несчастье

Ариэль девочка хорошая. пухлые губы, роскошные темные волосы, фирменная одежда. а ещё фигура неплохая. короче говоря, красотка. Даня смотрит на нее исподтишка и каждый раз, когда она перехватывает его взгляд, отворачивается. Ариэль смеётся как маленький ангелочек. растягивает накрашенные губы, обнажает белоснежные ровные зубы, которыми без проблем может перегрызть глотку в случае чего. Даня смотрит с восхищением. если его толкнут — ладно. к нему, конечно, не лезут — знают, кто его батя и что он может сделать — но ему всё-таки хочется быть как Ариэль. (звучит погано и он это знает) несколько лет назад Даня пару месяцев ходил на борьбу — Даня пару месяцев ходил с разбитым носом и вечно опухшими глазами. постоять он за себя может. но он не такой, как она. его не боятся — им не восхищаются. Даня просто Даня. и он просто влюблен в Ариэль уже несколько лет. батя говорит, что он компьютерный гений. единственное, черт возьми, достижение в жизни. (левое запястье у Дани обвивает колючая проволока. до локтя тянется длинная дорожная разметка. запутанные веревки, пистолет, пончики. раньше на предплечье были цитаты из русской классики, а сейчас они сменились на это. лишь спящий кошачий силуэт на плече остается неизменным. ну, и пончики) Ваня знает как и в какое время уйти из дома так, чтобы ночью вернуться в койку к храпящему деду незамеченным. Ваня знает, как быстро сломать кому-то нос и как довести девушку до оргазма двумя пальцами. он не стремится к хорошими оценками, в последний момент закрывает свои долги и не знает, чего хочет от жизни. (точно не хочет всю жизнь по утрам в воскресенье ходить по соседям и искать у них под кустами бухого отца) не хочет остаться в этом доме, который на кусочки разбирают судебные приставы, не хочет однажды проснуться и понять, что вот — вот он стал таким, как батя, и друзья у него такие же. вместо последних уроков в школе Ваня с друзьями обходит свой район (да-да, верно). по-братски здоровается с местным мафиози, выгоняет торчков из заброшенных гаражей, насмехается над богатыми ребятами из гимназии. целует в губы их самых красивых девушек, а на следующий день даже не удостаивает взглядом. Ваню боятся, любят и не очень, восхищаются и опасаются. он этого и хочет. честно утешает себя тем, что пошел в другую крайность разгульства — он обитает точно не там, где его пьющий отец. (клавиатурные клавиши, иностранные словечки, русалочий (че бля?) хвост. неизвестное созвездие и какие-то занудные термины. Ваня никогда не скрывает под одеждой то, что красуется у него на руке. но если кто-то захочет рассмотреть поближе и прочесть одну из цитат на латыни — точно вмажет и отправит подальше)

***

стены в доме Ариэль трясутся от музыки и топота ног подростков. уже давно перевалило за полночь — танцы не прекращаются, алкоголь из дорогих бутылей течет ручьем по рукам, полуголым телам и даже стенам. первые пару часов хозяйка вечеринки пыталась контролировать то, что происходит в ее доме, но затем поняла, что ей на все похуй. днём после этого веселья просто закажет клининговую службу и проблема решится сама собой. все сомнения развеялись в тот самый момент, когда через двери прошли ее долгожданные гости — парень на вечер (на жаркую ночь) и несколько его друзей. вечеринка создана для развлечений. кто-то что-то разбил и осколки растащились уже по всему дому. похуй. похуй. похуй. Ваня смотрит на Ариэль так, что у нее низ живота сводит и ее уверенность в том, что ей на все похуй, крепнет. Данила испытает дискомфорт. обманул родителей, что ушел к другу (тот улетел с родителями на Гоа ещё пару дней назад), а сам ушел на вечеринку к однокласснице в дом по соседству. обманул потому, что его позвала лично Ариэль. почему пошел — не знает. не хотел ведь, не любит он все эти бездушные попойки, когда подростки напиваются до состояния беспамятства и делают что-то неприличное. Данила крутился в этом мире с самого рождения, но этот мир не был его родным. он, казалось, обитал в другом мире. вселенной. просто где-то там. но его позвала Ариэль. ради нескольких лишних часов с ней он готов выгореть дотла в атмосфере чужой планеты. (честно, честно-честно, его родственной душе этот самый мир, эта планета, по душе больше, чем самому Дане. вечные рисунки на светлой коже напоминают ему об этом каждый день. каждый день.

а если бы он всегда жил в тех условиях и той жизнью, которой живет его родственная душа? сделали бы его те обстоятельства привычным к атмосфере этой планеты?)

