел глупость тебе говорить. Таким братом как ты можно только гордиться. - Ну, полно... Перышко ты мое, - улыбнулся Эльвердэ. - Ничего особенного. Зато ты отлично держался, я видел.