Принц Дома Диора

Один из домов в Гаванях Сириона

Веньятиндэ, супруга хозяина маленького белого дома на берегу - двоюродная сестра невестки Аскаро. В Гондолине ее муж был мастером-камнерезом, но в Сириомбаре этим ремеслом не занимаются за неимением подходящего камня, так что кормится он рыбным промыслом, огородом и разными мелкими поделками. О прежнем занятии главы дома напоминают лишь резные карнизы на окнах и над дверьми. Конечно, можно было и Аскаро поселить во дворце, но тот предпочитал общество своей родни, да и они были ему рады. Теперь, когда переговоры зашли в тупик, это было даже хорошо. Ему и самому было с тех пор очень неловко в доме сестры. Элуред вежливо постучался. В гостиной витал пряный дух - хозяйка с дочкой составляли смеси из разных трав и цветов и подкладывали их в подушки и тюфяки. Лопух, дуб и черничный лист под голову, татарник под грудь, пастушью сумку и аир под бедра. - Здравствуй, Элуред! – ласково улыбнулась эллет. – Ты к Аскаро пришел? Он в саду. Из полутемной душистой комнаты молодой эльда шагнул на светлую лужайку. Под яблоней, все еще несшей поздние румяные плоды, его бывший учитель выжигал на длинной доске какие-то узоры. Крылья летящих к солнцу птиц сплетались с колышашимися травами, повторявшими узор дерева. - О, Эльвердэ! Как раз пары рук не хватало. Поможешь мне угли раздувать? – он кивнул на небольшую жаровню в шаге от себя. Элуред взял маленькие мехи, воспитатель продолжал: - Ну что, послезавтра Совет? Как думаешь, чем кончится? - Аскаро, они не отдадут Сильмарил. Гелирон оттягивает ответ, ищет благовидного предлога. Я слышал, он послал за своей женой, Суйлагель, к ее родне. Уж не знаю, на что он рассчитывает, но в хитрости ему не откажешь. Нам нужно что-то придумать. - Поэтому ты и пришел ко мне? Поддуй-ка на угли… Твердая рука опытного мастера аккуратно выводит тонкий клюв птицы, а Элуред никак не может решиться. Можно признать провал переговоров и уехать. И предоставить их всех их собственной судьбе – сестру, Феанарионов, Гавани. Прекрасно известной ему судьбе. А можно попытаться. Но если он скажет следующее слово, то назад хода уже не будет. - Там только два стража у входа в башню, – он глядит на переливающийся в жаровне огонь. - А наверху никого нет, она водила меня. Учитель выпрямляется, его изумрудные глаза в упор смотрят на воспитанника. - Аскаро, только никого не убивать! Нас двоих достаточно, чтобы тихо оглушить и связать их. Я хожу по дворцу свободно, ко мне привыкли. Они ничего не заподозрят. На замок дверь не запирается, только засов. Я поднимаюсь, беру Сильмарил, и мы быстро уходим. Ты - через ворота свободно, при тебе ничего нет. Я придумаю для тебя предлог. Мне спускаешь веревочную лестницу через стену. И в лес, там нас никто не отыщет. - А я уж думал, ты не догадаешься, - кривится зеленоглазый нолдо. – Это сразу было ясно, а ты тут три месяца строил из себя посланника. Принца Дома Диора. Вот же язва! - Но мы ждем до послезавтра. Только после Совета! Сразу после Совета. Они обсуждают подробности. Наконец, все улажено. - Я не хочу больше смертей эльдар ради этого Камня, поэтому, что бы со мной ни случилось… Короче, ты просто сразу уходишь и возвращаешься в Лимбэриссэ. И не спорь. Я знаю, что ты старше, но за Сильмарилом пришел я, а не ты, и только я решаю, какая цена допустима. И оставив Аскаро его мехи и остывшую жаровню, он покидает освещенный склоняющимся Анаром сад. ***

