Roman Effect

      Среди далёких звёзд, далеко и от Цитадели и от Терры, гордо прокладывал свой путь в межзвёздной пустоте супердредноут Империи Кроганов с пафосным названием «Гнев Аралаха». Этот исполинский корабль, превосходящий азарийский «Путь Предназначения» служил не только флагманом кроганского флота, но ещё и своеобразной ставкой кроганского главнокомандования, а также своеобразным «дворцом» для верховного правителя всех кроганов — Повелителя Кредака. Именно отсюда, с борта «Гнева Аралаха», верховный правитель кроганов своей несокрушимой волей направлял свой народ в великом завоевании. Кроганы должны править галактикой или уничтожить её, других вариантов повелитель Кредак не рассматривал, ибо таковы законы природы — сильные правят, слабые повинуются. Кроганы были сильны, прошлое это показало хорошо. Кроганов не сломила ни атомная война, опустошившая их родную планету, ни орды рахни, и уж тем более не сломят слабые расы дипломатов и учёных, боящихся запачкать руки. Это лишь вопрос времени, когда те, кто наивно полагают себя властелинами галактики, склонятся перед Кредаком в цепях. Другое дело — турианцы и люди. Кредак сумел разглядеть в них то, чего нет ни в саларианцах, ни в азари, ни в других. Они тоже были воинами, как и кроганы, но воинами неправильными. В них не было той первобытной дикой силы, что позволяла кроганам превозмогать всё то, что кинет на них галактика, и потому они тоже проиграют, ибо, как уже говорилось, таков закон природы — сильные правят, слабые повинуются. Даже если построить слабаков коробочкой и заставить ходить в ногу, сильнее они от этого не станут. И рано или поздно, они тоже склонятся перед Кредаком. Однако размышления Кредака о природе галактического доминирования и законном месте кроганов в нём были прерваны появлением перед его троном одного из варлордов, склонившихся перед ним. Трон заслуживал отдельного упоминания — это был один из символов власти Кредака. Это был не какой-нибудь позолоченный стульчик, вроде тех, что использовали батарианские гегемоны, нет, это было место воина — большой металлический трон, инкрустированный костями поверженных врагов, стоящий на кусках хитина матки рахни, которую Кредак победил лично. Суровый трон для сурового повелителя. — Повелитель, — произнёс склонившийся перед Кредаком варлорд: — Шестой флот готов. Всё готово для нашего удара по людям. От этой новости Кредак ощерился в кроганском аналоге улыбки. От этого удара люди не оправятся, в этом повелитель был уверен. Может быть кроганы и проиграли на Конкордии, но они там нашли нечто более ценное, чем песок и скалы. Кроганы сумели раздобыть в захваченном космопорте ни много ни мало карту ретрансляторов римского космоса. Соотнести её с картами галактики не составило никакого труда, что, вкупе с раздобытыми ранее сведениями о римских планетах, полученных ещё на Фортуне, позволило кроганам выяснить уязвимую точку римлян. Вулкан. Эта планета была настоящим подарком для кроганов. «Условно пригодная», из-за чего по её поверхности без респираторов люди не ходили, планета на границе римского пространства, чрезвычайно богатая ценными металлами, минералами и прочими чрезвычайно полезными химическими веществами, Вулкан быстро стал «мануфацерией с элементами колонии», как часто шутили его жители. Огромные заводы, составлявшие ни много ни мало — 10% всех производственных мощностей Республики денно и нощно штамповали оружие, бронетехнику, снаряды, бронескафандры, орбитальные верфи строили новые корабли — всё ради победы в войне. И ещё — чрезвычайно удобное положение Вулкана в качестве