Драбблы по Эксли

      Скрип кровати, тихие проклятия и тяжёлое дыхание. Соловей всегда просыпается, но уже привык делать вид, что спит. Ещё одно странное правило в бесконечном списке правил для взрослых и настоящих: если кому-то рядом с тобой плохо, лучше не реагировать.       Если обнять плачущую девушку, можно услышать много плохих слов и получить сумочкой по голове. Если у соседа сломалась машина, он вовсе не ждёт, что ты проводишь его до метро. Если прохожий просит у тебя денег на еду, не нужно приводить его домой и оставлять одного. Оказывается, девушки боятся приставаний, соседи — наркоманов, а прохожий может покинуть квартиру с телевизором и документами.       Ангелина говорит, что люди не доверяют незнакомцам, по крайней мере в России. Но и знакомые часто воспринимают участие в штыки.       Соловей смотрит на часы. Прошло девять минут сорок, пятьдесят… Ну, всё, хватит. На кухне он ставит чайник закипать, в комнате достаёт синий плед с осьминожками. Это супер-плед: Соловей его бережёт для особых случаев.       Две ложки какао, три с половиной сахара, кипяток, молоко, корица. Соловей понятия не имеет о том, каковы на вкус все эти ингредиенты, но они приятно пахнут, и последовательность записана у него блокноте для действительно важных вещей. На соседней страничке — рецепт кофе, но кофе сегодня не подойдёт, а жаль: на пенке можно было бы изобразить смайлик.       Какао на столик, подушки на диван, пульт в кармане, плед наизготовку — можно стучать.       Шум воды в ванной утихает не сразу, и дверь не открывается, пока надежда, что Соловей отстанет просто так, не умирает в корчах. У Шуры мокрые волосы, с них капает на футболку, и красные глаза. — Ну, чего тебе?       Соловей расплывается в улыбке. Должен же хоть кто-то здесь выглядеть довольным жизнью? — Шура! Ты не спишь! И я не сплю, давай смотреть кино.       Шура, почему-то не загорается энтузиазмом. — Ты долбанулся? Три часа ночи, Артур, иди спи. Ангелина мне мозг вынесет, если ты собьёшь режим.       Он протискивается в комнату мимо Соловья, чтобы улечься носом к стенке, надеть наушники и до утра делать вид, что спит. В который раз уже.       Вот он, тактически верный момент. Противник расслаблен и отвлечён поисками плеера, самое время подкрасться сзади и накинуть на плечи супер-мягкий, супер-пушистый супер-плед. — Ну, Шу-ура… — нытьё (обаяние и улыбка, по версии Соловья) дополняет действие пледа. — Мне не спится, посиди со мной.       Когда они оба оказываются на диване, Соловей празднует победу: дальше дело техники. На ночном тв обязательно находится немалый выбор очень скучных фильмов, а кружка какао магически перемещается в руку. Подушка уже ждёт, но Шура старательно не обращает внимания ни на неё, ни на экран, просто сидит и хмурится.       Бросить дело в таком виде значило бы разгром белых, решает Соловей. Пора делать ход конём.       Соловей зевает с удивившей его самого искренностью и распластывается на диване, насколько это возможно с его ростом. Руку на спинку, вторую на подлокотник, ноги — вышло даже удобно. А главное, противник надёжно зафиксирован на диване, хоть и возмущён до крайности. — Ты вообще-то тяжелый, ты в курсе? Блин, ну, почему надо было на мне отрубаться? Эй, ты, осьминожище…       Пять минут трепыханий Соловей стоически притворяется мёртвым весом. Ещё через десять слышит только тихое сопение. Миссия выполнена.       Соловей укладывается поудобнее, обнимает этот прекрасный пушистый плед с запахом какао, ну, и Шуру за компанию, и думает о том, что, может, иногда не стоит проходить мимо. Нужно просто подсовывать помощь тайно, крадучись, как ниндзя, и не оставлять людям шанса отказаться. Идеи о том, как ниндзя-помощь осчастливит мир, блуждают в его сознании, принимая странные формы, дробясь и завиваясь спиралью, пока Соловей окончательно не проваливается в сон.