Дворец правительницы в Гаванях Сириона

На город опустилась ночь, дворец тоже постепенно погружается в сон. Последние посетители тянутся к выходу, факелы освещают пустынные переходы. Они стоят на галерее совершенно открыто, не таясь, и смотрят во двор. Сын короля Диора взял сегодня на Совет своего сопровождающего из Лимриса – черноволосого зеленоглазого нолдо. Тот, впрочем, все это время промолчал, только лицо у него было такое, будто уксуса хлебнул. - Суйлагель, помнишь ли ты точно, что сказано было королем Диором? - Да, помню слово в слово. Надевая дочери ожерелье, он сказал: «Береги этот камень, и он сбережет тебя. В нем благой свет, пусть он принесет тебе счастье». Да, нет сомнений в правдивости ее слов, она открыта для осанвэ. И вот их решение: - Лорд Элуред, король Диор, как мы ныне услышали, сам подарил Наугламир своей дочери Эльвинг. Он не входит в его наследство. Ты можешь требовать трон Дориата – и это будет справедливо, ибо ты его старший сын, но не Сильмарил. И вот теперь лорд Элуред Элухилион, наследный принц давно павшего королевства, стоит на галерее с советником и ни к кому не оборачивается. Никого не хочет видеть. Оно и понятно – ему с его Феанорингами ясно указали на их место. Злится, конечно, но поделом ему. Завтра, наконец, соберется и покинет Гавани, уедет подальше в лес. Освободит госпожу Эльвинг от своего надоевшего присутствия. - Ну что, Аскаро, пора. Мимо дверей башни они проходят, разговаривая о сборах в дорогу. Страже невдомек, что этот нолдо со смоляной косой может быть быстр как молния и бесшумен как тень. Да и Элуред не зря учился столько лет у самого лорда Келегорма. Кляпы и веревки у них с собой, под одеждой – на все уходят лишь мгновения. - Прячься вон там и жди меня. И помни – не вмешиваться! Элуред бежит по винтовой лестнице вверх. Один этаж, другой… Комнаты с блоками, цепями, дымоходами – мимо них, скорее, он даже туда не заглядывает. Вот, наконец, площадка. Выше его роста пламя в лампе маяка. И свет ярче звездного – из прозрачного ларца на подставке. Мягкая улыбка Камня. Ты пришел за мной, сын Диора? Элуреду некогда, он пытается открыть стеклянную крышку, поддев ее ножом. Казалось бы, тонкие крепления, но не поддаются. Наверное, у Эльвинг где-то есть ключ. Ах так, тогда по-другому. Меч из ножен - и со всего размаху по этой хрустальной граненой красоте. С тонким жалобным звоном осыпаются осколки. Завернув ожерелье в темный плотный платок, он кладет его в карман и бросается к лестнице. Элуред успел спуститься лишь на пару этажей – внезапно из комнаты с блоками вынырнули две фигуры, он едва не врезался в них. Мастера-механики, угораздило же их оказаться сегодня здесь! - Что случилось? Там разбилось что-то? - и запоздалый вопрос, - Что ты здесь делаешь? Но едва бросив взгляд на его лицо, они все поняли: - Вор! Держи его! Он вооружен, они – нет. Можно легко уложить их. Только двоих – и Сильмарил свободен. Да может, даже и не умрут, их же тут скоро подберут. Но он почему-то уверен, что Камень не дастся в окровавленные руки. Уйдет, как уходил всегда. Значит, врукопашную. На тесной площадке в темноте он изворачивается и уходит из захвата, стараясь не пустить к себе за спину. Наносит удар ногой, но противник ставит блок, другой пытается достать слева. Он старается, чтобы они побольше друг другу мешали, наконец, удар его достигает цели – слышен хруст костей. Так, эта рука больше не опасна. Скрутить ученика Феанорингов не так-то просто даже для двоих эльдар, кем бы они ни были. Но время работает против него. Они с Аскаро должны быть уже у стены. Придется рискнуть чужой жизнью. В руке его кинжал, он наносит противнику удар рукояткой по голове – и тот оседает на пол. Дальше будет просто! Слышно как внизу распахивается дверь, звон мечей. Крик Аскаро: - Эльвердэ, я иду, держись! Куда он вылез! Договорились же! Наконец, удается уложить и второго, и Элуред бросается вниз. Дверь в зал распахнута, он с разбегу вылетает в освещенную факелами комнату. - Стой на месте, или мы стреляем! Полдюжины эльфов целятся в него из разных углов. Выход заступает начальник караула и еще двое с обнаженными мечами. Он проиграл. Элуред оглядывается – привалившись к колонне, в двух шагах от него сидит Аскаро, изумрудные глаза смотрят в никуда. На полу вокруг него несколько тел, но он видит только своего бывшего учителя. Зачем же ты вылез, Аскаро! Ведь я же просил… Он отворачивается, бросает наземь кинжал, тянет через голову перевязь с мечом. В груди – тяжелый кусок льда. ***