транспортного узла, ведущего к нескольким новым перспективным колониям. Если кроганы сумеют заполучить в свои руки Вулкан, они получат не только новую планету. Они получат доступ к новейшим римским технологиям и вооружению, способы их воспроизводства и путь сразу к нескольким беззащитным колониям. Ещё стоит учесть, что люди наверняка перебросили все силы к Конкордии, оставив этот участок своего пространства слабозащищённым. Не попытаться захватить этот мир будет верхом идиотизма. — Замечательно… — произнёс Кредак: — Вскоре эти розовокожие недоазари «поделятся» с нами своими производственными мощностями и технологиями… — после этих слов кроган рассмеялся, если под смехом можно было понимать зловещее, неспешное «хе-хе-хе», густым рыкам вырвавшееся из глотки кроганского правителя. Выразив таким способом своё удовлетворение и предвкушение ценных трофеев, Кредак спросил: — Как там наши войска на Тепране? — До конца месяца планета будет захвачена. — Хорошо… — очередной приступ низкого «хе-хе-хе» последовал за этим словом. Тепрана тоже была важна, ибо эта планета открывала путь на Тессию. Кредак уже не мог дождаться того момента, когда его корабли выйдут на орбиту родного мира синезадых шлюх, дабы обратить его в пепел. Хотя он был категорически против астероидных бомбардировок тех миров, что могли кроганам пригодиться, для Тессии Кредак сделает исключение, ибо эти заносчивые азари всегда его раздражали. Наивно полагающие себя «светочами культуры» и «просвещеннейшим народом галактики», азари, по мнению Кредака, были не более чем расфуфыренными прошмандовками, кичившимися на всю галактику своей «красотой» и «высокодуховностью», и повелитель не мог дождаться того момента, когда вся эта кичливость азари сдуется под кроганским огнём. Однако размышления о том, как Кредак обрушит орбитальную бомбардировку на Тессию были прерваны появлением перед его троном другого варлорда. Склонившись перед троном, кроган произнёс: — Повелитель, турианцы вступили в войну. Только что несколько флотилий атаковали наши миры, одна из них прорывается к Тепране. Ответом для «гонца с плохими новостями» стало тихое и продолжительное рычание. Кредак был, мягко говоря, недоволен. Однако никаких гневных воплей, метаний частей трона в варлордов и нарезания кругов по мостику с заламыванием рук не последовало — Кредак может и был недоволен, но психом он не был. Вместо заковыристой брани и обещаний порвать кое-кого на мелкие тряпочки, он лишь спросил: — Насколько плоха ситуация? — Флот варлорда Накмора понёс тяжелые потери и был вынужден отступить, остальные сдерживают турианцев и довольно успешно. Глубокое задумчивое «хмм» раздалось в ответ. Кредак ожидал более крупных потерь, и новости оказались не настолько плохими, как он ожидал. Но тем не менее сбрасывать новую угрозу со счетов Кредак не спешил, ибо даже могучие молотильщики падали бездыханными под ударами более слабых, но куда как более многочисленных врагов. — Варлорд Кардал! — рявкнул повелитель на весь корабль. Не успел Кредак и моргнуть, как перед его троном оказался командующий его группировки кораблей, в которую и входил «Гнев Аралаха»: — Вы желали меня видеть, повелитель? — Прикажи флоту поменять курс в сторону турианского пространства. Мы должны покарать этих птиц за их глупость, ибо только глупец посмеет бросить нам вызов… Медленно и величественно, как это казалось со стороны (ибо на самом деле дредноут развил огромную скорость), Гнев Аралаха, вместе со стаей окружающих его крейсеров, фрегатов и дредноутов поменьше, развернулся и направился в сторону ретранслятора.

