Гриша истекает кровью и осознаниями.

– Ты испытываешь жажду? – голос Люмин звучит неуверенно и непривычно, Аяка замирает, отстраняясь, снова нависая над ней, заглядывая в золотистые глаза, путешественница же забывает, как дышать, потому что снова эти горящие алым хищнические омуты, обрамлённые белыми ресницами. – Я испытываю голод.

Уэнсдей во многом особенная, и флирт у неё тоже – особенный.

Твоё тело – язык, так говори со мной, говори со мной. [сборник]

Ху Тао выскакивает из напряжённой столовой с горящими щеками, забыв напрочь убрать за собой. Она засыпет Син Цю своими стихами, которые никто не видел ещё, которые она не публиковала на своём профиле, она найдёт ему лучшие ягоды шелковицы, принесёт лучшую баночку янтарного сливового варенья, пусть даже придётся её стащить из-под носа Чжун Ли. «Он не сказал, Архонты блять, он не сказал!», – ликующе и невероятно облегчённо.