Плацебо. Сиквелл: Доверие.

***

То, что Саске умеет психовать, стало новостью для всех, кроме Наруто. Хотя того, что он будет психовать, как только дело коснется Итачи, в принципе, ожидали все. В первую очередь, досталось Карин. Пока Саске приводил старшего брата в сознание, она выслушала в свой адрес целую тираду. Джоунины, создав теневых клонов, зажали своим ученикам уши. Наруто с Дейдарой удивленно заметили, что даже они таких слов не знали. Карин же, только что проснувшаяся, слушала в пол-уха, пытаясь сообразить, почему на нее опять орут. Во вторую очередь, досталось шиноби, которых «вообще-то никто не звал». И Ямато, обладавший достаточным здравомыслием и совестью, лично уговорил товарищей послушаться и подождать в коридоре. Кто виноват в третью очередь, Саске сказать не успел, потому что пришедший в себя Итачи попытался заговорить, что вышло не сразу. Младший Учиха разом позабыл про (цитата) недоразвитый сброд и, прекратив ирьениндзюцу, обратил все внимание на брата.  — Аники, тебе что-то нужно? — подросток мягко взял брата за руку, — Пить хочешь? Может, еды принести? На фоне всеобщего облегчения от вида ожившего Итачи только у Шикамару упала челюсть. Если недовольный и ненавидящий своих сокомандников Саске еще был в порядке вещей, то заботливый и подозрительно напоминающий медсестру — это уже нечто из ряда вон. После десятка вопросов, на каждый из которых Итачи успевал только покачать головой, младший все же догадался, что брату лучше дать сказать самому.  — Н… Не гони их… — голос аники был надтреснутым, с перерывами на шепот. Но шиноби создали идеальную тишину, так что даже это было слышно. Саске резким жестом приказал всем снова войти. Шиноби вернулись едва ли не строем, в ногу и встав в шеренгу.  — К… Какаси… Сэмпай… — едва выдавил Итачи, и Копирующий, даже не дожидаясь разрешения от новоиспеченного лечащего врача, оказался возле постели бывшего напарника.  — Я здесь, Итачи, — тихо произнес Хатаке, благо, это ему всегда удавалось. Слишком приблизиться он боялся: больной уже для всех стал чем-то вроде хрустальной вазы, которую лишний раз тронуть нельзя. Старший Учиха, повернув голову в сторону Саске, но не фокусируя на нем слепые глаза, попросил:  — П… Помоги мне сесть. Младший кинулся выполнять просьбу беспрекословно, запретив остальным приближаться. Конечно, одновременно поддерживать Итачи и укладывать удобно подушку было непросто, но гордость не позволяла дать кому-то сделать это за него. Спустя несколько минут больной полулежал на подушке. Большего заботливый Саске ему не позволил. Еще какое-то время Итачи глубоко дышал, как после пробежки, и шиноби терпеливо ждали, не решаясь даже пикнуть. Словить аматерасу мало кто хотел. Наконец, гений собрал достаточно сил, чтобы говорить более ровно, и теперь его голос стал прежним — четким и спокойным:  — Я должен сообщить вам очень важные сведения об Акацуки. Я обладаю большей информацией, чем та, что я передал Джирайе-сама. Шиноби недоуменно переглянулись. Конечно, Итачи был до невозможного предан деревне и уже не раз это доказал, но…  — Нии-сан, — осторожно перебил Саске, когда брат снова взял паузу, чтобы отдышаться, — Ты уверен, что сейчас готов рассказать так много? В твоем состоянии…  — Я уверен, — твердо возразил Итачи, но тут же закашлял, слишком резко вдохнув. Младший брат перепуганно придержал его за плечи.  — Хорошо-хорошо, делай, как знаешь, — в замешательстве выпалил подросток, гневно зыркая на Хатаке, который тоже бросился на помощь. Ино прижала руки к груди. Она, как и все собравшиеся, волновалась за состояние Итачи, но не смела что-либо сделать. Однако Какаси остался жив, значит, что-то все же было дозволено.  — Может, тебе не стоит так напрягаться? — осторожно произнес Копирующий и, проследив за выражением лица кохая, тут же пожалел о своих словах. Он помнил этот взгляд. Когда Саске осознал свою слабость и то, как далеко ему до мести. Когда Ли сломал ногу и рисковал перестать быть шиноби. Когда Сакура поняла, что Саске не вернется. И теперь Итачи, узнавший, что его коэффициент полезности на данный момент равен нулю. Во всех прочих случаях с ребятами было проще (ну, за исключением Саске). Но у Итачи его убеждения сидели глубоко, так что никто не знал, как именно с ним нужно говорить. К счастью, младший брат тоже заметил изменения. Одними губами прошептав сенсею что-то вроде «я тебя убью», он покосился на ребят, на поникшего брата, снова на ребят, вздохнул и мягко прижал Итачи к себе. Аники этого не ожидал, как, собственно, и все.  — Нии-сан, все в порядке, — неожиданная мягкость в голосе Саске заставила Шикамару и весь выпуск окончательно попрощаться как с челюстями, так и с улетевшими в потолок бровями, — Я понимаю твои чувства, но тебе действительно лучше не волноваться и не испытывать себя. Информацию об Акацуки ты еще успеешь передать. Итачи не отталкивал отото, но и не двигался вообще. Он даже говорить нормально не мог.  — Саске, времени не так много, — слабо отозвался старший, но подросток уже не отступал:  — Вряд ли его меньше, чем было у нас. В крайнем случае, кто-то из клана Яманака считает твои воспоминания. Если это не слишком тяжелая процедура. Ино и Дейдара синхронно завертели головами, стоило Саске на них только покоситься. Конечно, если на разуме стоят печати, то с Итачи такого проводить не стоит, но опыт показал, что ни Акацуки, ни АНБУ таких методов защиты информации не применяют.  — Саске, я… Итачи не договорил. Он не знал, как закончить фразу, и секундного замешательства отото хватило, чтобы утвердиться в своих намерениях не дать брату самоизмотаться.  — Итачи, не надо, — все еще мягко, но уверенно прервал младший, поглаживая аники по голове. Даже Наруто и Сакура при виде этого жеста, мягко говоря, не поверили своим глазам, — Ты сделал очень много. Мы позаботимся об остальном. Просто береги себя. Киба тер глаза кулаком уже пять минут. После услышанного он еще и уши прочистил, однако ничего не менялось, и пришлось признать очевидное: холодный и черствый с остальными, Саске может быть предельно нежным и открытым по отношению к брату. И наплевать на то, кто на них сейчас смотрит. Даже на Наруто. Шикамару, чтобы не травмировать свою психику, придумал более-менее универсальное объяснение: младший Учиха просто демонстрировал всем, что за Итачи будет долго и медленно убивать, потому что дороже и ближе у Саске нет никого и никто ему больше не нужен. В том, что любой человек может о ком-то заботиться не менее умело, чем родная мать, с этих пор Нара не сомневался.  — Так, — уже прежним ледяным тоном произнес младший Учиха, поворачиваясь к остальным, — У кого-нибудь есть еще что сказать? Ощущения, как при ежедневном допросе у Морино Ибики, накрыли всех. Ребята замялись, Сакура приготовилась притвориться, что сейчас разревется от страха, благо, с ее темпераментом люди поверят в самую плохую игру. Шикамару, которому на сегодня впечатлений хватило, вышел, коротко попрощавшись и пожелав Итачи выздоравливать, а Саске (уже мысленно) — сесть на иглу с транквилизатором. Ли и Гай инстинктом самосохранения не обладали, поэтому минуты ори орали что-то героическое, трогательное и не очень понятное (оба при этом рыдали в три ручья от счастья и умиления, и Тен-Тен, при всей своей шокированности, нашла силы отойти и спасти свои барабанные перепонки), выразили желание потренироваться с Итачи как можно скорее, снова сослались на Силу Юности и улетучились, очевидно, решив пробежаться до и вокруг Конохи в несколько подходов. Десятая и восьмая команды попрощались хором и ушли. Ирьенины остались, как и велела Цунаде. Помимо них задержались только Какаси, Сакура, Дейдара, Наруто и Ямато.  — Слава богу, — всхлипывала Хината.  — Итачи, ты молодчина, ттебайо! — выкрикнул Узумаки, на что больной слабо, но тепло улыбнулся, — Саске, можно мне его тоже обнять? Младший Учиха возмущенно открыл рот, но Итачи, не выдержав, коротко засмеялся. Саске не особо понял, чем именно вызвана такая реакция, ведь его одноклассник всего лишь ляпнул очередную глупость. Но счастливый аники — это святое, а потому подросток, вздохнув, немного отстранился. Он не успел предупредить Наруто об аккуратности — усуратонкачи моментально кинулся к Итачи на шею.  — Осторожно! — хором крикнули все остальные, но с больным ничего не случилось, зато улыбаться он стал заметно ярче.  — Не болей, — перестав «душить» Учиху, Наруто отошел на безопасное расстояние под пристальным взглядом Саске, — И обещай, что скоро поправишься! Итачи пришлось заверить парня в этом, хотя младший брат с опаской отмечал слова вроде «обещаю».  — Нии-сан, ты как, будешь ему что-то говорить? — повернувшись к Тсукури, спросил джинчуурики. Дейдара посмотрел на Саске и оказался единственным, кому тот ответил согласием спокойно и без раздражения.  — Я могу поговорить с ним наедине, хм? — несмотря на жгучее желание просто выставить всех посторонних, подрывник сдержался. Он уже почти привык к тому, чтобы слушать других, но это по-прежнему давалось с трудом. Саске покосился на аники, полулежавшего на подушке. Потом на Дейдару, прищурившись, изучая все детали его позы и выражения лица. И только спустя минуту кивнул, наклонился к брату, прошептав: «Если станет плохо — зови, я рядом», взял под руку медленно приходившую в себя Карин и направился к выходу. Остальные шиноби успели покинуть комнату почти сразу, хотя до ответа юноши даже не двигались и, кажется, все, кроме Наруто, смотрели на Тсукури с тем же напряжением. … Как только комната опустела, Дейдара подошел к постели Итачи. Несколько раз подрывник, открыв рот, вдохнул, но сразу же выдыхал, будто забывая, что хотел сказать. Учиха терпеливо молчал, повернув голову в его сторону, но глядя, как и ожидалось, насквозь. От этого прозрачного слепого взгляда Тсукури передернуло — он привык к совершенно другим глазам Итачи. Наконец, Дейдара усмехнулся, когда молчание стало совсем неловким, и протянул:  — Черт, столько всего тебе рассказать хотел и не знаю, с чего начать, хм. Итачи тоже усмехнулся, но у него это получилось куда мягче, и вся учиховская угроза, присущая ему в лучшие времена, куда-то исчезла.  — Я так понимаю, — произнес гений, — ты все же нашел общий язык с братом.  — Ага, — Тсукури неловко рассмеялся, радуясь, что хоть какая-то тема для разговора вышла на первый план. Почесав затылок излюбленным движением нового родственника, подрывник продолжил, — Наруто не такой трудный парень, как я думал, да. Только вот строить из себя благонравного куда тяжелее, так и тянет сорваться и взорвать что-нибудь, хм. Итачи улыбнулся чуть шире, и в теплом свете свечей его лицо стало совсем расслабленным и домашним.  — Быть шиноби Конохи сложно, согласен, — голос Учихи стал печальнее, и Дейдара, скорее, почувствовал, чем догадался, что именно для гения значили эти слова. И от внезапно ощутимой части душевной боли Итачи в подрывнике что-то вспыхнуло, так что юноша внезапно приблизился к больному и схватил его за худую руку, глядя в глаза, насколько мог. Учиха не видел, но вскинул голову от удивления и замер так, что казалось, он тоже смотрит на Дейдару, не отрываясь.  — Итачи, ты пережил достаточно, хм, — Тсукури говорил с чувством и не сдерживаясь, впервые за много дней имея такую возможность, — Теперь Хокагэ знает правду, совет джоунинов знает правду, даже АНБУ знают правду! Ты сможешь вернуться, и никто не посмеет тебя тронуть, да. А если посмеет… — пальцы подрывника сжали кисть Учихи еще сильнее, но не до боли, — Я не посмотрю на то, что мне в этой деревне запрещено. Мне не все равно. Саске не все равно. Наруто не все равно. Нас достаточно, чтобы дать тебе жить спокойно, хм. Итачи не шевелился. Слова Дейдары, будто гора льда, свалились на него и никак не могли встать в ряд привычных. Он чувствовал, что Тсукури очень близко, что от него исходит сила и уверенность, которые из самого Учихи будто вытащили вместе с болезнью. Остался шаткий каркас прежних привычек и убеждений, за который больше не удавалось ухватиться. А еще рука, сжимающая его пальцы, которую не хотелось отпускать. Дейдара почувствовал все его сомнения. Итачи где-то слышал, что художники лучше всех остальных людей понимают чужие эмоции, и убедился в этом, когда Тсукури положил вторую руку ему на плечо, усиливая то ощущение, которое не давало Учихе окончательно сломаться.  — Я буду рядом, хм, — сказал подрывник, наклоняясь ближе, так, что больной чувствовал его дыхание. И Итачи наконец смог понять, что ему было так необходимо с самого сегодняшнего утра. Дейдара не медлил. Как только Учиха подался навстречу, принимая его поддержку, подрывник притянул больного к себе, сжимая в тех объятиях, которым научился у брата. Впервые ему было не все равно на чувства другого человека. Человека, который тоже цеплялся за него, прилагая все силы, чтобы без слов сказать «спасибо». Тсукури не отстранялся, пока Итачи мог держаться за него. Как только руки за спиной стали ослабевать, подрывник выпустил Учиху и, поддерживая, сам уложил на подушку.  — Спасибо… — голос Учихи был тихим, но счастливым, — Спасибо…  — Не говори так много, хм, — помотал головой Дейдара.  — Ты повторяешь за Саске? — усмехнулся Итачи, и подрывник вздрогнул: ему было непривычно видеть хотя бы небольшую радость на лице Учихи. Вот только глаза по-прежнему оставались печальными.  — Во-первых, мне не все равно, — отозвался Дейдара, садясь на край кровати, — И я тебе это уже говорил, ага. Во-вторых, твой брат с меня шкуру снимет, если ты перенапряжешься.  — Неужели? — выгнул бровь Итачи, — Разве не благодаря тебе все это произошло? Ты ведь рассказал ему все, кроме тебя, об этом никто не знал. Дейдара, перед которым в кои-то веки выставляли его заслуги, смущенно отвел глаза. Учиха помолчал, и легкая веселость, таким трудом добытая, оставила его лицо совсем.  — Зачем ты это сделал? — спросил больной, смотря без осуждения, но так тяжело, что подрывнику стало не по себе, — Авторитет Хокагэ теперь будет подорван. Я… Наш клан… Имя нашего клана будет очернено.  — Плевать я хотел на Хокагэ, хм, — зло бросил Тсукури, — Она виновата в том, что произошло со мной. И в том, что у меня не было родителей, да.  — Минато и Кушина…  — Погибли в день рождения Наруто, знаю. Но я на несколько лет старше, хм. Я мог прожить с ними хоть немного и знать, как дать Наруто ту семью, которой он лишился, ага. Итачи вздохнул и промолчал. Дейдара понял, что тема родителей для него болезненна, и продолжать об этом не стал.  — А что касается имени твоего клана, — перевел он тему, — Коноха сама виновата в том, что они хотели устроить переворот. Знаешь ли, когда из всех верных деревне кланов одному-единственному не доверяют из-за позапрошлого поколения, вполне справедливо то, что кто-то захочет пойти против, хм.  — Ты думаешь, жители деревни будут об этом думать? — тихо спросил Итачи.  — Даже если не будут, Пятая найдет способ с ними справиться, ага. Учиха смотрел на юношу напротив и даже без зрения замечал, что тот очень похож на своего брата. Эта чистая, пусть и не очень аргументированная уверенность в своей правоте — была ли она в Дейдаре изначально или образовалась уже после общения с точно таким же родственником, в любом случае, Наруто был нужен подрывнику.  — Я знаю, что ты хотел сохранить все в тайне, ага, — по звуку Итачи понял, что Дейдара подкрепляет слова очень активными жестами, — Но… Черт, я не мог просто так сидеть и ничего не делать! Ты помог мне вернуться домой, так что я тебя оставлять не собираюсь, да. Учиха не возражал. Сейчас он ничего не мог противопоставить: он не мог ходить, видеть, использовать свою силу. И на собственном опыте знал, что словами убеждать более чем сложно, а в случае таких людей, как Наруто, Саске или Дейдара — почти невозможно.  — Ладно, — хлопнув себя по коленям, подрывник встал с кровати, — Хорошо, что мы увиделись, хм. Тебе надо отдохнуть, поспи лучше. Итачи не видел, но лицо Дейдары раскраснелось от неловкости. Для него в принципе было в новинку о ком-то заботиться.  — Ты придешь снова? — совсем тихо, но с какой-то детской надеждой спросил Учиха, когда услышал, что шаги посетителя зазвучали уже возле двери. Тсукури обернулся, пожав плечами:  — Естественно, хм. Мы же друзья, я буду тебя навещать. И, попрощавшись, закрыл дверь. …