***

      Вулкан жил своей обычной жизнью. Жаркой, суетливой, пропитанной потом рабочих и машинными маслами многочисленных механизмов, день за днём штампующих всё новые механизмы, жизнью. Упорядоченно, будто легионеры на марше, двигались по конвейерным лентам многочисленные детали, синхронно многочисленные автоматизированные системы штамповали, паяли, сваривали стальные, алюминиевые, титановые плиты, которые затем, под конец своего пути, становились фульминатами, бронескафандрами, тестудо, бронетранспортёрами и могучими катафрактами, и всё это под бесконечный аккомпанемент стука молотов, визга станков, шипения вырывающихся из труб потоков пара, звона цепей и свистков, знаменующих начало или окончание смены, формирующий особую, индустриальную симфонию. В космосе же, на орбите этой скалистой, пышущей жаром извергающихся вулканов и раскалённых пепельных пустошей планеты, на которой, тем не менее, умудрялась существовать кое-какая флора да фауна, грузовые корабли вереницами двигались от астероидных полей до орбитальных верфей, где постепенно обрастали бронёй скелеты будущих трирем, унирем, либурн и квадрирем, пока наконец эти молчаливые гиганты не вырывались из материнских объятий стапелей, дабы проложить свой путь среди далёких холодных звёзд.       Был ли Вулкан беззащитен перед лицом возможной угрозы из космоса? Конечно нет. Покой (если покоем можно назвать состояние перманентной работы на благо Рима) этой планеты защищали мощные орудия противокосмической обороны, немаленький гарнизон, флот на орбите и сам факт того, что это был исполинский оружейный завод с элементами колонии, а значит проблем с вооружением там не возникнет никогда. Разумеется, таким Вулкан был не всегда, раньше его промышленность не концентрировалась только на оружии, и некогда он производил так-же огромное количество продукции мирного назначения начиная от огромных экскаваторов и заканчивая стиральными машинами, но с учётом развязанной войны приоритет в производстве был отдан тому, что могло убивать или хотя бы не дать быть убитым. И поэтому охранение у этой планеты было вполне на уровне.       Так что, когда поступил сигнал об активации ретранслятора в одной из соседних систем, а спустя несколько часов в системе появился флот кроганов, вулканцы были уже во всеоружии. Но превосходная готовность омрачалась фактом того, что флот, появившийся в системе был не просто большим, он был исполинским. Не менее четырёх сотен кроганских кораблей нацелились на промышленного гиганта Римской Республики, а охранявшая Вулкан римская эскадра насчитывала едва-ли сорок кораблей. Командующий эскадрой, наварх Гордиан Мессий прекрасно понимал, что в открытом бою, при таком раскладе, его ждало только уничтожение и потому решил действовать в соответствии с той-же тактикой, которую использовали при обороне Конкордии — отступить к планете и использовать планетарные системы ПКО в качестве источника дополнительной огневой мощи, выигрывая время для подхода подкреплений. Увы, но сработавшая на Конкордии тактика на Вулкане ожидаемо забуксовала по причине того, что кроганов попросту было слишком много. В первые же минуты боя были выбиты сразу десять кораблей, и понимая, что ничего, кроме уничтожения, ему тут не грозит, наварх приказал отступать прочь из системы, ибо других вариантов попросту не оставалось — либо остаться и быть разнесёнными на атомы, либо отступить, дабы затем вернуться в составе крупного флота с целью реванша. Однако просто так уйти Мессию кроганы не дали — чуть ли не половина флота устремилась следом за отступающими недобитками. Впрочем, погоня за отступающим Мессием не была главной целью этой группировки — данная часть кроганского флота должна была ударить по периферийным колониям Римской Республики, добивание вулканской эскадры было лишь приятным бонусом. И пока корабли основного флота кроганов выходили на орбиту Вулкана, даже толком не пытаясь подавить орудия ПКО (что были куда как мощнее тех, что охраняли небеса Конкордии Магны), сразу высаживая огромный десант, корабли второго флота продолжали преследование эскадры Гордиана.       После выхода из сверхсвета в одной из римских систем, облагороженных наличием ретранслятора, но не имеющих населённых планет, Гордиан утёр пот со лба: — Будь прокляты эти ящеры… Центурион, доложите о повреждениях. — Генератор щита вышел из строя, масс-ядро повреждено, но инженеры смогли его стабилизировать. — А что по другим кораблям эскадры? — Мы потеряли «Киренаику» и «Боспор». — Проклятье! — с этими словами наварх от души ударил по ручке своего кресла. Боль в руке слегка отрезвила опьянённого гневом наварха и тот заметил кое-что на голографической карте системы. Указав на сияющую точку, наварх спросил: — Что это за объект, неподалёку от ретранслятора? Один из офицеров на мостике сверился с информацией на своём терминале и произнёс: — Астероид, снабжённый двигателями. Его буксировали к Вулкану, так как он чрезмерно богат нулевым элементом. План созрел в голове наварха моментально. По новому взглянув на «неопознанный объект», он спросил: — Какова приблизительная численность преследующего нас противника? — Не менее двух сотен кораблей, доминус. — Замечательно… — улыбнулся Гордиан: — Перехватите управление двигателями астероида и скорректируйте его курс так, чтобы он столкнулся с ретранслятором. Офицеры на мостике неуверенно переглянулись: — Доминус, уничтожение ретранслятора может повлечь за собой уничтожение всей системы… — На это и расчёт. — наварх сохранял невозмутимость. — И как минимум две колонии будут навсегда отрезаны от метрополии. И мы никогда не сможем вернуться на Терру… Наварх кивнул, встал и обратился к притихнувшим либурнариям: — Я всё это прекрасно понимаю. Но у нас просто нет другого выхода. Либо мы уничтожаем ретранслятор и вместе с ним — преследующий нас флот, либо мы позволяем себя уничтожить, в бесплодной попытке защитить периферийные колонии от неминуемого разорения. Алиени не будут церемониться, они просто вырежут всех. А так мы спасём хоть кого-нибудь. Я понимаю и принимаю все риски, и готов расплатиться собственной жизнью ради того, чтобы сохранить многие тысячи других. Выбор прост, и я его сделал. А вот сделаете ли его вы? Где-то с минуту смотрели либурнарии своего на наварха и наконец офицер, отвечающий за РЭБ, произнёс: — Управление двигателями получено. Курс скорректирован.       Когда наконец в системе, в которой был астероид, появилась преследовавшая недобитков эскадра кроганов, командовавший ею варлорд увидел несущийся на всех парах в их сторону астероид. Быстро сложив два и два, он понял, чем это грозит, и потому незамедлительно крикнул: — Огонь по этому астероиду! Но увы, было слишком поздно. Не успевшие толком перестроиться после выхода из сверхсвета, кроганские корабли могли дать только пару жиденьких залпов, большая часть которых ушла «в молоко». А исполинский астероид, разогнанный до огромной скорости, врезался в ретранслятор, пробив почти неуязвимый квантовый щит. Спустя мгновение сверхмощный взрыв поглотил и ретранслятор, и кроганские корабли, и почти всю звёздную систему. Система Рея, с двумя населёнными планетами — Ромулом и Ремом, была спасена.

