несчастье

шрамы невидимой сеткой тянутся по всему телу. не один десяток на лице, по две сотни на руках и ногах, бесконечные и не заживающие, кровоточащие, гноящиеся раны на груди. каждое ребро выделено кровью. сердца нет, почки — проданы. Ваня бредёт по району и видит — на тротуаре валяется жвачка «лов ис» прямо в обёртке, а в мусорке рядом — красные гелиевые шары в форме сердец. и думает одно: «я тебя, чувак, понимаю. но я сам своё сердце выкинул и позволил толпе по нему пройтись». так идут к звездам. статистика, компьютеры. деньги, роскошь. сука. су-ка. поганая сука. Ваня сам целует, а затем сам отталкивает самого себя. говорит, мол, че творишь, скотина? ненавидит сам себя. так нельзя, это неправильно. ему нужно подождать и тогда он встретит свою супер-занудную-девчулю-с-физмата, а не думать, что это — блять — Даня. зовёт Ариэль, ведёт ее подальше от этого поганого, искрящегося богатством района, и дерёт как сучку. совсем не легче. целовать-то ему хочется Даню, хоть это и неправильно. — ты в порядке, солнышко? — да, мам, все хорошо. — мы тут с папой подумали и решили… — в общем, сынок, ты летишь заканчивать школу в Лондоне! — как здорово. — документы уже почти готовы. в следующие выходные уже полетишь! — всю жизнь мечтал. у Данилы на руке, под пачкой сигарет, собственный профиль лица. — может быть ты там даже свою судьбу встретишь! у Вани — так идут к звёздам. (как, блять, скажите пожалуйста, к ним идут? по осколкам стекла? по костям умерших, которые не выдержали жара этих звёзд?) — да, точно. — я так рада, сынок! — заставишь папку гордится! если его родственная душа парень, считается ли это грехом? судьба так решила, а не он. считается ли это чем-то плохим? неверным? Ваня, кажется, так и думает, несмотря на собственные чувства. Даня ломается. в Лондоне будет лучше. — не спишь? — как видишь. сердца ускоряются. оба не смотрят друг на друга. взгляд одного направлен на воду, а другого — в ночное небо. — Ариэль сказала, что ты переезжаешь. так вот кто с ней встречается. сердце к Данилы не ёкает от ревности к девушке. оно разрывается от обиды. — завтра улетаю. — навсегда? — как дело пойдёт. слишком грубо. кости под ногами хрустят. горячо, но Даня не будет тем, кто сгорит. так он идёт к звёздам. — а как же… — как же что? они меняются местами. один бодается, другой боится. он понимает, что Ване просто тяжело принять этот самый факт, но и Дане не даётся все как по маслу. Ваня смотрит на Даню. его руки открыты, несмотря на холод. его глаза блестят огнём. — как же тот факт, что ты мой соулмейт? первый целует, первый уходит, первый признает неисправимое. Даня даже теряется, закрывает глаза, а затем бьет по парапету кулаками. Ваня слишком растерян. потерян. он сам не позволил себе выйти из своего дня сурка и сейчас расхлебывает это. — ты меня уже однажды бросил. второй раз тоже переживешь. кровь по рёбрам стекает на землю, покрывая ее вокруг алыми цветами. утром, когда Ваня решится вернуться домой, а не спрыгнуть в реку, Даня уже будет в аэропорту. и на руку свою смотреть не хочется, поэтому он ее ломает. гипс на несколько недель — а затем он все повторит. день сурка. все что угодно, лишь бы не видеть то, что постоянно будет напоминать ему о Дане. — ландан ис э кэпитал оф грейт британ! — смеется Ариэль, прощаясь с Данилой. — только кушай хорошо, ладно?! — мать в очередной раз нервно поправляет идеальный воротник на шее сына. отец молчит, просто гордится. Данила думает от одном — как скоро с его руки исчезнет собственное лицо и какова вероятность того, что он разобьётся. два года. лучше бы он в другом мире жил. в другом. ему и не рядом с звёздами хорошо.