Подземелье во дворце правительницы в Гаванях Сириона

Огонек пляшет, повинуясь движению его пальцев – вытягивается вверх, изгибается, свивается в жгут. Вспыхивает и прячется до крохотного уголька на конце фитиля масляного светильника. За время, проведенное в камере, он научился десяткам трюков с ним. Больше здесь абсолютно нечего делать. Разве только разуться и лазить по стенам, цепляясь за едва заметные выступы в кирпичной кладке. Только куда тут вылезешь – нет даже окна. Упираешься головой в свод – и все. А по потолку он не умеет. Нет, с ним не обходятся сурово – еда, вода, мыло. Меняют белье. А постель тут даже лучше, чем была у них с братом в Лимбэриссэ. Но из камеры не выпускают никогда. Так распорядилась сестра. - Элуред сын Диора, что ты можешь сказать в свое оправдание? - Ничего. Все, что я хотел сказать, я давно сказал на Совете. И вот приговор: - Госпожа Эльвинг настояла на том, чтобы тебе была сохранена жизнь. Твою судьбу будет решать ее муж, правитель Эарендил, когда вернется из плаванья. То есть, никогда. Он не считает времени – зачем. Да и не видно здесь ни дня, ни ночи. Иногда, он не знает как часто, является начальник караула Хеледир. - Госпожа Эльвинг осведомляется, не нуждается ли в чем-то лорд Элуред. Ответ всегда один: - Нет, не нуждаюсь. Время от времени приходит Аскаро. Садится на стул и молчит. Теребит брошенную на спинку парадную лиловую тунику – в ней Элуред был на последнем Совете, в ней же пошел за Сильмарилом. - Зачем ты пришел, Аскаро? Упрекать меня за то, чего я не сделал? Но каждый из нас поступил, как сам считал правильным, не так ли? Бывший учитель не отвечает. Элуред терпеть не может этих снов – после них просыпаешься, будто с дырой в груди. И туда сквозняк задувает. Сильмарил, почему он не дался им в руки? – он опять и опять задает себе этот вопрос. Может быть, правду говорят, что Моринготто проклял камень, когда Берен и Лютиэнь уносили его? Тогда понятны все беды, которые он несет. Хоть бы никогда они его не брали! В самом деле, бежали бы из Дориата в какое-нибудь далекое селение лаиквенди. Вели бы тихую жизнь в чаще леса. Отец там вырос бы, женился бы на лесной деве, ловил бы в речке рыбу, играл на флейте на берегу ручья. Тинувиэль – наверное, не ушла бы на Путь Людей, не требовала бы у Намо вернуть деда после того, как он угас бы у нее на глазах. Учила бы отца и их с братом искусствам, перенятым у Мэлиан. И он бы сейчас бродил по зеленым чащам, слушал весеннюю капель и шуршание осенних листьев, свист вьюги за стеной хижины и стрекотание кузнечиков в траве. Над головой его были бы звезды, а не этот каменный свод. А лорды Куруфинвэ и Тьелкормо так и жили бы в Нарготронде. И храбро защищали бы его, может быть, погибли бы в битве с врагами. Хотя нет, Курво не допустил бы, чтобы Турин так нагло распоряжался всем в городе. Искусник добился бы его изгнания. А вдруг не получилось бы? Говорят, Турина тоже проклял Моринготто… Его размышления прерывает стук в дверь. Выждав приличествующую в таком случае паузу, в дверях появляется начальник караула. Принц встречает его стоя. - Госпожа Эльвинг осведомляется, не нуждается ли в чем-то лорд Элуред. Вообще-то нужно бы попросить хоть ленту, подвязать волосы, они отросли уже ниже лопаток. Но он не будет ничего просить. - Нет, не нуждаюсь. Начальник, однако, медлит с уходом. - Я подумал, что тебе следует об этом знать. Сыновья Феанора опять прислали требовать Сильмарил. И твоего освобождения. Их послание настолько резко, что вызвало волнения. - Они требуют моего освобождения? - Это возмутило многих. Кое-кто недоволен слишком мягким наказанием. Особенно почему-то эдайн. - Зачем ты говоришь мне об этом, Хеледир? Я ведь ничего не могу сделать. Начальник караула качает головой: - Я подумал, тебе следует знать. Прощай. *** Тянулись то ли часы, то ли дни, то ли недели. Утром это было или вечером? В камере нет времени. Но сегодня почему-то беспокойно, и лезут мысли. Нет, это не мысли, это пятна. Это что-то липкое и красное. Как кровь на мозаичном полу. Как то, что он запретил себе вспоминать. Как тот кусок льда в груди. Льда и пламени. Пламени и дыма. Почему пахнет дымом? Это ты шалишь, мой огонек? Нет, от его светильника так пахнуть не может. Элуред огляделся. Отверстие дымохода уходило в толщу стены у самого потолка. Туда всегда идет едва заметный поток, освежающий воздух в помещении. У двери запах сильнее. Может быть, во дворце, там, наверху, пожар? Принц мерит комнату шагами. Здесь нет звуков, нет света солнца. Только дым все явственнее. Если дворец горит, то он тут задохнется. Он приникает к двери, пытается услышать. Наконец, какие-то неясные звуки. Да, голоса приближаются. - Где он?! В этой? В этой? А ну, открывай! Неужели, кто-то за ним пришел? - Ломай! Ах, откроешь?! Ну, живо! Дверь распахивается, он делает шаг навстречу смутным фигурам. - Вот он! Смерть ему! Предатель Элуред! Если его не сразили первым же ударом, то лишь потому, что проем слишком узкий – староста Вадор не так проворен. Едва успел отпрянуть, меч распорол одежду. Сколько их – считать некогда, лезут еще. Эльдар, эдайн. Он уже все понял, спасибо Хеледиру. Только тоже бесполезно. - Пес Феанорингов! Бей его! Кроме стула нет ни оружия, ни щита. Отдельных ударов не различишь, лишь страшная свалка. Отдельных ран не выделишь - да и зачем. Зажали между столом и стеной, чуть не упал. Сейчас упаду. Прощай, мой огонек… Огонек! Пламя взметнулось как стена, осколки светильника по полу. Не огонек, а Огонь, взвился послушный его руке! Крики боли и ужаса. У кого он вывернул из обожженной руки меч? У кого-то из аданов? Чье тело сейчас рухнуло разрубленное от плеча до середины груди? Не до того! В дверь скорее - и прочь! Где-то позади - топот. Он полагал, что неплохо помнит этот дворец, но сейчас его не узнать. Кровь на мозаичных полах, мертвые тела, крики. И впереди - треск огня и столбы дыма. Путь к выходу прегражден пожаром. Он бежит по переходам, ища другую дорогу, забыв о преследователях, потерявшихся где-то позади. Пусть теперь заботятся о своих жизнях в этом диком кошмаре! - Сильмарил! За Сильмарилом! - слышит он. Ему не почудилось? Он поворачивает к галерее, ведущей в башню. Бежать все труднее, ноги подкашиваются, кружится голова. От дыма? От потери крови? Над ним горят перекрытия, но нет сил заставить этот огонь слушаться себя. Задыхаясь, он останавливается, привалившись к столбу. Вон впереди балкон, где они стояли с Аскаро, кто там на нем? В доспехах и в пурпурных плащах со звездой. Один из воинов оборачивается, бросает взгляд вглубь галереи: - Эльвердэ! Это Эльвердэ! Он жив! Отделившись от остальных, Тьелкормо бежит к Элуреду, сползающему от слабости на пол. - Турко, наверх, в башню! Камень там! – повелительный голос лорда Майтимо. - Я сейчас, я догоню! Лорд-Охотник уже сбежал по лестнице, когда треск прогоревших балок над головой Эльвердэ вдруг превращается в отчаянное скольжение, сыплется известка и стена начинает все быстрее клониться в его сторону. Он с трудом поднимает голову и все понимает. Не успеть. Он ползет прочь от нее, но не успеть. Накренившийся столб, последняя опора, сейчас рухнет. - Быстре-е-ей! - это голос лорда Тьелкормо, он уперся в падающую колонну из последних сил, пытаясь задержать ее. Отчаянный рывок - и по ногам, спине, плечам его ударяют осколки. Обернувшись, он видит позади, на том месте, где была опора, лишь груду камня и тлеющие головешки. ***