глаза Дани загораются, стоит ему только увидеть Ариэль в другом конце бесконечного зала. загораются и гаснут, вместе с горящим в душе осколком астероида. Эля льнет к какому-то незнакомому парню, который ей даже внимания не уделяет. он выглядит так, словно всю жизнь провел на этой планете, но в то же время он отличается от всех. когда она его целует, он даже глаз не закрывает и из карманов рук не достает. когда она его целует, Даня, кажется, догорает. — куришь? Ваня достает из кармана поношенных джинс зажигалку и пачку сигарет, любезно предлагая взять одну одинокому парню на террасе. тот вздрагивает, отшатывается назад, хмурится. медленно качает головой. Ваня хмыкает, пожимает плечами и между губ зажимает одну сигарету. на улице прохладно и темно. из дома доносится долбящий по ушам бессмысленный русский рэп. — по статистике каждый год от курения в России умирает один миллион человек. Иванов затягивается и, сводя брови к переносице, хмуро смотрит на своего собеседника. — по статистике каждые десять секунд у кого-то в России ломается нос. слышал такое? рыжий парень раскрывает рот и поднимает брови, останавливая себя на полуслове. Ваня смеется и легко бьет того по плечу. — расслабься, шучу я. тот не улыбается, просто как-то сжимается и незаметно кивает. его руки скрыты рукавами клетчатой рубашки. Ваня затягивается еще раз, наполняя легкие тем самым убивающим дымом, от которого за год дохнет миллион куряг в России. взгляд рыжего осторожно, будто незаинтересованно, случайно скользит по левой руке Иванова. Ваня пока не против. он сам привык среди чужих узоров выискивать себя. — sic itur ad astra. — че? морозный ветер пробирает до костей и уносит с собой пепел с кончика сигареты. рыжий поворачивается к дому лицом и скрещивает руки на груди. — цитата на твоей руке. это латынь. Ваня тушит сигарету о заборчик и кидает окурок прямо себе под ноги. засовывает руки в карманы, переминается с пятки на носок. свысока смотрит на рыжего, взгляд которого устремлен в пространство. — так идут к звездам. Иванов медленно кивает. конечно, черт возьми, он знает перевод — вызубрил наизусть в тот самый день, как эта хрень высветилась у него на руке. удивляло то, что этот рыжий тоже ее знает. хотя кто этих богатеньких детишек из гимназии знает, вдруг в его башке и не такое скрывается… — ох, вау, два Иванова вместе! — на шатающихся — стройных и красивых — ногах Эля проходит на террасу и хлопает в ладони, пьяным взглядом поочередно смотря на парней. — подождите, я ща желание загадаю! она медленно приближается к парням, осторожно переступая с ноги на ногу на своих высоких каблуках. Ваня медленно и лениво улыбается, когда она обвивает его одной рукой за шею, когда она с жадностью смотрит на его губы. Эля точно так же обхватывает и этого рыжего, оказываясь зажатой между двумя парнями и полностью передавая им в руки свою устойчивость на этой планете. Ваня соображает быстрее — обнимает ее за талию, чтобы та не подмела своими роскошными волосами пол. Ариэль лишь смеется. — Ванечка и Данечка Ивановы, — продолжает заливаться смехом, словно только что услышала лучший анекдот на планете. рыжий Даня не сдерживается и закатывает глаза. — вы братья? — не мети пургу, Эля, я его впервые вижу. девушка дует губы. взгляд Вани цепляется за запястье рыжего — рукав рубашки задрался в попытке удержать убуханную в хлам даму на ногах. колючая проволока тонким браслетом обвивает костлявую руку. рыжего из Ивановых трясет, только вот непонятно от чего. то ли от тяжести Ариэль (ну, бля, баб таскать на руках надо, хули), то ли от пристального взгляда Вани. хрень на руке у него, безусловно, занятная. но он, вероятно, тоже не кайфует от того, что ему буквально хотят залезть под одежду. — Иванов, значит, да? Даня просто кивает. фамилия, честно говоря, обычная и самая распространенная, так что поводов для такой радости, в которую погрузилась Эля, не наблюдается. — я загадала желание, — с улыбкой шепчет девушка, в то время как ее тело все сильнее и сильнее тянется к земле. — теперь у нас будет несчастье, — рыжий недолго смотрит на Ваню, а затем переводит взгляд на Ариэль и с осторожностью и нежностью заправляет ей волосы за уши. — ну, братан, у нас не имена одинаковые, так что обойдёмся, — Ваня сбрасывает руку девушки с шеи рыжего и легко подхватывает ее на руки. она смеётся, в то время как Иванова посещает лишь одна мысль — несчастней его жизни будет только день сурка, где ему придется вновь и вновь переживать однообразное дерьмо.

***

у Ариэль, черт бы её забрал, на руке какая-то непонятная фиговина. книги, ручки, собака, таблетки. Даня лежит посреди ночи на своей кровати и буравит взглядом потолок: в изгибе локтя появилась пачка сигарет. (ему хочется вместе с кожей содрать содрать все эти рисунки. к черту, к черту, к черту.) он любит Элю. ему не нужна другая — та, что с сигаретами, пистолетом и пончиками. ему нужна Эля, которая приходит к нему только во сне. та, у которой не один десяток минусов и ни одного плюса. именно она ему нужна. (к черту логику, разум в помойку. и на природу тоже плевать. он любит Элю. и точка.)