***

      Диктатор пил вино. В компании префекта фрументариев, префекта Нового Византия и епископа этого славного города, а так-же послов от Пространства Цитадели, Гай Аквилий Спартиан наслаждался морским воздухом Аквилеи Клары на предоставленной ему местными властями вилле у берега моря. И хотя в руке у Гая был бокал с вином, а на заднем плане играла успокаивающая музыка, настроение диктатора хорошим назвать было трудно, а всё из-за послов. Нет, сами послы не были виноваты (хотя, честно говоря, Спартиану синекожая инопланетянка почему-то упорно не нравилась, диктатор сам не понимал почему), виновата была информация, предоставленная ими. Конечно, одно дело — подозревать масштабы проблемы, в которую ты угодил, а другое — получать прямые доказательства того, что проблема не просто большая, а огромная. Нельзя сказать, что Спартиан недооценил кроганов, вовсе нет, он весьма хорошо отдавал себе отчёт о всей исходящей от этих ящеров опасности, но полученная от послов информация ярким прожектором осветила все глубины той ямы, в которую угодила Республика. Улыбнувшись послам и произнеся что-то в стиле «подождите пару минут, мне нужно отойти», Спартиан покинул залу, в которой разместились послы и направился на балкон. Вдохнув полной грудью свежего воздуха, диктатор, даже не оборачиваясь, спросил: — Каков прогресс проекта «Ихор»? — Мы наконец-то достигли прорыва. — ответил проследовавший за ним Секст Гортензий Брут: — Новые образцы, поступившие где-то пару недель назад, демонстрируют впечатляющие способности. Уверен, через год-полгода тестов мы будем готовы перейти к реализации проекта «Зубы Дракона». Сделав ещё один глубокий вдох, Гай произнёс: — Очень хорошо. Но я бы посоветовал ускорить темпы. Вы сами прекрасно слышали всё, что поведали нам наши инопланетные друзья. Сейчас нам необходимы все средства для победы в войне. Все проекты, от «Ихора» и до «Талоса» необходимо завершить в кратчайшие сроки. — Я приму все усилия для этого, но вы же знаете, нельзя заставить цветы расцвести в Януарий. Гай вздохнул: — Я понимаю, Секст. Я не прошу невозможного. Но всё-таки, нам нужны все средства чтобы победить в этой войне. — после этих слов Спартиан поднял свою механическую руку и поочерёдно сжал все пальцы. Понаблюдав, как движется механизм, ставший частью его самого, Спартиан спросил: — Что известно о том гипотетическом заговоре? — Немногое. — честно ответил Брут: — Вероятно, в нём участвуют несколько магнатов, патрициев и пара префектов. Мои агенты уже месяц работают над этим, но пока что не смогли добиться явных результатов. Имена предполагаемых участников по прежнему неизвестны, однако мотивы вполне предсказуемы. — Ну да, ну да… — усмехнулся диктатор: — Мало кому понравится, когда к тебе приходит какой-то левый солдафон на протезах и устраивает порядки как в легионном лагере. Только вот многие понять не могут, что уж лучше уцелевший лагерь легиона, чем богатая, но разорённая варварами вилла… — После этих слов, лязгая протезами, Спартиан направился внутрь виллы, дабы продолжить общение с послами Цитадели. Однако, не успел он усесться в своё курульное кресло, как в комнату вошёл центурион когорты претория, немедленно подошедший к диктатору и протянувший лист бумаги: — Срочные донесения с планеты Вулкан, доминус. Предполагая худшее, диктатор принял лист бумаги и прочитал. Дочитав до конца, диктатор нервно скомкал лист в руках и шумно выдохнул: — Проклятье…

***

      Осознание пришло внезапно. Подобно тому, как маленькая капля воды, упавшая в лужицу, порождает в этой лужице волны, выход из строя контролирующего импланта в голове образца Мю-Сигма 3 освободил до сего момента подавляемые осколки памяти и неудобные вопросы. Лежавшая на кушетке в небольшой комнате, более напоминавшей тюремную камеру, девушка резко открыла глаза. Она вспомнила. Она вспомнила всего-лишь одну маленькую вещь, но эта вещь для неё сейчас была ценнее всего золота мира. Она по прежнему не имела понятия ни о том, сколько ей лет, ни о том — откуда она взялась, возникающие в её расколотом сознании образы некогда знакомых людей по прежнему не имели номенов и когноменов, блёклые сцены её прошлого мелькали рваным калейдоскопом на границе её сознания, но она всё-таки кое-что вспомнила, и это был именно тот снежок, что был способен начать лавину. Она вспомнила своё имя.       Минервина…