Лес где-то в Таур-им-Дуинат

Тень кленового листа на пологе палатки мечется как пойманная птица. Кажется, что он совсем низко, но это с непривычки. Запах осеннего леса - его ни с чем не спутаешь - пожухлые травы и грибы. За полотняной стенкой позвякивание железа, шаги, разговоры. - Элронд, в этом лагере все слушаются лорда Маэдроса, так что и тебе придется. Если он сказал, что нельзя, значит – нельзя. Это же голос Лалмэтаро! Знакомый с детства голос. - А где мама? Когда она придет? - А твоя мама… ну, она… э-э-э… превратилась в чайку и улетела... Да… Полетела искать папу. Вот найдет его корабль, сядет на мачту. Он очень обрадуется. А потом они приплывут за тобой вместе. А сейчас иди в палатку к Элросу. Эльвердэ поворачивает голову. У входа сидит, подвернув под себя ногу, Элурин и что-то зашивает. Левая рука его на перевязи, обмотанные бинтом пальцы держат шитье неловко. Увидев, что старший очнулся, снимает с его лба мокрое полотенце, трогает его тыльной стороной ладони. - Жар спадает... - Ты пришел за мной, брат… - Да, я пришел за тобой. Не мог не прийти. И, вздохнув, Элурин лезет в стоящую рядом плошку с холодной водой отжимать еще один лоскут.