Эскапизм зелёными глазами

Ляпис просыпается легко, чувствуя под руками кого-то тёплого и недовольно ворчащего даже во сне. Хотя, нет, этот «кто-то» уже не спит и, судя по набору русских слов, пытается выбраться из крепкой хватки Лазули, что, конечно же, не получается так просто. Второкурсница улыбается и притягивает маленькую девчонку ближе себе, зарываясь носом в зелёные пряди. Улыбка становится шире, когда она чувствует руки на своей спине. Тепла стало больше, снега тоже, а Рождество игриво щекочет кончик носа своим присутствием. Лазули думает, что неплохо бы принять душ и предлагает Перидот присоединиться. Только вот она не сразу поняла всю коварность собственного предложения, поэтому, после нескольких минут смущённого молчания, девушка вскакивает с кровати, бормоча что-то вроде «оу, чёрт, не в том смысле, ты не так по- УГХ». Хризолит садится, прикрывается одеялом, после чего молча смотрит на смущённую своей глупостью Ляпис, а после, когда та понимает, что мало того, сморозила глупость, так ещё и стоит в одних синих трусиках. Перидот заливается смехом и падает на кровать, совершенно не заботясь о своём виде, а Лазули спешит скрыться в ванной, прихватив по пути полотенце и сменную одежду. Зайдя в ванную, она глупо улыбается, прикрывая рукой всё ещё красное лицо, и, причём, улыбается то ли такому забавному утру, то ли из-за воспоминаний сегодняшней ночи. Или всё сразу. Во всяком случае, она не сразу видит в зеркале красноватые отметины и царапины на спине и плечах. И сразу лёгкость как-то приумножилась, и бабочки в животе и лёгких запорхали. Какие там ещё сравнения чувств после просто сногсшибательного секса есть? Ляпис усмехается, проводя пальцами вдоль шеи, по цепочке следов от укусов, отмечая, что у Перидот зубы… очень острые. Девушка избавляется от последнего предмета гардероба, после чего заходит в на удивление большую ванну, включает душ и понимает, что настолько много «кайфа» быть не может. Лазули, однако ж, чуть не поскальзывается, когда видит перед зеркалом Лаирд. Нет, они уже конечно прошли тот этап смущения (вспомнить события ночи…), но тогда всё было во мраке ночи, при свете гирлянд и мало различимо, а сейчас… Сейчас её глаза пожирали хрупкое тело русской девчонки, которая всё-таки приняла приглашение. И как раз вовремя: ванная наполнилась уже почти наполовину. Красивые плечи, немного выпирающие позвонки и рёбра, шрамы, которые, как оказалось, есть не только на бедре, но и на пояснице. Они проросли на бледноватой коже дикими цветами, вгрызлись в неё и пустили корни. Это выглядело резко на фоне хрупкой девчушки с тонкой талией, но и невероятно. Лазули боится вдохнуть сейчас, а Перидот видит её взгляд, отражающийся в зеркале. Конечно, она видит. И усмехается, когда замечает, что синий взор вспыхнул, стоило пальцам провести вдоль рёбер, по красным отметинам, вверх, на шеи и плечи, на которых тоже алеют следы жарких поцелуев и игривых укусов. Дурман ночи стал виден в тёмных глазах, но Хризолит останавливается и просто залезает в ванную, глядя в глаза напротив. Мягко, без каких-то огненных чувств, лишь нежных, словно крылья тех злосчастных бабочек, что щекочут горло Ляпис изнутри. Ванная наполнилась, и Ляпис расставляет руки на её бортики, пытается расслабится и откидывает голову назад, но вскоре чувствует, как на неё облокотилась мелкая. И всё-таки расслабляется. Душ затягивается на неприлично долгие полтора часа. Девушки просто расслабленно нежатся в объятьях друг друга, даже не разговаривая толком, изредка переплетая пальцы рук, не более. А после была увлекательная сушка волос Перидот, которые после неё (сушки) забавно торчали в разные стороны каким-то четырёхгранником. Ляпис сделала пару фоток и, какие бы она угрозы не слышала, не собиралась их удалять ни под каким предлогом. За что получила смачный укус за нос, но ничуть не пожалела. Загадочный синий свёрток был открыт Ляпис чуть позже обеденного времени. В нём оказалась футболка с надписью «I want more», синяя, со стекающими от воротника каплями, к низу более бирюзового оттенка. Она тут же оказалась на Ляпис, довольно улыбающейся и устроившейся на ногах Перидот, которая устроилась поудобнее на кровати (уже застеленной (застеленной с криками, нужно сказать, ибо Ляпис кричала от удивления и непонятного счастья (наверное счастья, Перидот не уверена…), когда увидела на простыне пару красных капель) к тому времени). В руках Перидот была книга с каким-то русским писателем, как Лазули не пыталась, но не смогла выговорить его имя и фамилию. Но послушать не отказалась и даже в оригинале. Хризолит лишь загадочно улыбнулась и начала читать: — Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг…* В карманах шорт Ляпис Лазули шуршали под тихий, хрипловатый голос две путёвки к морю.