несчастье

— хочешь поговорить с Ваней? — что он делает в нашем доме? — мы помогаем его папе с работой, и Ване тоже нашлась работа! такой хороший мальчик! — ммм. — вы же были друзьями, разве нет? ой, да кто этих подростков поймёт, ахаха… тяжелое сопение. — ты дрочишь? — с зевком спрашивает Ваня. — нет, просто поздно. — (для дрочки никогда не поздно, брат) зачем тогда позвонил? — убедиться, что ты живой. — как ро-о-омантишно, чувак, спасибо. гудки — самый худший звук на планете. ни тоски, ни любви, ни печали. ничего. совсем ничего. — как странно, что уже третий раз вы ломаете эту руку! — да пиздец. — молодой человек! — ой. сори. ни тоски, ни любви, ни печали. будто целая жизнь за плечами, и всего одна сига впереди. люди в Лондоне другие: совсем не те, к каким Даня привык в России. но, на удивление, адаптируется он быстро. даже слишком. уже через три месяца в этом влажном городе он как родной. одна девушка в классе какими-то неуловимыми чертами лица похожа на Ариэль, но его сердце в ее сторону не смотрит. а вот высокий бельгиец с насмешливой улыбкой и длинными темными волосами — вот он да, он на вершине интереса. — фак (протяжное), Дэн (с упреком), ну ты че? (по-придурошному вычурному) на руке у Данилы блестит решетка. таблетки сменили сахарные пончики. профиль лица даже не думает смываться — а прошло уже полгода. колючая проволока вокруг запястья, спящая кошка. на удивление, между рассыпанными пулями, вновь появились книги и строчки из стихотворений. ни тоски, ни любви, ни печали. (а у Вани — так идут к звёздам) — думаю, нам стоит остановиться. у Бельгийца рука пустая. это вообще возможно? легально? почему он не страдает? — я сделал что-то не так? да. да, да, да. нарастающая паника душит, гложет горло изнутри. Данила вскакивает с кровати, неловкими, нервными движениями надевает на себя футболку. другой стороной, но надевает. темные, длинные волосы, и взгляд похож, и улыбка, которую хочется ударить четким ударом по зубам — все похоже, но фальши столько, что тошнит. — я просто ещё не готов. (и не буду. ты не он — и не хочу, чтобы ты был им) — Дэн… — извини. бельгиец это не парень с района, который по собственному желанию может пойти (не побоявшись авторитета) и избить парня из элитной гимназии. оказывается, что у каштана очень много оттенков. оттенков, различий, недопониманий. бельгиец с пустой рукой не заменит Ваню. того, кого Даня послал при последней встрече. того, у кого на руке наверняка есть капли дождя, неизменная надпись с браслета из кожи, может быть даже есть деталь, связанная с чувствами Дани к самому Ване. — все хорошо? — максимально хорошо при всех возможных обстоятельствах. — ты какой-то злой в последнее время. — с кем не бывает. Ваня случайно услышал вот какую вещь — у Дани в стране сказочных гномиков не все так радужно. точнее, после бесконечного дождя у него радуги совсем нет и не видится. у него там нервный срыв недавно случился, а затем нахлынула резкая (неожиданная ли?) депрессия. как итог — его мамочка экстренно собирает вещи и летит в кэпитал оф грейт британ. — все, Ариэль, хватит. — Вань, ну ты чего? — я сказал отъебись, ок? — ох, боже… таблетки. разбитое стекло. так идут к звездам. силуэт высокого парня с темными волосами. длинными волосами. если Ваня еще раз сломает руку, то его из дома выкинут за «неуклюжесть», а врачи молча вручат гипс и отправят на все четыре стороны. — Ваня, ну может хоть ты с ним поговоришь? — он же трубку не берет, — не отвлекаясь от своих дел, частый гость роскошного дома, уже буквально его житель, лишь пожимает плечами. мамочка Дани канючит и топает ножками. — полетишь со мной в Лондон? — ага, и на Северный Полюс тоже. — позвони ему сейчас, может он возьмет. набирает, лишь закатывая глаза. гудки. ужасные, давящие на всех вокруг гудки. долгие, протяжные — худший звук на планете. даже хуже треска, с каким бьется о острые скалы ребер сердце Вани. — ммм. — поговоришь с мамой? — нет. остается лишь пожать плечами и молча уйти из дома в сад. Полина Сергеевна даже не останавливает. смотрит слишком глубоким и понимающим взглядом. Ваня нервно сглатывает, лишь раздирая сухое горло. — ты охуел? — немножко. — че случилось? — помнишь нашу первую встречу? цокает, закатывает глаза. но, конечно же, помнит. — угу. и че там? — Ариэль загадала желание. я сказал, что у нас будет несчастье. вот оно и пришло. — накаркал. молчание, тяжелое дыхание. хочется пошутить как в прошлый раз — «дрочишь?» — но слишком тяжело говорить, даже думать тяжко. — если бы у тебя была возможность… ты бы приехал? ко мне? сейчас? когда они поменялись местами впервые? когда они поняли, что на самом деле никакой подмены не было? оба защищаются и оба продолжают бороться. слишком боятся чего-то. самих себя? своих чувств? того, что их не примут? а эти чувства — они только из-за коварной связи, или она только один элемент всей длинной цепи, что связывает их вместе? — приехал бы. хуже гудков, звука умирающего сердца и смеха Ариэль может быть вот что — его плачущий голос и факт того, что ты не можешь ему помочь.